Мои расчеты подтвердились, и в начале четвертого пополудни Кузьмич мирно похрапывал в своей каморке. Даже будить его было совестно.
– А? Что?! – спросонья встрепенулся дворник, и мне, если честно, стало совсем стыдно.
– Кузьмич, извини, но тут дело буквально жизни и смерти.
Дворник быстро проснулся и вперил в меня недовольный взгляд:
– Шутишь?
– Ох если бы, – непритворно вздохнул я и, чтобы быстро замотивировать союзника, очень кратко пересказал ему суть ситуации.
– Дела-а-а, – выдохнул Кузьмич, почесав макушку. – И что думаешь делать?
– Валить из города, но нужно как-то забрать вещи из квартиры.
– Задачка, – въехал в ситуацию дворник, и тут же в его глазах зажегся азартный огонек.
Похоже, жизнь у человека скучная, и роль помощника местечкового агента ноль-ноль с мелочью показалась привлекательной.
– Хорошо, пожарный выход я тебе открою, но это не выход, бандюк точно тебя услышит, – выдал лихую тавтологию дворник, а затем его седую голову явно посетила гениальная идея. – Пойдешь через чердак.
– А как я спущусь в своем подъезде? Там же навесной замок снизу.
– Дам гаечный ключ. Открутишь гайки и спихнешь проушину вместе с замком. Я потом все поправлю.
Сказано – сделано! Быстро найдя ключи, Митрич двинулся к нужному пожарному выходу, причем шел он на полусогнутых, сторожко оглядываясь. Смотреть на все это было бы прикольно, если бы не общая напряженность ситуации. В принципе, он был прав, и подходить к квартире лучше всего сверху. Надеюсь, перед моей дверью нет еще одной засады.
Оказавшись в третьем подъезде, я быстро взбежал на пятый этаж и, вскарабкавшись по лесенке, открыл квадратный люк на чердак.
Дом у нас старой постройки, прошедший пару капиталок, так что крыша не плоская, а шатром, крытая железом и со сквозным чердаком. Несмотря на всю свою философскую лень, Митрич был крепким хозяйственником, пыли на чердаке очень мало, так что до своего подъезда я добрался без проблем. Гайки на следующем люке свинтил быстро, но, когда замок с проушинами громко звякнул об пол верхней лестничной площадки, напряженно замер.
Похоже, на Кабана тоже работают философы, подходящие к любой проблеме без лишних затей. Благодаря их незамысловатости я без проблем добрался до своей квартиры на четвертом этаже, собрал в рюкзак все необходимые вещи и опустошил тайничок с накопленными за двенадцать лет четырьмя с половиной тысячами долларов. С одной стороны, будет обидно, если меня прихватят со всем непосильно нажитыми, с другой – сильно сомневаюсь, что смогу вернуться сюда когда-либо. К тому же тот факт, что квартиру пока не перетрясли, не означает, что не сделают этого в скором будущем.
Вернулся тем же путем, вскоре оказавшись рядом с нетерпеливо ожидавшим меня Митричем.
– Ну что, как все прошло? – с каким-то нездоровым энтузиазмом поинтересовался дворник, на что я как можно более нейтральным тоном сказал:
– Без сучка и задоринки.
Осмотрев меня с головы до ног, дворник удовлетворенно кивнул. Не думаю, что он в юности был заядлым походником, но явно одобрил мой наряд – берцы хоть и не какого-то навороченного бренда, но вполне добротные, плотные джинсы и ветровка с капюшоном практически на все погодные случаи. Под ветровкой свитер крупной вязки. Чуть позже он для городских условий будет излишним, но сейчас самое то, а в лесу наверняка окажется незаменимым. На голову я натянул серую кепку армейского кроя. В сочетании с туго набитым, но не очень-то объемным рюкзаком вид получался лихой. Впрочем, я сейчас не на вечеринку собрался, и оценить мой наряд вскоре сможет лишь какой-нибудь медведь или, не дай бог, леший. Что-то мне сегодня в голову постоянно лезут мысли о всякой нечисти, хотя думать нужно не о медведях, а о Кабане и его подсвинках, один из которых сейчас дежурит у подъезда.
Словно прочитав мои мысли, Митрич предложил:
– А давай я схожу к этому бандюгану и аккуратно поспрошаю его. Может, чего интересного узнаю.
