— Зажатая ты. Мы же все свои.

— Угу.

Она снова потянулась к бокалу. Я не дал. Перехватил её руку, забрал бокал и поставил на стол, подальше от неё.

Мария подняла на меня глаза. Жалобно, по-детски, с такой обидой и надеждой одновременно, что у меня сердце ёкнуло.

Я поцеловал её.

И она словно только этого и ждала. Всё напряжение, вся скованность, вся эта дурацкая броня — рухнули в одно мгновение. Мария прижалась ко мне, обхватила руками, вцепилась в плечи так, будто я мог исчезнуть. Её губы отвечали жадно, неумело, но искренне. Всё её тело буквально попросилось ко мне на колени — и через секунду она уже сидела там, лицом ко мне, обвив мою шею руками.

Мы целовались. Долго, сладко, с привкусом вишнёвого вина и чего-то ещё, тёплого и пряного. Её пальцы перебирали волосы на моём затылке, грудь прижималась к моей груди, дыхание сбивалось.

Я оторвался первым.

— Легче стало? — спросил я, глядя в её зеленые глаза.

Она улыбнулась. Робко, но светло.

— Да.

Потом помолчала и добавила:

— Папа сказал, что даст тебе время отдохнуть от всего этого. Но… мы решили, что ты можешь убежать…

— Куда? — удивился я искренне.

— Как куда? — в её голосе снова прорезалось возмущение. — Будто в академии нет других!

Я улыбнулся, провёл пальцем по её щеке.

— То есть вам самим не хочется? Или только папины указания выполняете?

Мария поджала губки. Обиженно, но не зло.

В этот момент дверь ванной открылась. Лана выплыла в комнату, окинула нас взглядом и усмехнулась:

— Стоило мне уйти, как моего мужика уже оседлали.

Мария напряглась. Её спина выпрямилась, в глазах мелькнула тень ревности. Она хотела что-то сказать, наверняка резкое, но я опередил.

Мои руки легли на попку Марии. Аккуратную, упругую, идеально помещающуюся в ладони. Я чуть сжал, прижимая её к себе плотнее, и с улыбкой глянул на Лану.

— Ага, — сказал я с самым серьёзным лицом. — Насилуют. Помогите кто-нибудь.

Лана фыркнула. Мария, несмотря на напряжение, тоже не сдержала улыбки. Атмосфера разрядилась, но электричество в воздухе осталось. Такое, знаете, приятное, предвкушающее. Если только исключить один важный момент! Я идиотина нацепила старые брюки, которые уже становились маловаты. Так что мой дружок, как несчастный огурчик в тесной банке пытался выжить. Брюки стесняли его, а «мяу-мяу» Марии, как назло начало тереться об него. Инстинктивно, наверное.

2 декабря. 20:00

Лана подошла к нам плавной, кошачьей походкой. В её алых глазах горели озорные огоньки. Она остановилась прямо передо мной, глядя сверху вниз на нас с Марией, и медленно, с вызовом, задрала подол своего лёгкого платья.

Выше. Ещё выше.

Под платьем ничего не было. Вообще.

Я увидел её киску — аккуратный треугольник, чуть влажный, приоткрытые розовые складочки. У меня перехватило дыхание. В паху дёрнуло так, что я чуть не задохнулся.

— Тц, — выдохнул я, не в силах оторвать взгляда. — В брюках уже всё сжимается.

Мария, сидевшая у меня на коленях, дёрнулась, словно очнулась от глубокого сна. Она слезла, встала рядом, растерянно хлопая глазами. Её руки беспомощно повисли вдоль тела — она явно не знала, что делать, куда смотреть, как себя вести.

Я встал. Руки сами потянулись к ремню. Пара секунд — и брюки упали на пол.

— Ой, что ты делаешь? — залепетала Мария, пятясь на шаг. Её щёки запылали.

— А что? — я улыбнулся, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Что вы там не видели?

Мой член уже готов был порвать трусы. Он упирался в ткань, натягивая её до предела, пульсировал в такт сердцебиению. Сквозь тонкую материю проступала влага.

Лана перевела взгляд с моего паха на Марию и чуть заметно качнула головой — мол, смотри и учись. Потом грациозно, не спеша, опустилась на колени прямо передо мной. Её белоснежные волосы рассыпались по плечам, алые глаза смотрели снизу вверх с хищным, обещающим всё блеском.

Она потянулась к моим трусам. Медленно, дразняще, кончиками пальцев. Стянула их вниз, освобождая член. Он вырвался наружу — твёрдый, горячий, с блестящей капелькой на головке.

Лана обхватила его рукой. Нежно, но уверенно. Её пальцы сомкнулись у основания, и она начала медленно двигать рукой вверх-вниз, размазывая смазку по всей длине. Потом наклонилась и взяла головку в рот.

Я зашипел сквозь зубы.

Её губы были мягкими, горячими, влажными. Она смотрела мне прямо в глаза, не отрываясь, пока её голова двигалась вперёд-назад, насаживаясь глубже. Её язык выписывал круги вокруг головки, ласкал уздечку, дразнил. Рука продолжала работать у основания, дрочила в такт движениям губ.

Было невыносимо хорошо. Ноги подкашивались.

Лана выдохнула, выпуская член на секунду, и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Так и будешь стоять там, Маш?

Мария робко, как птенец, выпавший из гнезда, опустилась на колени рядом с Ланой. Её руки дрожали, она не знала, куда их деть, и в конце концов просто положила на мои бёдра, боясь прикоснуться к главному.

— Охх, — выдохнула Лана, чуть раздражённо, но с теплотой. — Соси уже своему мужу. Не бойся, он не кусается. Пока что.

Мария замялась, но потом наклонилась. Сначала она просто коснулась губами головки — легко, пробуя, словно незнакомый фрукт. Провела языком по уздечке, робко, неуверенно. Потом приоткрыла рот шире и осторожно взяла член в рот. Медленно, дюйм за дюймом, втягивая его в теплоту. Её движения были неопытными, прерывистыми — она то углублялась, то отстранялась, будто проверяя, не причиняет ли боль. Губы скользили по стволу неумело, но от этого было особенно остро.

Лана тем временем выпрямилась и плавным, текучим движением стянула с себя платье через голову. Оно упало на пол лёгкой тканью. Под ним действительно ничего не было. Лана стояла передо мной абсолютно голая — белоснежные волосы рассыпались по плечам, молочная кожа с лёгким румянцем на груди и бёдрах, аккуратная талия, соблазнительные изгибы. Её большая попа, которую я так хорошо помял сегодня, открылась моему взгляду во всей красе — округлая, упругая, манящая. Она чуть повела бёдрами, и я готов был поклясться, что эта женщина создана самими богами для греха.

Я не выдержал.

Картина стояла перед глазами — Лана, обнажённая, сияющая, и Мария, старательно, хоть и неумело, работающая ртом у моего паха. Волна накрыла с головой. Член дёрнулся, напрягся до предела, и я кончил прямо в рот Марии.

Она дёрнулась, захрипела, попыталась отдёрнуть голову, выпустить член, но Лана мгновенно оказалась рядом. Её рука мягко, но настойчиво легла Марии на затылок, не давая отстраниться.

— Успокойся, — прошептала Лана ласково, почти по-матерински. — Глотай. Всё хорошо. Это же часть тебя теперь.

Мария замерла. Сглотнула. Ещё раз. Её глаза были расширены, щёки горели, но она послушалась. Когда всё вышло, она медленно выпустила член изо рта, облизала губы и застыла, не зная, что делать дальше.

Лана тут же наклонилась, подхватывая член своими губами. Она дососала остатки — чисто, аккуратно, с явным удовольствием, обвела головку языком, собирая всё до капли, и только потом отпустила. Поднялась на ноги, сияя довольной улыбкой.

Мария вскочила и пулей умчалась в ванную. Дверь закрылась, щёлкнул замок.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Всё будет хорошо? — спросил я у Ланы хрипло.

— Ага, — улыбнулась она. В её алых глазах плескалось море нежности и удовлетворения.

Она встала передо мной и медленно, плавно повернулась спиной. Попкой. Этой потрясающей, большой, круглой попкой, которую я сжимал сегодня.

— Хочу, Роберт, — выдохнула она, чуть прогнувшись в спине и поведя бёдрами. — Давай. Не могу уже.

Я шагнул к Лане, прижимаясь к её спине. Мои руки легли на её бёдра, пальцы скользнули по мягкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она выгнулась, откинув голову мне на плечо, и тихо застонала в предвкушении.