– Прости?

– Какая жалость, – повторила Ларкира. – Потому что тогда ты оказался бы прав, а я нет. Но теперь, когда ты только что опроверг свое собственное утверждение, придя сюда без сопровождения, боюсь, любое сделанное тобой официальное заявление ни на что не повлияет.

– У меня разболелась голова.

– Вот. – Ларкира взяла пирожное с подноса. – Тебе следует что-нибудь поесть.

– Я не голоден.

– Да, да, – покачала она головой. – Как мы только что доказали, ты, вероятно, ошибаешься.

– Я… – Он перевел взгляд со светящихся весельем глаз Ларкиры на ее протянутую руку, держащую маленький, покрытый глазурью десерт. – Я сдаюсь. – Дариус взял лакомство, сел рядом с ней и съел все за два укуса.

– Лучше? – поинтересовалась Ларкира.

– Нет.

– Что теперь означает да.

К своему собственному раздражению, Дариус усмехнулся. Следовало хорошенько подумать, прежде чем препираться с этой Бассетт.

Затем собеседники погрузились в молчание, и Дариус обрадовался этому, учитывая, что пытался вспомнить, ради чего изначально пришел сюда. Эта девушка обладала даром совершенно сбивать его с толку.

Но когда ветер пронесся сквозь балкон, прижимаясь к его жакету и целуя кожу, воспоминания вернулись. Его шрамы исчезли.

Взглянув на Ларкиру, наблюдая, как она потягивает чай, Дариус понял, что бы ни случилось прошлой ночью, она либо не помнила о случившемся, либо осталась невредимой, а может, и то и другое. Ларкира явно не походила на человека, который стал бы молчать при виде его отметин, не говоря уже о том, чтобы хранить молчание об их внезапном исчезновении. И Дариус не мог просто взять и спросить ее об этом. Мог лишь представить… как срывает рубашку, стоит с обнаженной грудью перед дамой, объясняя, что раньше у него было много шрамов, а теперь их всего несколько. Она бы сочла его ненормальным. Что, опять же, возможно, так и было. Хотя он все еще не мог смириться с этой мыслью. Земли Лаклана с каждым днем слабели; во имя своей земли и народа Дариус не мог позволить себе пасть. Ему нужно было держать себя в руках. Тайна, которая привела к заживлению некоторых его шрамов, возможно, просто должна была остаться тайной. В конце концов, Адилор был странным местом и, как он видел в Королевстве Воров, таил в себе еще более странные возможности. Возможно, он вернул немного этой магии Лаклану…

Ларкира задрожала рядом с ним, и Дариус, не раздумывая, снял свой жакет и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – сказала она, удивленно подняв на него взгляд.

Когда он находился так близко, аромат лаванды и мяты, окружавший леди Ларкиру, казался опьяняющим.

– Пожалуйста, – ответил он.

За пределами балкона продолжал бесчинствовать сильный дождь, из-за которого разглядеть что-либо было категорически невозможно. И Дариус с Ларкирой словно были изолированы от всего остального мира, оставаясь на собственном островке спокойствия внутри Касл Айленда.

Так интимно.

Дариус чуть отодвинулся.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

– В любое время.

– Почему тебя волнуют мои мысли о твоем браке?

Ларкира плотнее запахнула жакет.

– Потому что волнуют.

– Но почему?

– Потому что твой голос заслуживает того, чтобы его услышали.

– Ради чего?

– Ради твоего собственного счастья.

– Моего счастья? – усмехнулся Дариус. – Прости, Ларкира, но я не понимаю, как одно связано с другим.

Он, конечно, знал, но даже в своих самых сокровенных мыслях не мог признаться в этом.

– Я говорю не только о женитьбе твоего отчима, – объяснила она. – Просто каждая душа в Адилоре заслуживает шанса быть услышанной. Ради того, чтобы их желания и мечты признали.

– И ты думаешь, что мне не дали такого шанса?

– Не здесь.

Дариус изучал черты лица Ларкиры, изящный носик, чуть розовые щеки и уверенную позу, то, как она смотрела на него, будто знала его самые сокровенные секреты.

Именно тогда он почувствовал то, чего не ожидал, то, что вернуло его к реальности, прочь от их личного, скрытого мира – гнев. Потому что что-то в ней – возможно, ее слова или то, как она вела себя, как будто знала его, на самом деле знала, как он в течение многих лет молча страдал в одиночестве, – вызвало в нем вспышку ярости. Может быть, потому, что она оказалась так близка к истине: Дариус и правда хотел жить своей собственной жизнью, освободившись от удушающей хватки хозяина дома и страха, что его собственные мысли будут высказаны вслух. Правда, которую он давным-давно заставил себя забыть.

– И вы верите, что именно вы можете дать мне это? – спросил он. – Моя героиня, пришла спасти меня и подарить мне голос? Что ж, тогда, если мы придерживаемся наших ранее принятых стандартов честности, то позвольте мне сказать следующее: я не знаю, в какие игры вы любите играть дома в Джабари, за какими маленькими затеями вы с вашими сестрами убиваете время в вашем помпезном доме, но в этом мире не всегда торжествует правда и справедливость, и не все нуждаются в спасении. Некоторым вещам лучше просто оставаться такими, какие они есть. – Дариус встал, поправляя манжеты на рукавах и игнорируя хмурый вид Ларкиры. – Миледи, я лишь пришел убедиться, что с вами все в порядке и что вы хорошо поужинали. И совсем не интересовался вашим мнением о моей жизни, да и, откровенно говоря, вы слишком мало знаете обо мне, чтобы выражать свое мнение.

Мгновение тишины. Только дождь и гром, прежде чем:

– Итак, мы вернулись к «миледи»?

– Полагаю, именно так.

Дариус чувствовал на себе пристальный взгляд Ларкиры, побуждающий взглянуть на нее, пока произносил свою речь, но он не хотел… не мог.

– Прекрасно, милорд. У меня все хорошо, как и во время вчерашнего ужина.

– Хорошо.

– Превосходно.

И с этими словами Дариус вылетел из ее комнат. Игнорируя тот факт, что его пиджак все еще был обернут вокруг единственного человека, который после всех этих лет одиночества и замкнутости помог ему открыться. «Так будет лучше», – подумал он, сдерживая свой гнев. Лучше погасить это пламя, прежде чем оно сможет по-настоящему разгореться. Те, кто переживал о Дариусе или любил его, что ж, рано или поздно они оказывались в Забвении.

Ларкира сидела в библиотеке, кипя от злости. И не потому, что последние три дня Клара отказывалась гулять с ней, заставляя их оставаться взаперти в помещении. Неужели настолько ужасны эти слухи о ледяном дожде, камнепадах и оползнях? И не потому, что она не видела лорда Мекенну с того самого утра, когда они поссорились на ее балконе. Он прекрасно проводил время в своем пыльном крыле, в то время как ей приходилось пить чай, есть и продолжать этот фарс с напитанным украденной магией герцогом. Конечно, ей не хотелось, чтобы Дариус присутствовал там. Несмотря на то что ей сошло с рук исцеление молодого лорда, Ларкира считала, для всех будет лучше, если он будет избегать общества своего отчима.

Нет, что действительно разозлило ее, так это письмо, которое она сжимала в руках.

Кайпо доставил его сегодня утром, серебряные крылья ястреба блестели от капель дождя, когда он уменьшился в размерах, чтобы Ларкира могла провести его в свои покои. Ее друг грелся у огня, пока она снимала маленький кожаный мешочек с его лапы. Конечно же, Ларкира прочитала послание еще до того, как Клара пришла ее одевать. А затем еще раз после завтрака, и два раза по дороге в круглую библиотеку, где Ларкира, пребывающая в дурном настроении, устремилась на уложенный подушками подоконник.

– Если будете так хмуриться, у вас слишком рано появятся морщины, миледи. – Клара сидела в соседнем кресле и вышивала узор на носовом платке. – Уверена, новости не могут быть настолько ужасными.

– Именно такие они и есть. – Ларкира скрестила руки на груди, глядя в окно.

Записка была не очень длинной, учитывая, сколько страниц она отправила отцу.

На самом деле ее отец написал всего пять строк.