Её слова повисли в холодном воздухе, внезапно лишив нашу странную договорённость налёта циничной игры. За насмешливой маской проступила простая, человеческая неуверенность в завтрашнем дне. И в этом свете её прагматичное предложение обрело совсем иной, более грустный смысл.

Я тяжело вздохнул, и моё дыхание превратилось в белое облачко в холодном воздухе.

— Лен, я с двумя официальными жёнами-то ещё не разобрался. Не знаю, как с ними быть. Эти две бестии — одна с ледяным взглядом, другая с вампирскими замашками — они меня или съедят, или прикуют к трону на цепь. А ты про какое-то место…

Лена чуть улыбнулась, но в её глазах не было насмешки. Была странная, усталая серьёзность.

— Роберт. Вот серьёзно. — Она сделала шаг ближе. — Можно мне занять одно место? Самое низкое, самое незначительное? Мне правда больше предложить нечего. Только… это. И обещание не создавать проблем.

Я задумался. Сказать, что Лена — подруга? Нет, мы никогда особо не общались. Так, мимолётные разговоры в компании. Но она только что выручила. Помогла. И в её предложении была какая-то… простая, безэмоциональная логика. Свой человек, который не будет мутить воду, не будет строить козни. Который будет просто… там. В этом безумии будущего двора это могло быть ценно. Я даже…

— Роберт, ну что ты молчишь? — её голос вырвал меня из раздумий. — Тебе подумать надо? Или… — в её голосе снова появился знакомый, язвительный оттенок, — представил меня голой?

— Кхм! Что? — я отпрянул и почувствовал, как жар разливается по щекам. Чёрт, точно не от мороза. — Даже не думал об этом! О другом! Но вот сейчас… бля, Лена. Теперь подумал.

Лена рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и её глаза блеснули в темноте.

— А что именно подумал? — спросила она, слишком невинно.

— Лен, я же просил… ах, чёрт. Давай я лучше карету вызову, а то что-то холодает сильно, — пробормотал я, пытаясь отстраниться и совладать с внезапным хаосом в голове и ниже.

Но она не дала. Она подошла вплотную. Её рука, быстрая и точная, скользнула вниз и схватила меня через ткань брюк в самом уязвимом месте. Её пальцы нежно, почти исследующе, начали ласкать. А её губы прижались к моему уху, и я почувствовал лёгкий укус, прежде чем она прошептала тёплым, влажным шёпотом:

— Подумай этой ночью обо мне. Я тебе пришлю парочку… фотографий. Чтобы ты смог оценить товар лицом. А если захочешь попробовать… ну, чтобы убедиться… то попробуешь. Хорошо?

Она чмокнула меня в щеку, оставив лёгкое, помадное пятно, и, прежде чем я успел что-то выговорить, развернулась и скрылась в двери клуба, оставив меня одного в холодном переулке с полустоящим членом и кашей в голове.

Мысли начали драться, как пьяные гладиаторы:

Секс. Трахни её, Роберт. Просто трахни. Она же сама предлагает. Она не будет требовать ничего, кроме места у твоего очага.

Нет, Роберт. Ты — будущее империи. Нельзя звать в гарем первую, кто слезно попросит или… потрогает. Нельзя.

Роберт, ты власть. У тебя будет десяток фавориток. Ты можешь попробовать всех, прежде чем выбрать. Это твоё право. Право сильного.

Нет! Мы должны быть выше этого! Выше животного желания!

Нет! Мы великий трахарь! Мы должны…

Я… я магистр трахаведения… что? Нет!

Я замотал головой, словно пытаясь вытрясти из неё этот абсурдный внутренний диалог.

— Ух, — простонал я вслух. — Холодно же, блин.

Я развернулся, намереваясь пойти к главной улице, чтобы поймать экипаж. И чуть не врезался в кого-то.

Прямо передо мной, прислонившись к стене, стоял парень. Высокий, жилистый, в кожаной куртке. Маркус Каллен. Его лицо было искажено злобой.

— Что это ты тут с Ленкой делал? — прорычал он, его дыхание пахло дешёвым пивом и злостью.

— А? Маркус? — я опешил. — А ты… что здесь делаешь?

— Я спрашиваю! — он оттолкнулся от стены и вплотную подошёл ко мне. — Бросил нашу команду. А теперь ещё и с Ленкой шушукаешься по тёмным углам? Совсем страх потерял?

— Ты ебанулся? — фыркнул я, всё ещё пытаясь прийти в себя от двойного шока — и от Лены, и от его появления.

— Я ебанулся⁈ — он крикнул, и слюна брызнула из его рта. — А что ты тут с ней делал, а? А?

Я машинально скользнул взглядом по стене рядом. На грязном кирпиче кто-то белой краской вывел кривоватую надпись: «УГОЛ МИНЕТА».

— Просто болтали, — сказал я, чувствуя, как нарастает раздражение. — Да и вообще, это не твоё дело.

— Моё, — буркнул Маркус, и его кулак, быстрый и жёсткий, со всей дури врезал мне в челюсть.

Я не успел среагировать. Удар был точным, отправившим меня на скользкую мостовую. Звон в ушах, привкус крови во рту.

— Ты же… с ней не встречаешься, — выплюнул я, пытаясь встать на колени.

— А тебя это ебать не должно! — заорал Маркус, стоя надо мной, его тень накрыла меня целиком. — А ты, выскочка, лезешь, куда не просят! Лучше не вставай!

Маркус фыркнул, наклонился и плюнул на мостовую, слюна легла в сантиметре от моей руки.

— Принц? — он произнёс это слово с таким презрением, что оно казалось грязнее, чем вся грязь в переулке. — Лох обычный.

Он развернулся и, оттолкнув плечом дверь, скрылся обратно в оглушительное нутро «Веселья у Долли», оставив меня одного в холодной темноте.

Я медленно поднялся, пошатываясь. Отряхнул руки о брюки, провёл ладонью по подбородку — на коже чувствовалась начинающаяся опухоль и липкая влага. Надеюсь, это кровь, а не чьи-нибудь выделения, — промелькнула отвратительная, циничная мысль. В голове гудело, и не только от удара.

Почему? — думал я, глядя на тусклый свет фонаря. — Почему нельзя было просто отправить меня в какой-нибудь мир… мир котиков и сахарной ваты? Или просто в нормальную, скучную жизнь? Что за вечный, бесконечный пиздец происходит? Драки, интриги, фаворитки, удары в лицо в грязном переулке…

Я глубоко вздохнул. Лёгкий пар от дыхания повис в воздухе. Так хочется просто сесть в карету, уехать в свою комнату в академии, зарыться в подушку и забыться. Просто… сдаться.

Но в памяти всплыло лицо Громира. Растерянное, когда к нему подсела Вика. Он остался там один, в этой змеиной яме, полной людей вроде Маркуса и жаждущих внимания девушек вроде Жанны. Он привёл меня сюда, чтобы хорошо провести время. И теперь, из-за меня, его могут втянуть в какую-нибудь историю.

— Бля, — тихо выругался я. — Ладно.

Я вытер тыльной стороной ладони уголок рта, почувствовав снова солоноватый привкус крови. Развернулся к той же служебной двери, из которой недавно вырвался на свободу. Теперь она казалась входом в клетку. Но иного выбора не было.

Я толкнул дверь. Грохот музыки, смех, крики снова обрушились на меня, теперь кажущиеся ещё более враждебными. Я стоял на пороге, глядя в этот кипящий котёл света, дыма и чужих удовольствий, и мысленно, уже беззлобно, просто как констатацию факта, произнёс:

— Боги, будьте свидетели. Я действительно хотел поехать домой.

1 декабря. Остаток дня. Часть 4

Дверь захлопнулась за моей спиной, и грохочущая волна звука снова накрыла меня с головой, как тёплое, но удушающее одеяло. Ритмичные удары баса отдавались в ещё ноющей челюсти. Я быстро окинул взглядом танцпол и ближайшие группы — Маркуса нигде не было видно.

Уверен, пошёл искать Лену, — мелькнула мысль, и в груди кольнуло что-то похожее на беспокойство, но гнев и необходимость найти Громира были сильнее.

Я двинулся сквозь толпу, на этот раз не пригибаясь, а просто расталкивая людей плечом, вероятно, с более мрачным выражением лица, чем того требовала обстановка вечеринки. И вот я их увидел.

За тем же столиком у бара сидел Громир. Но теперь компания заметно разрослась. Рядом с ним, буквально виснула на его могучей руке, сидела Вика, что-то оживлённо рассказывая. Напротив, с бокалом в руках и неестественно прямой спиной, восседала Жанна. Рядом с ней, в позе непринуждённого хозяина положения, расположился Аларик, а по другую сторону — его друг Дэмиен. Они о чём-то говорили, но разговор казался натянутым: Жанна смотрела в бокал, Аларик говорил с деланной лёгкостью, а Громир выглядел как человек, попавший в капкан.