— Уберите этого чертенка! — простонал измученный мистер Пиквик. — Он взбесился!

— Что случилось? — вопросили три ошеломленных пиквикиста.

— Не знаю, — раздраженно ответил мистер Пиквик. — Уберите мальчика! (Тут мистер Уинкль оттащил в дальний конец комнаты занятного юнца, продолжавшего вопить и отбиваться.) А теперь помогите отвести эту женщину вниз.

— Ах, мне уже лучше… — слабо простонала миссис Бардл.

— Разрешите проводить вас вниз, — предложил всегда галантный мистер Тапмен.

— Благодарю вас, сэр… благодарю вас! — истерически выкрикнула миссис Бардл, после чего была отведена вниз вместе со своим любящим сыном.

— Постигнуть не могу, — сказал мистер Пиквик, когда его друг вернулся, — постигнуть не могу, что случилось с этой женщиной. Я объявил всего-навсего о своем намерении нанять слугу, а с ней случился весьма странный припадок, который вы изволили наблюдать. Очень странно.

— Очень! — подтвердили трое друзей.

— Поставила меня в чрезвычайно неловкое положение, — продолжал мистер Пиквик.

— Очень неловкое! — ответствовали его ученики, тихонько покашливая и недоверчиво переглядываясь.

Такое поведение не ускользнуло от внимания мистера Пиквика. Он заметил их недоверие. Ясно, что они его подозревали.

— Там, в коридоре, ждет какой-то человек, — сказал мистер Тапмен.

— Это тот самый, о котором я вам говорил, — подхватил мистер Пиквик. — Сегодня утром я послал за ним в Боро. Снодграсс, сделайте милость, велите ему войти.

Мистер Снодграсс исполнил просьбу, и перед ними тотчас же предстал мистер Сэмюел Уэллер.

— А… надеюсь, вы меня помните? — осведомился мистер Пиквик.

— Как не помнить! — ответил Сэм, покровительственно подмигнув. — Скверная история, но куда вам до этого типа! Нюхнул раз, два, да и…

— Сейчас это к делу не относится, — поспешно перебил мистер Пиквик. — Я хочу поговорить с вами о другом. Садитесь.

— Благодарю вас, сэр, — отозвался Сэм и, не дожидаясь вторичного приглашения, сел, положив предварительно свою старую белую шляпу на площадке за дверью. — Не очень хороша на вид, — заметил Сэм, — но удивительна в носке и, пока не обломались поля, служила прекрасной кровлей. Зато без них — легче, это раз, и каждая дырка дает проход воздуху, это два. Прямо скажу: это не шляпа, а сито с вентиляцией — так я ее называю!

Разразившись этой сентенцией, мистер Уэллер приятно улыбнулся всем пиквикистам.

— А теперь поговорим о деле. Я за вами послал, посоветовавшись с этими джентльменами, — сказал мистер Пиквик.

— Вот именно, сэр, — вставил Сэм, — выкладывай, да поживей, как сказал отец сыну, когда тот проглотил фартинг.

— Прежде всего мы хотели бы знать, — начал мистер Пиквик, — имеются ли у вас основания быть недовольным своим местом?

— Раньше, чем отвечать на этот вопрос, джентльмены, — сказал Сэм, — я бы хотел прежде всего узнать, думаете ли вы предложить мне лучшее.

Луч тихого благоволения озарил лицо мистера Пиквика, давшего такой ответ:

— Я не прочь взять вас к себе на службу.

— К вам? — воскликнул Сэм.

Мистер Пиквик утвердительно кивнул головой.

— Жалованье? — осведомился Сэм.

— Двенадцать фунтов в год, — ответил мистер Пиквик!

— Платье?

— Две смены.

— Работа?

— Прислуживать мне и путешествовать вместе со мной и этими джентльменами.

— Снимайте билетик, — выразительно заметил Сэм, — сдан одинокому джентльмену, условия по договору.

— Значит, вы согласны? — спросил мистер Пиквик.

— Безусловно, — ответил Сэм. — Если платье будет мне впору, как и место, все сойдет.

— Вы, конечно, можете представить рекомендацию? — поинтересовался мистер Пиквик.

— Справьтесь об этом у хозяйки «Белого Оленя», сэр, — отозвался Сэм.

— Можете вы прийти сегодня же вечером?

— Если платье готово, я влезу в него хоть сейчас, — с живостью заявил Сэм.

— Приходите к восьми часам вечера, — сказал мистер Пиквик, — и если рекомендация окажется удовлетворительной, о платье мы позаботимся.

Если не считать одной-единственной шалости, в которой участвовала в равной мере одна из служанок, поведение мистера Уэллера оказалось столь безупречным, что мистер Пиквик счел вполне возможным заключить соглашение в тот же вечер. Со всею стремительностью и энергией, характеризовавшими как общественную деятельность, так и частную жизнь этого замечательного человека, мистер Пиквик тотчас же повел своего нового слугу в одно из тех удобных заведений, где продается новое и поношенное мужское платье и где обходятся без затруднительной и неприятной формальности, именуемой примеркой; ночь еще не спустилась, а мистер Уэллер получил уже в свое распоряжение серый фрак с пуговицами, украшенными буквами П. К., черную шляпу с кокардой, пестрый полосатый жилет, светлые штаны и гетры и столько других необходимых вещей, что перечислить их не представляется возможным.

— Итак, — заметил сей внезапно преобразившийся субъект, заняв на следующее утро наружное место в итенсуиллской карете, — хотел бы я знать, кем полагается мне быть — лакеем, грумом, егерем или торговцем семенами! Вид у меня такой, будто я смесь всех четверых! Ну, не беда! Перемена климата, много развлечений, мало дела, и все это мне подходит при моей необыкновенной хворости. Итак, да здравствуют пиквикисты! — скажу я.

Некоторые сведения об Итенсуилле: о его политических партиях и о выборах члена, долженствующего представительствовать в парламенте этот древний, верноподданный и патриотический город

Мы откровенно признаемся, что до того момента, пока мы не погрузились в многотомные документы Пиквикского клуба, нам никогда не приходилось слышать об Итенсуилле; с такой же искренностью мы признаемся, что тщетно искали в настоящее время доказательств действительного существования этого городка. Зная, с какой глубокой верой следует относиться к каждой заметке и заявлению мистера Пиквика, и не помышляя довериться нашей памяти в ущерб утверждениям сего великого мужа, мы обращались по интересующему нас вопросу ко всем авторитетным источникам, которые удалось нам разыскать. Мы тщательно изучали все названия, помещенные в Таблицах А и Б[50], но не встретили названия «Итенсуилл»; мы внимательно исследовали каждый уголок на географических картах графств, изданных в интересах общества нашими выдающимися издателями, но наши поиски не привели ни к каким результатам. Посему мы склонны предположить, что мистер Пиквик из опасения кого-нибудь обидеть и из деликатности, столь примечательной в глазах всех, кто хорошо его знал, намеренно поставил вместо настоящего вымышленное название того города, в котором производил свои наблюдения. Наше предположение подтверждается одним обстоятельством, на первый взгляд крайне незначительным и незаметным, но если на него взглянуть с указанной точки зрения, оно не может не остановить на себе внимания. В записной книжке мистера Пиквика мы можем разобрать заметку, что места для него и его учеников заказаны были в норвичской карете; но эта заметка была потом зачеркнута, словно для того, чтобы скрыть даже направление, в котором надлежало бы искать этот город. Мы не рискнем делать на этот счет никаких догадок, а непосредственно перейдем к своему повествованию, довольствуясь материалами, которыми нас снабдили его герои.

Можно думать, что население Итенсуилла, как и многих других городков, приписывало себе исключительное и особое значение и что каждый житель Итенсуилла, сознавая, сколь важен его личный пример, долгом сбоим почитал примкнуть душою и сердцем к одной из двух великих партий, на которые делилось население, — к партии Синих или к партии Желтых[51].

Синие не упускали случая стать в оппозицию Желтым, а Желтые не упускали случая стать в оппозицию Синим, вследствие чего, где бы ни встречались Желтые и Синие — на публичном собрании, в зале городского совета, на рынке или на ярмарке, — споры и крепкие словечки оглашали воздух. Излишне добавлять, что благодаря этим раздорам каждый вопрос в Итенсуилле становился вопросом партийным. Если Желтые предлагали сделать новую стеклянную крышу над рынком, Синие собирали митинги и проваливали это предложение; если Синие предлагали установить новый водопроводный насос на главной улице города, Желтые восставали все как один, пораженные такой чудовищной затеей. В городе были Синие лавки и Желтые лавки, Синие гостиницы и Желтые гостиницы, и даже в церкви были боковые нефы — Желтый и Синий.