© Григорий Шаргородский, 2026

Ступенчатая пирамида, чья невозмутимость казалась основой незыблемости этого мира, на секунду словно позволила себе искорку эмоций. А все потому, что великолепный закат щедро залил ее западную часть цветным великолепием, недоступным ни одному художнику за многие тысячелетия человеческой истории.

Такая же сложная гамма эмоций отразилась на лице Конуа Акарата Тона, вышедшего на верхнюю площадку. Тот, кого все в городе и окрестных селениях почитали высшим жрецом бога Ицамны, застыл на вершине пирамиды, подставив свое лицо лучам светила, к исходу дня утративших свою жгучесть. Он одновременно испытывал радость и горечь. Ученый посвятил долгие годы тому, чтобы вычислить, когда же закончится эпоха Мрака, и сейчас, словно вглядываясь в тысячелетия предстоящего ожидания, чувствовал холод и разъедающее душу уныние. Но в этом унынии не было безнадеги, ведь Конуа все же узнал, что новая эпоха Силы и Света придет.

Да, остаток жизни великий астроном и математик проведет в самой густой тени Мрака, но все же он радовался будущему величию человечества. Мысли Конуа постепенно возвращались из невообразимо далекого будущего и с огромным удовольствием устремились бы в светлое прошлое, но зацепились за реальность. Он открыл глаза и осмотрелся, испытав разочарование. Окрестным племенам пирамида, на вершине которой он сейчас стоит, казалась чем-то невообразимо великолепным. Но это было далеко не так, ведь данное сооружение являлось лишь жалкой копией стоявшей здесь ранее колониальной обсерватории и образовательного центра.

Увы, представители цивилизации Падха, прибывшие сюда с чудесного острова посреди океана для того, чтобы нести свет в непроглядной тьме невежества, слишком полагались на свое могущество. Они в своей гордыне позабыли о круговороте сущего во Вселенной и о том, что небесное светило однажды прекратит излучать энергию па-нуи. А это значит, что магически укрепленные вещи и материалы начнут разрушаться с пугающей скоростью. Так ушел под воду ставший слишком тяжелым без поддержки энергетического фундамента остров Падха-тала. Так всего за несколько сотен лет разрушилась обсерватория Отуа, на месте которой оторванные от родины переселенцы построили жалкую копию из обычного камня.

Как говорили предки Конуа, гибель пассажирам виманы сулит не иссякший в накопителях запас энергии, а самонадеянность пилота, в этот момент вознесшего свой корабль слишком высоко. Цивилизация Падха поднялась на запредельные, дозволенные лишь богам высоты, и, когда божественное светило лишило надменных покорителей сущего своей поддержки, все рухнуло и рассыпалось прахом практически без следа. С момента гибели великого острова прошло всего лишь чуть больше двух тысяч лет. В небесах более не летают стремительные виманы, а из глубин не всплывают тяжелые грузовые талаки. Казавшиеся неразрушимыми материалы, из которых они были сделаны, без подпитки энергией Па давно распались песком и ржавчиной. Но хуже всего то, что уходила память, растворялись знания и еще через три тысячи лет, когда небесное светило снова начнет излучать энергию Па-нуи, новым магам придется выстраивать основы магической науки самостоятельно, начиная с примитивнейшего уровня. Увы, Конуа был математиком и астрономом и помочь будущим магам не мог. Зато он подарит надежду тем, кто ждет, указав, дату окончания пятитысячелетней эпохи Мрака.

Словно намекая на то, что ждать еще очень долго, солнце окончательно ушло за горизонт. Суеверные жители города закрывались в своих домах и вешали на дверные занавеси защитные амулеты, которые помогут не всем. Увы, магов, способных создать надежную защиту на основе энергии Па, больше нет. Остались шаманы и колдуны, использующие грязную энергию Нуи. Ученого передернуло от брезгливости. Это словно лепить что-то нужное из собственных экскрементов. Иначе и не скажешь.