– Не-не-не, – тут же напрягся я. – Даже не думай. Ничего важного для меня не узнаешь, а вот на неприятности для себя наговорить можешь.
На этом мы попрощались, и я от всей души поблагодарил дворника, крепко пожав ему руку. А затем, чувствуя странное предвкушение перемен в жизни, двинулся обратно на автобусную остановку. До остановки не дошел, потому что в голову пришла еще одна параноидальная мысль. С Кабана станется поставить наблюдателей и на вокзале, да и ментов может привлечь, так что на всякий случай сделаем еще один финт ушами. Достав телефон, нашел контакт одного из бывших учеников.
– Коля, привет, это Макаров беспокоит… – договорить не успел, как Николай, занимавшийся сейчас частными извозом, тут же воскликнул:
– Алексей Степанович, рад вас слышать! Нужна помощь?
Такое впечатление, что он решил скопировать заговорщицкий тон Митрича. Это сразу напрягло, парень явно что-то знал, но я отмахнулся от тревожных мыслей. Ну не должен он был меня предать. В свое время я помог Коле избежать попадания в колонию для несовершеннолетних. Да, я понимаю, что любой преступник должен понести наказание, но элементарной справедливости никто не отменял. Паренька не только неправильно воспитывали, но в той ситуации еще и явно подставили. Даже не знаю, как объяснить, почему я принял такое решение, но чувствовал, что это правильно. Был в нем какой-то до поры скрытый, но хороший стержень.
В общем, когда я узнал, кто именно стащил мой новый и в те временя дорогущий телефон, то не стал никуда обращаться. Разобрался сам. Телефон у парня его якобы кореша уже отжали, но даже после этого он не собирался их сдавать. К тому же гопоте и предъявить-то было нечего. Я не стал ничего делать, просто восстановил симку и продолжил ходить со старым телефоном. А через несколько месяцев, на летних каникулах Коля пахал на вокзальных складах как лошадь и осенью молча положил мне на стол аппарат той же модели. Окончательно я убедился в мощности своей интуиции, когда после окончания школы он не только не загремел во взрослую колонию, как половина его дружков, а занялся вполне солидным делом.
Не очень старая «бэха» лихо подкатила ко мне, и я забрался на переднее сиденье. Коля тут же сорвал машину с места и уже после этого поздоровался:
– Здравствуйте, Алексей Степанович. – Не дожидаясь ответа продолжил: – Вы знаете, что люди Кабана ищут вас по всему городу?
Я напрягся, и, похоже, это отразилась на моем лице, потому что Коля возмущенно вскинулся:
– Как вы могли такое подумать, Алексей Степанович!? Да если надо, я на таран пойду, но вас вывезу.
– На таран не нужно, – по-доброму улыбнулся я. – Просто отвези меня в Васильевку.
– Сделаем, – деловито кивнул Коля и с серьезно-напряженной миной уставился на дорогу.
Верно написано в Экклезиасте: «Время разбрасывать камни, и время собирать камни», а еще вернее то, что это же правило касается и добра, которое мы делаем другим.
Несмотря на беспокойство Николая, мы без проблем выехали из города. Самым напряженным было посещение магазина на окраине. Я немного нервничал, но ни лениво-скучающие продавшицы, ни старый охранник на меня не обратили никакого внимания. Их сонный вид совсем расслабил, так что я спокойно купил целый ворох продуктов долгого хранения – мало ли как там в поселении лесорубов с этим делом.
До большой деревни, где все поезда делали короткие остановки, мы добрались за три часа. Там тепло попрощались. Мне с трудом удалось впихнуть Коле деньги за потраченный бензин. Затем я зашел в небольшой вокзал, где купил себе билет до Сосновки. Солнце снаружи уже село, и весенний вечер был не очень теплым, так что поезд я решил ждать внутри вместе с пожилой семейной парой и дамочкой с ребенком.
До прихода нужного мне поезда еще три часа. В дороге еще четыре, так что на месте я окажусь как раз ранним утром. Специально так подгадал, чтобы не оказаться ночью в чужом поселке, затерянном в дремучем лесу.
Поезда дождался без происшествий, не считая того, что пожилая дама постоянно пилила своего мужа, а ребенок трепал нервы всем присутствующим, но это намного лучше, чем если бы к вокзалу подъехал черный внедорожник с не менее злыми пассажирами. Наконец-то длинный поезд остановился у вокзала, и все поспешили на посадку. Проводница хмуро посмотрела на меня и спросила:
