Та странная женщина, что довела его до истеричного хохота, на который он так и не решился, приходила уже в третий раз. Очередь прежде до нее не доходила. Лера-то оказалась права: перед их кабинетом, как к участковому терапевту, постоянно была очередь. Двигалась она медленно. Макс пытался вникнуть в суть каждой жалобы или просьбы. Случались и глупые, но были и обоснованные. Они с Лерой реагировали. Проверяли. И уже дважды направили жалобщиков в отделение полиции, предварительно созвонившись с участковыми.

Попутно выпускали статьи по темам. Популярность мало-помалу росла. И Лере даже пришлось ехать на местное телевидение и принимать участие в какой-то передаче…

– То есть вы хотите сказать, что человек, которого разыскивал ваш добровольческий спасательный отряд, был похищен маньяком? – повторил вопрос Максим, внимательно выслушав женщину.

И вот, когда он произнес все это вслух, ему и захотелось заржать.

Такие заявления еще к ним не поступали. Были «барабашки», неопознанно шатающийся по подъезду объект, странная пластмассовая птица на ветке, которой – сто процентов – в глаза были вставлены камеры видеонаблюдения. Также были собаки и кошки, которых нарочно разводили, чтобы уничтожать соседей. С этой же целью заводили всяких канареек и щеглов. Но маньяки…

Про маньяков Макс слышал впервые. И чем убедительнее казалась женщина, тем сильнее ему хотелось ржать. Не смеяться. Не хихикать, а именно ржать.

Почему он не ушел из этой газеты? Зачем остался? Купился на новый отдел и интересную работу? Где она – та работа?

– Так, давайте начнем сначала, – мило улыбнулся он женщине, сидевшей сейчас напротив. – Итак, Нина Николаевна, с чего все началось?

– Нинуля, тебе самой обязательно принимать участие в поисках?

Сильная волосатая рука ее любимого мужчины вылезла из-под одеяла и вцепилась пальцами в ее плечо, пытаясь удержать.

– Ты же руководитель, – напомнил ее мужчина. – Можешь отдать распоряжения и спать себе дальше. У тебя выходной день. Разве нет?

– Выходной день, Николя, у меня на фирме. А в поисковом отряде выходных нет и не может быть, – нравоучительным тоном отреагировала Нина.

Она осторожно, чтобы не оскорбить, убрала его руку с себя и встала с кровати.

– А что за случай? – неожиданно поинтересовался он.

– Подростки пропали. Два пацанчика пятнадцати лет. Никто не видел их уже два часа. Родители забили тревогу. В полицию пока не обратились, нас привлекли.

– Почему? Они в лес, что ли, пошли, за грибами?

– Не за грибами. Не в лес. Кататься ушли на великах куда-то на пустырь. Велики валяются, а ребят нет.

– Дети – это серьезно, – нахмурился Коля и сразу предложил: – Хочешь, я с тобой поеду?

– Ну не знаю.

Нина с сомнением глянула на своего мужчину. Сильный, крепкий, выносливый с виду. Но на деле…

Очень часто ноет по поводу неожиданного сквозняка и оттого случившегося насморка. Ушибленный палец для него трагедия. А когда год назад Николя вывихнул ногу, то Нина чуть с ума не сошла, ухаживая за ним.

– Там загаженный пустырь. Рядом заброшенная фабрика. Придется обшарить все вокруг. Это грязь, всевозможный мусор, по которому придется лазить. Ты готов? А вдруг…

– Я понял. – Коля тут же выставил ладони щитом. – Без меня!

Без него она осталась месяц спустя.

Нет, Николя не заболел и не умер. Он сбежал. Как только у Нины начались проблемы в поисково-спасательном отряде, он сбежал.

– Я не могу быть в эпицентре скандала, Нинель, – возмущенно округлял он прекрасные карие глаза. – Что получается? Вы отправились на поиски двух пацанов, которые вовсе не пропадали, а просто бросили велики и ушли домой?

– Так вышло, – ответила Нина кратко.

– Но как так?! Было же заявление в полицию от родителей!

– Не было. В том-то и дело, что ничего не было. Ни заявления. Ни исчезновения. Меня дезинформировали. А потом обвинили в том, что я бессмысленно трачу ресурсы благотворительного фонда.

