— Что же вы раньше-то не сказали! — с превеликим негодованием воскликнул Сэм, выуживая вышеупомянутые сапоги из находившейся перед ним кучи. — Я думал, ему регулярная цена три пенса. Отдельная гостиная! И вдобавок леди! Если он хоть сколько-нибудь похож на джентльмена, это ему обойдется шиллинг в день, не считая отдельных поручений.

Подхлестываемый утешительными соображениями, мистер Сэмюел столь рьяно работал щеткой, что через несколько минут и сапоги и башмаки, покрытые глянцем, который преисполнил бы завистью душу любезного мистера Уоррена (ибо в «Белом Олене» употребляли ваксу Дэя и Мартина[41]), появились у двери номера пятого.

— Войдите! — раздался мужской голос в ответ на стук Сэма.

Сэм отвесил изысканнейший поклон и очутился в присутствии леди и джентльмена, сидевших за завтраком. Услужливо расставив сапоги джентльмена справа и слева от него, а башмаки справа и слева от леди, он попятился к двери.

— Коридорный! — сказал джентльмен.

— Сэр? — отозвался Сэм, закрывая дверь и придерживая рукой дверную ручку.

— Не знаете ли вы — — как это называется? — — Докторс-Коммонс?[42]

— Да, сэр.

— Где это находится?

— Улица собора св. Павла, сэр. Вход под низкой аркой, на одном углу книжная лавка, на другом — гостиница, а посередке — два привратника, зазывалы.

— Зазывалы! — удивился джентльмен.

— Да, зазывалы, — ответил Сэм. — Два молодца в белых фартуках, хватаются за шляпы, когда вы входите: «За лицензиями, сэр, за лицензиями?» Чудные ребята, сэр, да и хозяева их тоже — прокторы[43] прямо для Олд-Бейли…[44] без промаха!

— Что они там делают? — осведомился джентльмен.

— Делают? Вас, сэр, обделают! А бывает и похуже. Такое вбивают в головы старым джентльменам, что тем и не снилось. Мой отец — кучер. Овдовел, а тучный — с какой стороны ни подойти, — до чего тучный! Умерла его хозяйка и оставила ему четыреста фунтов. Вот он и пошел в Коммонс посоветоваться с законником и выправить капитал, расфрантился — сапоги с отворотами, букет в петлице, широкополая шляпа, зеленый шарф, — совсем джентльмен. Проходит под аркой и думает, куда бы ему поместить денежки. Тут подскакивает зазывала, хватается за шляпу: «Лицензия, сэр, лицензия?» — «Что это такое?» — спрашивает отец. «Лицензия, сэр», — отвечает тот. «Какая такая лицензия?» — «На вступление в брак», — объясняет зазывала. «Да я, черт побери, — говорит отец, — и не думал об этом». — «А я думаю, что вам нужна лицензия, сэр», — говорит зазывала. Отец остановился и призадумался. «Нет, говорит, черт подери, слишком я стар, да и размеры у меня неподходящие». — «Ничуть не бывало, сэр», — говорит зазывала. «Думаете, подходящие?» — спрашивает отец. «Ясное дело, сэр, — отвечает тот, — в понедельник мы женили джентльмена вдвое против вас объемистей». — «Да ну?» — говорит отец. «Будьте уверены, женили, — говорит тот, — вы перед ним младенец… Сюда, сэр, сюда». Ну, мой отец и пошел за ним, как ручная обезьяна за шарманкой, и входит в какую-то комнатку окнами во двор, кругом куча грязных бумаг и жестянок, сидит какой-то крючок и делает вид, будто занят. «Прошу присесть, сэр, — говорит юрист, — пока я показания с вас сниму». — «Благодарю вас, сэр», — говорит отец, садится, разинул рот и таращит глаза на имена, выписанные на ящиках. «Ваше имя, сэр?» — спрашивает юрист. «Тони Уэллер», — отвечает отец. «Какого прихода?»[45] — спрашивает юрист. «Прекрасная Дикарка», — отвечает отец, потому что он всегда останавливался там с лошадьми, а в приходах он и в самом деле ничего не разумел. «А как зовут леди?» — спрашивает юрист. Тут отца огорошило: «Черт побери, откуда же я знаю!» — говорит он. «Не знаете!» — говорит юрист. «Не больше вас, — отвечает отец. — А не могу я вставить это потом?» — «Никак нельзя!» — говорит юрист. «Ну, ничего не поделаешь, — подумав минутку, говорит отец. — Пишите, мистер, Кларк». — «Какая Кларк?» — спрашивает юрист, обмакнув перо в чернила. «Сьюзен Кларк, «Маркиз Гренби», Доркинг, — говорит отец, — она пойдет за меня наверняка, если я попрошу. Я ни слова ей не говорил, а знаю, что пойдет». Выправили лицензию, а она и в самом деле пошла за него, а что еще хуже, и теперь его обхаживает; а мне из четырехсот фунтов так ничего и не досталось, такое невезение. Прошу прощения, сэр, — добавил Сэм, окончив рассказ, — но стоит мне натолкнуться на эту-вот обиду, и я покатился, как новая тачка со смазанным колесом.