Из энергии па-нуи, которую в эпоху Света излучало божественное светило, маги для творения чудес извлекали составляющую Па. А вот Нуи уходила в отходы, пропитывая землю на большую глубину. Порой это становилось проблемой. И повелители духов создали бестелесных существ, способных поглощать темные отходы. Тогда это казалось хорошим решением. Теперь же не осталось ни повелителей духов, ни чистой Па для защиты, зато каждую ночь проклятая луна вытягивает из глубин земли сохранившееся там пропитание для бывших ассенизаторов, ныне ставших монстрами, которые почти обрели собственный разум.

Последние отблески заката покидали вершину пирамиды, и теперь от ее подножия вверх поползла зловещая тьма. Из надстройки верхней площадки выскочил ученик и, умоляюще сложив ладони, поклонился:

– Учитель, прошу вас, уйдем внутрь. Темные духи уже выбрались из царства Шибальба и вышли на охоту. Молю, не подвергайте себя риску.

Математик оглянулся, посмотрев на верного ученика, и горько улыбнулся. Как он ни старался привить парню правильный взгляд на мироздание и населявших его телесных и бестелесных существ, но оградить от влияния суеверий не получилось. Что уж говорить об остальных жителях города, разросшегося вокруг новой пирамиды. Для них Конуа не ученый, а жрец богов. Раньше это бесило, но постепенно восхищение и почитание проточили брешь в просвещенной душе математика.

Ничего, пройдут тысячелетия, и творение математика и астронома Конуа Акарата Тона будет по достоинству оценено потомками и будущими магами.

– Пойдем, ученик, и постарайся обуздать свой страх. Твое поведение недостойно настоящего ученого. С утра собери лучших мастеров-резчиков, и мы увековечим результаты моей работы в камне, чтобы мое дело пережило не только нас, но и сотни поколений наших потомков.

– Вы закончили?! – восхищенно выдохнул парень, совершенно забыв о духах и своих страхах.

– Да, ученик, закончил, – с торжествующей улыбкой ответил Конуа и посмотрел на россыпь звезд над головой.

Увы, надеждам математика и астронома не суждено сбыться – потомки не оценили его работу. Мало того, они несколько раз переписывали и переделывали изначальный календарь, а первые версии с именем создателя вообще не сохранились. Не смогли постичь истинный смысл научного труда и все, кто под конец эпохи Мрака изучал то, что называли календарем Майа. Мало того, умы миллионов захватила идея нью-эйдж-автора Хосе Аргуэльеса, объявившего предсказанный великим астрономом конец эпохи без магии, датой начала апокалипсиса.

Ничего об истинных замыслах Конуа Акарата Тона не знал и обычный учитель из небольшого провинциального городка, затерянного в лесах другого континента, хоть он и являлся историком, причем неплохим. И вот его имя совершенно бездарного в плане магии человека по какой-то непостижимой прихоти судьбы уверенно войдет в летописи новой эпохи Света.

– Алексей Степанович, вот как можно было так опростоволоситься? – со вздохом задала совершенно риторический вопрос Зинаида Захаровна, которую наш мелкий и вредный народец втихую называл Зизой.

Было видно, что вместо мудреного слова она хотела сказать «облажался», если не хуже, но все же статус директора школы обязывал «фильтровать базар».

Ответа на ее вопрос я не знал, поэтому просто промолчал, но молчание директрису не удовлетворило:

– Алексей Степанович, зачем вы ударили Карабанова?

– Зинаида Захаровна, – мое терпение все-таки лопнуло, – вы сейчас серьезно?! Вы же знаете, как все было на самом деле.

– А толку от этого?! – жестко заявила мне женщина на полголовы ниже меня и килограмм на двадцать легче.

Я вообще всегда поражался тому, как наша директриса умудрялась доминировать в довольно сложном коллективе со своими габаритами сухонькой старушки, но у нее это получалось с легкостью. Все, кто был крупнее, чувствовали себя рядом с Зизой как толстый бурундук рядом со скорпионом – да, весовая категория несоизмерима, но ну его на фиг подходить слишком близко.