– И много потратила?

– Ну… Покупка воды, батареек для раций. Выезд на место нашего автобуса с поисковой группой. Это заправка бензином. Ехать было недалеко, но все же пришлось. Где-то тысяч в десять рублей обошлась чья-то злая шутка.

– Разве так можно шутить? – неподдельно ужасался Николя.

– Кто-то считает, что можно.

Нина чувствовала себя опустошенной, несправедливо обвиненной в растрате скудных средств. И все никак не могла понять, как она так вляпалась? Почему не проверила информацию?

Кстати, она даже не знала, кому доверилась! Ей позвонили со стационарного телефона, который находился в их штабе. Название громкое, конечно. Маленькая комната, выделенная ЖЭКом на первом этаже многоэтажки, мало походила на штаб. Но там стоял их стационарный телефон, который оплачивался из средств благотворителей да и просто неравнодушных граждан. На полках аккуратными стопками лежали карты, коробки с батарейками, дождевиками, фонариками. Нашлось место письменному столу. Кто-то из их отряда притащил из дома, когда дети закончили школу. Несколько разномастных стульев. Все было чисто, аккуратно. И они все с гордостью именовали это место своим штабом.

Так вот из этого штаба ей и позвонили. Кто именно – они так и не выяснили. И дверь штаба оказалась запертой, когда Нина туда прибыла в составе немногочисленной группы поисковиков.

Ее пытались обвинить в том, что этот звонок она выдумала, но…

Память ее мобильного надежно хранила информацию. Нина с некоторых пор записывала все разговоры. Но вот беда, по голосу опознать звонившего не удалось.

Понемногу шум улегся. Некоторые СМИ их города еще пытались раздуть скандальчик и проникнуть в святая святых – в их бухгалтерские отчеты. Но у них ничего не вышло.

А Коля вдруг перепугался и сбежал. И это ранило Нину серьезнее, чем попытка обвинить ее в присвоении крохотных средств их отряда.

Он не мог стать эпицентром публичного скандала, поди же ты! Да о нем мало кто знал вообще. И не вспоминал вовсе.

– Нина, ему просто нужна была причина, – предположил Ваня Кочетов – ее товарищ по отряду. – Не случись этой суматохи, он бы еще что-нибудь выдумал. Он просто захотел тебя бросить – и бросил.

Ей было больно от этих слов, она морщилась, ежилась, как от холода, но согласно кивала.

– Сосредоточься на себе, – советовал Ваня с доброй улыбкой. – Ты даже осунулась за этот месяц, морщинки появились. А раньше их не было.

И она постаралась забыть, погрузившись с головой в основную свою работу и выезжая одной из первых на поиски пропавших, сбежавших, загулявших граждан.

Какое-то время им все удавалось. За последнее время они восемь раз выезжали на поиски пропавших и всегда находили людей живыми. Это был невероятный успех, заставивший всех поверить, что они могут и должны, что у них все получится, что в них нуждаются…

– А потом, в самом конце лета, случилась моя первая чудовищная ошибка. – Нина Николаевна Новикова подняла на Максима взгляд тяжелобольного человека. – Я ошиблась в направлении поисков, и человек погиб.

– Как это случилось?

Ему почему-то резко расхотелось смеяться над этой осунувшейся женщиной. В маньяков он, конечно, не верил. Тема скользкая, опасная. Только ступи в этом направлении, засосет, как трясина.

– Из дома ушла старая больная женщина, – заговорила Новикова. – Мы обошли все микрорайоны вокруг места, где она жила. Опросили кучу народу. Расклеили тысячи листовок с ее данными. Прошли вдоль и поперек все парки и посадки в радиусе десяти километров. И все впустую.

– А она все же нашлась? – спросил Макс, когда Новикова умолкла.

– Да. Она умерла от истощения в подвале многоэтажки, где проживала с сыном на пятом этаже.

– Как ее нашли?

– Кто-то из наших, отчаявшись, обратил внимание на то, что замок на подвальной двери болтается незапертым. Вошли, спустились по лестнице, начали обходить. И нашли ее спрятавшейся за трубами. В самом дальнем углу.