Сэм подождал секунду, чтобы узнать, не нуждаются ли в его услугах, и вышел из комнаты.

— Половина десятого — — пора идти — — сразу — — в путь, — сказал джентльмен.

Едва ли есть надобность говорить читателю, что это был мистер Джингль.

— Пора? Куда идти? — кокетливо спросила незамужняя тетушка.

— Идти за лицензией, прелестнейший ангел, — — предупредить в церкви — — назвать вас завтра своей, — ответил мистер Джингль, пожимая руку тетушке.

— Лицензия! — краснея, сказала Рейчел.

— Лицензия! — повторил мистер Джингль.—

— Как вы стремительны! — сказала Рейчел.

— Моя стремительность — — ничто — — а вот часы, дни, недели, месяцы, годы — — когда мы соединимся — — они полетят — — стрелой — — помчатся — — как паровоз — — тысяча лошадиных сил — — никакого сравнения.

— Нельзя ли… нельзя ли нам обвенчаться до завтрашнего дня? — осведомилась Рейчел.

— Невозможно — — немыслимо — — предупредить в церкви — — добыть лицензию сегодня — — обряд совершается завтра.

— Я смертельно боюсь, как бы брат не нашел нас! — сказала Рейчел.

— Найти — — вздор — — совершенно сбит крушением кроме того — — тысяча предосторожностей — — дорожная карета брошена — — пешком — — наняли городскую — — доставлены в Боро — — последнее место, куда заглянет — — ха-ха! — — блестящая идея!

— Не уходите надолго, — нежно сказала старая дева, когда мистер Джингль напялил на себя свою измятую шляпу.

— Уйти надолго от вас, жестокая чародейка! — И мистер Джингль игриво подскочил к незамужней тетушке, запечатлел на ее устах целомудренный поцелуй и, приплясывая, вышел из комнаты.

— Какой милый! — сказала старая дева, когда закрылась за ним дверь.

— Смешная старуха, — сказал мистер Джингль, шагая по коридору.

Тягостно думать о вероломстве наших ближних, а посему мы не будем распутывать клубок мыслей мистера Джингля, направившего свои стопы к Докторс-Коммонс. Для наших целей вполне достаточно, если мы сообщим, что, избежав западни драконов в белых фартуках, охраняющих вход в эту заколдованную обитель, он благополучно добрался до кабинета генерального викария и, получив в высшей степени лестное послание на пергаменте от архиепископа Кентерберийского «с наилучшими пожеланиями своим верным и возлюбленным Альфреду Джинглю и Рейчел Уордль», заботливо спрятал магический документ в карман и с торжеством направил свои стопы обратно в Боро.

Он был еще на пути к «Белому Оленю», когда два толстых джентльмена и один тощий вошли во двор и огляделись по сторонам в поисках заслуживающего доверия человека, у которого можно было бы навести некоторые справки. Случилось так, что в этот самый момент мистер Сэмюел Уэллер наводил блеск на цветные отвороты сапог, являвшихся личной собственностью фермера, который после утомительных занятий на рынке Боро подкреплялся легким завтраком, состоявшим из двух-трех фунтов холодного ростбифа и одной-двух кружек портера; именно к мистеру Сэмюелу Уэллеру прямехонько подошел тощий джентльмен.

— Друг мой, — начал тощий джентльмен.

«Он, видно, любит получать советы на даровщинку, — подумал Сэм, — иначе он не воспылал бы любовью ко мне». Но вслух он сказал только: