— Теперь, сэр, — заявил мистер Уэллер, закончив свое донесение, — если мне удастся потолковать поутру с этим-вот слугою, он все мне расскажет о своем хозяине.

— Почему вы так думаете? — спросил мистер Пиквик.

— Помилуй бог, сэр, на то и существуют слуги! — ответил мистер Уэллер.

— Ах да, я об этом забыл, — сказал мистер Пиквик. — Хорошо.

— Тогда вы решите, как поступить, сэр, и мы соответственно начнем действовать.

По-видимому, этот план был наилучший, и в конце концов на нем остановились. Мистер Уэллер, с разрешения своего хозяина, отправился провести вечер по собственному усмотрению; вскоре затем он был единогласно избран собравшейся компанией на председательское место в распивочной, на каковом почетном посту снискал такое расположение джентльменов завсегдатаев, что взрывы хохота и одобрения проникали в спальню мистера Пиквика и сократили по меньшей мере на три часа его нормальный отдых.

Рано поутру, когда мистер Уэллер разгонял последние остатки возбуждения, вызванного вечерним пиршеством, при посредстве душа за полпенни (соблазнив предложением этой монеты молодого джентльмена, пристроенного к конюшенному ведомству, окатывать ему из насосу голову и лицо, пока он окончательно не оправится), его внимание было привлечено молодым человеком в ливрее цвета шелковицы, который сидел на скамейке во дворе и читал, по-видимому, сборник гимнов с видом глубоко сосредоточенным; тем не менее время от времени он поглядывал украдкой на человека под насосом, как будто заинтересованный его операциями.

«Ну и чудной парень, как я погляжу!» — подумал мистер Уэллер, как только встретил взгляд незнакомого человека в шелковичной ливрее, у которого было широкое, желтое, некрасивое лицо, глубоко запавшие глаза и гигантская голова, с которой свисали космы гладких черных волос. «Ну и чудной же парень!» — подумал мистер Уэллер, подумал и продолжал умываться, размышляя уже о другом.

Однако молодой человек упорно переводил взгляд со своей книги гимнов на Сэма и с Сэма на книгу гимнов, как будто хотел начать разговор. Тогда Сэм, чтобы дать повод к этому, спросил, фамильярно кивая ему:

— Как поживаете, командир?

— Я счастлив, что могу сказать — прекрасно, сэр, — неторопливо и вдумчиво ответил молодой человек, закрывая книгу. — Надеюсь, и вы также, сэр?

— Ну, не чувствуй я себя, как ходячая бутылка бренди, я бы тверже держался сегодня на ногах, — ответил Сэм. — Вы стоите в этой гостинице, старина?

Шелковичный субъект отвечал утвердительно.

— Почему вас не было вчера с нами? — осведомился Сэм, вытирая лицо полотенцем. — Вы как будто весельчак… на вид общительны, как живая форель в липовой корзинке, — добавил мистер Уэллер про себя.

— Вчера мы с хозяином были в гостях, — отвечал незнакомец.

— Как его зовут? — полюбопытствовал мистер Уэллер, сильно раскрасневшись от внезапного волнения и упражнения с полотенцем.

— Фиц-Маршалл, — ответил шелковичный субъект.

— Дайте вашу руку, — сказал мистер Уэллер, подходя к нему, — я хочу с вами познакомиться. Мне нравится ваше лицо.

— Это очень странно, — простодушно заметил шелковичный субъект. — Мне ваше так понравилось, что я хотел заговорить с вами, как только увидел вас под насосом.

— Да ну?

— Честное слово. Ну, не чудно ли это?

— Очень удивительно, — сказал Сэм, мысленно радуясь податливости незнакомца. — Как вас зовут, патриарх?

— Джоб.

— Какое прекрасное имя! Единственное, насколько мне известно, от которого нет уменьшительного. А дальше как?

— Троттер, — сказал незнакомец. — А вас как?

Сэм хранил в памяти наставления хозяина и ответил:

— Меня зовут Уокер[59], моего хозяина — Уилкинс. Не хотите ли промочить сейчас горло, мистер Троттер?

Мистер Троттер согласился на это приятное предложение и, опустив книгу в карман, отправился вместе с мистером Уэллером в распивочную, где они вскоре занялись обсуждением веселящего напитка, составленного путем смешения в оловянном сосуде определенного количества британского джина с ароматной эссенцией гвоздики.

