Я не договорил. Краем глаза, в зеркальной панели за барной стойкой, я уловил движение. Знакомый смех. Облегающее чёрное платье.
— Ска… — выдохнул я, и всё приятное опьянение разом улетучилось, сменившись ледяной тревогой. — Вика.
Без лишних раздумий, чисто на инстинктах, я рванул со стула и нырнул в самую гущу танцующей толпы, пригибаясь, будто под обстрелом. Через мелькающие тела я увидел, как Вика, хищно улыбаясь, опустилась на мой ещё тёплый стул и хлопнула Громира по плечу. Её губы двигались, она что-то спрашивала, энергично жестикулируя в сторону, где я только что сидел. Громир, бледнея, лишь пожимал могучими плечами, делая вид, что не понимает, о чём речь.
Вот же ж попадос, Громир, — прошипела ярость у меня в голове, пока я пробирался к дальнему выходу из зала, нащупывая в кармане запасной выход. — Я тебе, дружок, за это все уши оторву. Пока будешь спать, как последнюю шлюпку раскрашу. И не отмоешься.
Мысль о мести была сладкой, но пока что главной задачей было остаться незамеченным и выяснить, кто ещё из «стаи» пожаловал на эту «случайную» встречу.
Пробираться через пьяную, раскачивающуюся толпу на корточках оказалось не самой гениальной идеей. Я уже почти достиг относительной безопасности у колонны, когда решил, что достаточно пригнулся, и резко выпрямился.
Именно в этот момент законы физики и моя пресловутая пассивная способность притягивать хаос вступили в сговор. Моё лицо с мягким, но недвусмысленным плюхом уткнулось во что-то упругое, обтянутое тонкой тканью. В женскую, мягко говоря, выдающуюся пятую точку. (комментарий от автора: было бы забавно, если бы в мужскую -_- извините. чисто юмор.)
Я отпрянул как ошпаренный. Девушка вскрикнула и резко развернулась. Её мелированные пряди хлестнули меня по лицу, а в её глазах, уже сверкавших яростью, читалась готовность влепить такую пощёчину, что я бы совершил полный оборот вокруг собственной оси.
— Извини! Я не специально! — выпалил я, инстинктивно прикрываясь руками.
Девушка замерла. Гнев на её лице сменился шоком, затем пристальным, изучающим взглядом. Её брови поползли вверх.
— Роберт? — ахнула она, и я наконец узнал низкий, слегка хрипловатый голос.
— Лена⁈ — моё удивление было искренним. — Ты что… покрасилась? Я тебя не узнал совсем.
Её волосы, обычно тёмные, были теперь с белыми прядями, уложенными в сложную, слегка растрёпанную причёску.
— Так ты пришёл, — констатировала она, и в её тоне прозвучало странное удовлетворение. — Отлично. Сейчас позову Жанну, она…
Она полезла в маленький блестящий клатч, чтобы достать коммуникатор. Я, не думая, схватил её за запястье.
— Не надо, — сказал я быстро и твёрдо. — Лучше не надо её звать.
Лена удивлённо подняла на меня глаза, перестав копаться в сумочке.
— Почему? Ты же пришёл ради неё.
— Чего? — я не понял. — С какой стати я должен был приходить ради неё? Мы с Громиром просто выбрались потусить.
Лена тяжело вздохнула, как будто ей снова пришлось объяснять что-то очевидное очень непонятливому человеку.
— Приглашение, которое Громир тебе дал, было от Жанны. Она специально ему всучила, чтобы он тебя притащил. Там же на внутренней стороне было написано её имя мелким шрифтом. Ты что, не читал?
— Нет, конечно не читал! — я почувствовал, как внутри всё сжимается от новой волны раздражения на друга. — Мы просто решили выпить!
Лена покачала головой, её взгляд стал оценивающим.
— Может, всё-таки поговоришь с ней? Она уже месяц как на иголках.
— Не собираюсь, — отрезал я. — Выведи меня отсюда. Тихо. И, пожалуйста, не говори Жанне, что видела меня.
— Я её подруга, Роберт, — Лена скрестила руки на груди. — Я так не могу. Это предательство.
В голове пронеслась отчаянная, глупая мысль. Я наклонился ближе и понизил голос до конспиративного шёпота:
— Тогда я ей скажу, что ты тут ко мне приставала. Что пыталась затащить в тёмный уголок, пока она ищет меня у бара.
Лена замерла, потом медленно, преувеличенно прищурилась.
— Что за детская, дешёвая провокация?
— Детская, — без зазрения совести согласился я. — Но ведь поверит. У неё сейчас в голове одна мысль. И это — я.
Мы стояли, уставившись друг на друга, пока вокруг нас бушевала музыка и веселье. Лена казалась немного уставшей от всей этой бесконечной драмы. Наконец, она сдалась, ещё раз тяжело вздохнув и закатив глаза.
— Ладно. Чёрт с тобой. Но ты мне будешь должен.
Она кивнула в сторону, противоположную барной стойке, и тому столу, где Громир, вероятно, уже давал показания Вике.
— Идём. Через служебный выход. И давай быстрее, пока тебя не сцапала ещё какая-нибудь «старая знакомая».
И, бросив на меня последний испепеляющий взгляд, она развернулась и повела меня сквозь толпу, прочь от танцпола и назойливого внимания, в сторону тихого, тёмного коридора, ведущего к спасительной свободе.
Служебная дверь захлопнулась за нами, отрезая оглушительный грохот музыки. Мы оказались в холодном, тихом переулке, освещённом лишь одним тусклым фонарём. Воздух, резкий и промозглый после духоты клуба, заставил вздрогнуть. Лена прислонилась к кирпичной стене, достала из клатча тонкую сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулась. Оранжевый огонёк осветил её лицо на мгновение, выхватив высокие скулы и насмешливые глаза.
— Спасибо, — буркнул я, поёживаясь от холода в одной рубашке.
— Ага, — бросила она сквозь дым, глядя куда-то в темноту.
Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь далёким городским гулом и шелестом её затяжек.
— Она всё ещё… никак не успокоится? — спросил я наконец, не в силах больше терпеть.
— Нет, — сухо констатировала Лена.
— Но Аларик… он же лучше. Во всём. И по статусу, и…
— Да, — перебила она, и в её голосе прозвучала плоская, неопровержимая констатация. — Ей даже плевать, что ты теперь наследный принц. Она хочет тебя. И всё тут. Как какую-то редкую игрушку, которую у неё отняли.
— Ох, — я выдохнул, и этот звук был полон такой безнадёжной усталости, что мне самому стало неловко. — Надоели. Все только и видят во мне теперь или титул, или угрозу, или… добычу. Достало уже.
Лена повернула голову, изучая меня через струйку дыма.
— А кому не хочется? — её голос прозвучал цинично, но без злобы. — Всю жизнь сидеть на шее у империи, ничего не делать, только наслаждаться. Жить в кайф. Вот все и стремятся тебя соблазнить, пригреть, приручить. Логично.
— Но ты же… не хочешь, — предположил я, глядя на её отстранённое лицо.
Она усмехнулась, коротко и беззвучно.
— С чего это вдруг? Ты, конечно, не в моём вкусе — слишком много драмы, слишком много проблем на квадратный дюйм. Но от жизни обеспеченной фаворитки, которая может тихо пить дорогое вино и ни о чём не париться… я не откажусь. Это же не глупость, а здравый смысл.
— Бля, Лен, — я застонал, потирая лицо ладонями. — Только ты не начинай. Мне и так тошно.
— Что, стесняешься? — её улыбка стала шире, игривой. — Или в твой будущий гарем, как в газетах пишут, пускают только девственниц высшего сословия?
— Нет! Мне пофиг на это всё, — я взорвался, но беззлобно. — Просто… хочу немного, понимаешь? Просто отдохнуть. Без интриг, без подковёрных игр, без этого вечного чувства, что тебя хотят использовать.
Лена докурила, бросила окурок под ноги и раздавила его каблуком. Потом посмотрела на меня серьёзно, почти по-деловому.
— Слушай. Если там, в этих твоих будущих «десяти местах», будет одно свободное… оставь его мне. Честно. Я буду тихо сидеть в своей комнате, читать книги, пить вино и абсолютно не буду лезть тебе в жизнь. И другим не дам. Буду как… тихий, полезный компаньон. Мешать не буду.
Я фыркнул, невольно представив эту картину. Лена, в халате, с бокалом, равнодушно наблюдающая, как вокруг меня кипят страсти.
— Ха. Забавно звучит. Как реклама «спокойной гаремницы».
— Тебе забавно, — её голос внезапно сник, стала плоским и усталым. — А я… я плохо учусь, Роберт. Магия у меня средняя, способности так себе. Мужа нет, да и не предвидится — кому нужна девушка без состояния и блестящих перспектив? А следующий год — последний в академии. И я честно не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. — Она посмотрела куда-то поверх моего плеча, в темноту переулка. — Так что для меня это не шутка. Это… вариант. Один из немногих.
