Член, ещё горячий после разрядки, быстро наливался новой силой, касаясь её влажных складочек сзади. Лана подалась бёдрами назад, насаживаясь, и я вошёл в неё — плавно, глубоко, чувствуя, как тугие стеночки смыкаются вокруг меня.

— Ох, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Да…

Я обхватил её грудь руками, сжимая соски, и начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя каждый миллиметр внутри неё. Лана дрожала, её дыхание сбивалось, она подавалась навстречу, и уже через минуту её тело напряглось, выгнулось дугой.

— Роберт… я… — она не договорила. Стон сорвался с губ, и её внутренние мышцы сжались вокруг меня в тугом, пульсирующем спазме. Она кончила — быстро, ярко, обмякая в моих руках.

Я не останавливался. Подхватил её под ягодицы, развернул к себе. Лана обвила ногами мою талию, и я опустился с ней на пол, прямо на мягкий ковёр. Она оказалась сверху, оседлав меня, и начала двигаться сама — быстро, жадно, вбирая в себя по самую головку. Её белые волосы разметались по плечам, алые глаза горели, грудь подпрыгивала в такт движениям.

Я положил её на спину. Навис сверху, входя глубоко, чувствуя, как её ноги смыкаются на моей пояснице. Мы двигались в унисон, дыхание смешивалось, губы встречались в коротких, жадных поцелуях. Пол под нами был твёрдым, но мы не замечали — только друг друга, только это бешеное, сладкое соитие.

— Ещё, — шептала она. — Пожалуйста…

Ритм ускорился. Я чувствовал, как приближается волна — горячая, неудержимая. Вышел из неё в последний момент, провёл членом по её животу вверх, и кончил на грудь. Тёплые струи легли на молочную кожу, на соски, собираясь в лужицу в ложбинке.

Лана выдохнула, расслабляясь. Её пальцы скользнули по груди, собирая сперму. Она поднесла их к губам, облизала медленно, игриво, глядя мне в глаза.

— До сих пор много, — промурлыкала она. — Тосковал, да?

— Да, — выдохнул я, всё ещё пытаясь отдышаться.

В этот момент дверь ванной открылась.

Мария стояла на пороге. Красная, как маков цвет. Её глаза расширились, заметалась между мной, распластанным на полу, и Ланой, разрисованной моей спермой. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, и кусала губы. Скромная, смущённая, но в её зеленых глазах плескалось что-то ещё — любопытство, желание, страх и надежда одновременно.

— Мы… — начала она и замялась. — Я… вы…

Лана улыбнулась, подмигнула мне и поманила Марию пальцем.

— Иди сюда, — сказала она ласково. — Не стой в дверях.

Лана легко поднялась с пола, её тело светилось в полумраке комнаты. Она потянулась, как сытая кошка, и лениво направилась к ванной, на ходу бросив через плечо:

— Я быстро. Вы тут не скучайте.

Дверь в ванную приоткрылась, и через мгновение оттуда послышался шум воды.

Мы остались вдвоём с Марией. Она стояла у стола, вцепившись пальцами в скатерть, и смотрела куда-то в сторону. Её щёки горели, дыхание было неровным. Она явно не знала, куда себя деть, что делать, говорить или молчать.

Я подошёл к ней. Взял за руку — её ладонь была влажной и горячей.

— Пойдём, — сказал тихо и потянул за собой.

Она не сопротивлялась. Только взглянула на меня с какой-то детской доверчивостью и пошла следом.

В ванной было тепло и влажно. Лана стояла под душем, отрегулировав воду так, что струи стекали по её телу, собираясь в прозрачные дорожки на груди, животе, бёдрах. Она мылась медленно, демонстративно, проводя руками по коже, задерживаясь на самых соблазнительных местах. Увидев нас в дверях, она лишь усмехнулась и продолжила, не обращая внимания.

Я встал к раковине, пустил тёплую воду. Намылил руки и принялся мыть член — тщательно, смывая следы нашей страсти. Лана косилась на меня с лёгкой улыбкой, но молчала.

Закончив, я выключил воду и повернулся к Марии.

Она стояла, прижавшись спиной к косяку, и смотрела на меня расширенными глазами. Я подошёл вплотную. Мои руки легли ей на плечи, потом скользнули ниже, к вороту её платья. Я начал медленно расстёгивать пуговицы.

Одну за другой.

Мария дышала часто, но не двигалась, позволяя мне делать это. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол, открывая скромное, закрытое бельё — обычный хлопковый лифчик и такие же трусики. В этом было что-то трогательное, невинное.

Я расстегнул лифчик. Он упал, открывая небольшую, аккуратную грудь с розовыми сосками, уже напряжёнными. Я коснулся их пальцами — нежно, едва касаясь. Мария вздрогнула, прикусила губу.

Потом мои руки скользнули ниже, к трусикам. Я стянул их медленно, опускаясь на колени, и она переступила через них, оставшись полностью обнажённой передо мной.

Вода в душе всё ещё шумела. Лана смотрела на нас, не скрывая интереса. Её руки лениво скользили по телу, но взгляд был прикован к нам.

Я поднялся. Обнял Марию, притянул к себе. Мои губы коснулись её шеи — там, где бился пульс. Она выдохнула, запрокидывая голову. Я целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже, к груди. Ласкал соски языком, чувствуя, как она дрожит. Мои руки гладили её спину, ягодицы, бёдра — медленно, нежно, без спешки.

— Всё хорошо, — шептал я между поцелуями. — Ты красивая. Ты моя.

Напряжение уходило из неё с каждым моим прикосновением. Она расслаблялась, таяла, прижималась всё теснее. Её руки, наконец, обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы.

— Роберт… — выдохнула она, и в этом выдохе было столько всего — и страх, и желание, и доверие.

— Что, милая?

Она замялась на секунду, потом прошептала, уткнувшись мне в грудь:

— Можно… на кровати?

Я улыбнулся. Подхватил её на руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой. Мария обвила руками мою шею, ногами — талию, и смотрела мне в глаза, не отрываясь. В её зеленых глазах плескалась такая беззащитная нежность, что у меня сердце сжалось.

— Дверь бы прикрыл! — донеслось из душа, где Лана заканчивала мыться. — Холодно вообще-то!

— Занят! — крикнул я в ответ с улыбкой и вышел из ванной.

Я нёс её через комнату, чувствуя, как бьётся её сердце, как её пальцы гладят мой затылок. Она не отводила взгляда — смотрела, изучала, запоминала.

Я аккуратно, бережно опустил Марию на кровать. Она откинулась на подушки, раскинув кроваво-рыжие волосы, и улыбнулась — робко, неуверенно, но счастливо.

Я навис над Марией, глядя в её яркие глаза, такие доверчивые и немного испуганные. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела на меня снизу вверх, ожидая. Я начал медленно, с поцелуев.

Мои губы коснулись её лба — нежно, почти благоговейно. Потом спустились к вискам, к закрытым векам, к кончику носа. Она улыбнулась — робко, но тепло. Я целовал её щёки, скулы, уголки губ, дразня, не давая того, чего она ждала. Мария тихо вздохнула, приоткрыла рот, но я ускользнул ниже.

Шея. Её тонкая, изящная шея. Я целовал её, чуть прикусывая, проводя языком по пульсирующей жилке. Мария выгнулась, запрокинула голову, подставляясь. Её руки легли мне на плечи, пальцы сжались.

— Роберт… — выдохнула она.

Я спускался ниже. Ключицы, плечи, ложбинка между грудей. Её кожа пахла чем-то чистым, чуть сладковатым — гель для душа, который она использовала в ванной. Я взял в рот её сосок. Мария ахнула, дёрнулась. Я ласкал его языком, покусывал, посасывал, чувствуя, как он твердеет, как всё её тело отзывается дрожью.

Потом перешёл ко второму. Уделил ему столько же внимания, слушая её участившееся дыхание.

Медленно, очень медленно, я целовал её живот. Провёл языком вокруг пупка, спускаясь всё ниже, к треугольнику. Мария замерла, перестав дышать. Я раздвинул её бёдра коленями, устраиваясь между ними, и посмотрел на неё.

— Можно? — спросил тихо.

Она кивнула, закусив губу.

Я наклонился к её киске. Она была аккуратной, розовой, уже влажной. Я провёл языком по складочкам, пробуя на вкус. Мария всхлипнула, дёрнулась, но не отстранилась. Я продолжал — медленно, нежно, исследуя языком каждый миллиметр. Водил вокруг клитора, не касаясь, дразня, пока она не застонала громче и не подалась бёдрами навстречу.