— Хорошее у вас место? — полюбопытствовал Сэм, вторично наполняя стакан своего собутыльника.

— Плохое, — сказал Джоб, причмокивая губами, — очень плохое.

— Да что вы! — сказал Сэм.

— Верно. Хуже всего то, что мой хозяин собирается жениться.

— Не может быть!

— Но это так, и еще хуже то, что он собирается удрать с ужасно богатой наследницей из пансиона.

— Ну и дракон! — воскликнул Сэм, снова наполняя стакан приятелю. — Должно быть, какой-нибудь пансион здесь, в городе?

Хотя этот вопрос был задан самым небрежным тоном, какой только можно вообразить, мистер Джоб Троттер ясно показал жестами, что от него не укрылось желание нового друга выудить ответ. Он осушил стакан, посмотрел таинственно на приятеля, подмигнул по очереди своими крошечными глазками и сделал движение рукой, словно приводил в действие воображаемый насос, тем самым давая понять, что, по его (мистера Троттера) соображению, мистер Сэмюел Уэллер хочет нечто из него выкачать.

— Нет, нет, — сказал в заключение мистер Троттер, — об этом не говорят первому встречному. Это секрет… большой секрет, мистер Уокер.

Сказав это, шелковичный субъект перевернул стакан вверх дном, дабы напомнить своему приятелю, что ему нечем утолить жажду. Сэм понял намек и, оценив деликатность, с какою он был сделан, приказал вновь наполнить оловянный сосуд. Глазки шелковичного субъекта засверкали.

— Так это секрет? — проговорил Сэм.

— Похоже на то, — ответил шелковичный субъект, с довольной миной потягивая свой напиток.

— Должно быть, ваш хозяин очень богат? — сказал Сэм.

Мистер Троттер улыбнулся и, держа стакан в левой руке, правой раза четыре похлопал по карману своих шелковичных невыразимых, давая этим понять, что его хозяин мог бы сделать то же самое, никого не потревожив звоном монеты.

— А, вот оно что! — сказал Сэм.

Шелковичный субъект многозначительно кивнул.

— Ну, а не сдается ли вам, старина, — продолжал мистер Уэллер, — что вы окажетесь сущим негодяем, если позволите своему хозяину провести молодую леди?

— Я это знаю, — сказал Джоб Троттер, обращая к своему собеседнику удрученную физиономию и тихонько охая. — Я это знаю, и вот это-то меня больше всего сокрушает. Но что же мне делать?

— Что делать! — воскликнул Сэм. — Открыть все начальнице и выдать своего хозяина.

— Кто мне поверит? — возразил Джоб Троттер. — Молодая леди считается образцом невинности и скромности. Она станет это отрицать, мой хозяин тоже. Кто мне поверит? Я потеряю место, и меня обвинят в заговоре или еще в чем-нибудь. Вот все, что я получу за доброе побуждение.

— Это смахивает на правду, — задумчиво сказал Сэм, — да, пожалуй, смахивает на правду.

— Если бы я, знал какого-нибудь почтенного джентльмена, который взялся бы за это дело, — продолжал мистер Троттер, — тогда у меня была бы надежда помешать побегу, но тут, мистер Уокер, опять та же загвоздка. В этом чужом городе я ни одного джентльмена не знаю, да если бы и знал, десять против одного, что он не поверит моему рассказу.

— Пойдемте со мной! — воскликнул Сэм, внезапно вскакивая и хватая шелковичного субъекта за руку. — Мой хозяин — вот кто вам нужен.

И, преодолев слабое сопротивление со стороны Джоба Троттера, Сэм повел своего новообретенного друга в комнату мистера Пиквика, которому представил его вместе с кратким изложением диалога, только что нами приведенного.

— Мне очень жалко предавать моего хозяина, сэр, — сказал Джоб Троттер, прикладывая к глазам розовый клетчатый носовой платочек величиною не больше шести квадратных дюймов.

— Такие чувства делают вам честь, — заметил мистер Пиквик, — но тем не менее это ваш долг.

— Знаю, что это мой долг, сэр, — согласился Джоб с большим чувством. — Нам всем следовало бы исполнять свой долг, сэр, и я смиренно стараюсь исполнить свой, сэр, но это тяжелое испытание — предать хозяина, сэр, чье платье вы носите и чей хлеб едите, хотя бы он был мошенник, сэр.