И при всем этом я ясно ощущала возбуждение профессора. Он был не просто на взводе, он уже готов был проделать во мне дыру. Я подумала, что это так здорово, трахаться со взрослым мужчиной! Они не спешат засунуть член в тебя, сперва стараются как следует разогреть и возбудить.

Я была возбуждена до предела. Готова была умолять его, чтобы он уже вошел в мою попку.

Руки отпустили, наконец, мои плечи. Ладони заскользили по спине, поглаживая ее от поясницы до затылка. Вслед за ними пустились в путь и губы. Или зубы? Он целовал и кусал меня, и иногда было трудно понять, что именно он делает прямо сейчас.

Парни стояли и дрочили, я не видела их, потому что была по-прежнему закрыта полотенцами, но я слышала мокрые шлепки их ладоней, этот звук сложно перепутать. Они гоняли шкурки, глядя как профессор ласкает меня.

А потом это случилось! Ладони соскользнули на мою попку.

Нежно и мягко. Они легли на ягодицу, слегка ее сжав. Я почувствовала это прикосновение, я ощутила его, я, будто электричеством, оказалась пронзенной этим движениям. Оно были одновременно постыдными и невероятно освежающим.

Потом профессор встал за мной на колени. Потому что еще через мгновение его губы оказались на моей ягодице.

Ух ни фига ж себе! Неужели это все мужчины будут делать для меня теперь? К такому можно быстро привыкнуть! Только мне до сих пор это так непривычно!

Опять стыд, опять взрыв возмущения и… да, мне было приятно…

На коже остался влажный след. Теплые упругие губы прильнули к моему заднему проходу. Они были мягкими. Они были нежными. Все внутри меня натянулось тетивой…

Ладони сжали бедра прямо над коленями. Сжали. Замерли. И развели их еще больше. На моей коже опять проступила холодная испарина.

Ладонь скользнула по бедру вверх и мягко коснулась промежности снизу.

Меня будто пронзил выстрел бластера. Это было… Это было так… Мое тело мгновенно вспыхнуло от волны возбуждения.

Ладонь скользнула еще дальше. Пальцы прощупали половые губки и начали их пощипывать. Достаточно мягко, чтобы не причинить мне боли. Одновременно с этим я почувствовала на коже влажный язык.

И пока профессор лизал складку прямо под ягодицей, ладонь продвинулась еще дальше и коснулась клитора… Что я могла поделать с волной удовольствия, которая прокатилась по моему телу!

Так я и лежала на столике, голая, неподвижная, с чьими-то губами, поочередно целующими мои ягодицы, с зубами, кусающими кожу, с языком, лижущим бедра изнутри, и с ладонью, поглаживающий мой каменный клитор.

Меня накрывали волны удовольствия. Мне было непередаваемо приятно. А профессор позади меня все больше распалялся. Его ладонь оттянула капюшон клитора. Пальцы потрогали обнаженную бусинку, и я, если бы могла, взвелась бы от удовольствия, нахлынувшего на меня.

Я замычала. Это единственный звук, на который я была способна. А пальцы все уверенней поглаживали бусинку моего клитора, и я плавала и плавала в волнах удовольствия…

Кто-то из парней гладил мою спину и пытался подсунуть руку под мою грудь, чтобы потрогать соски.

Рука профессора тем временем проникла между половинками попки. Пальцы коснулись ануса. И не только коснулись. Они стали поглаживать его.

Я продолжала ощущать мягкие теплые пальцы на клиторе, но теперь я думала только о том, что хочу поскорее получить оргазм.

Я пыталась прочувствовать каждый момент ласк. И то, как поглаживает мою дырочку палец профессора, и просто сгорала от стыда, позора, унижения.

Мужчина позади меня вдруг исчез. Пропала его ладонь с моего клитора. Пропал его палец на кольце ануса. Исчезли губы, зубы, язык. Не было больше прижимающегося ко мне разгоряченного тела.

— Смазка есть? — Спросил профессор.

— нет. — кто-то из парней ответил ему.

— Как же вы собрались девчонку в зад трахать, если не подготовили смазку?

— У нее тут гель для душа…

— Ладно, сойдет. — согласился профессор. — Правда потом щипать внутри все будет, но это лучше, чем если мы порвем ей попку, правда, красотка?

Уверенная ладонь раздвинула ягодицы, и я почувствовала что-то холодное.

Гель. Мужчина взял гель и теперь размазывал его по моей дырочке. Потом палец попытался проникнуть внутрь.

Первая фаланга легко, конечно прошла наружный сфинктер. Но вот внутренний… Внутренний сфинктер непроизвольно сжался еще сильнее, и палец уткнулся в него, не в силах преодолеть. Вот и первая боль. Пока вполне выносимая.

Палец был настойчив. Раз за разом он пытался преодолеть сфинктер, безрезультатно пытался, и…

Я почувствовала, как враз, сразу расслабился сфинктер, и палец оказался внутри. Это были совсем другие ощущения, не как с Ильей Викторовичем. Профессор был грубоват, он торопился. А гель для душа и правда внутри вызывал раздражение и зуд, мне хотелось чтобы мужчина как можно вставил внутрь свой палец как можно глубже и помог утихомирить этот проклятый зуд. Это было незнакомое чувство, болезненное странное чувство.

Профессор, видимо раздумывая, на мгновение замер, а потом задвигал пальцем там, внутри. Он его сгибал, выдвигал и вновь проникал им в глубину, поглаживал, пронзал…

— Смотрите, ребята, это вам факультативный урок биологии. На живом примере. — сказал профессор. — Попку всегда нужно сперва разрабатывать, чтобы потом трахать было приятно.

Палец вдруг исчез. На моих ягодицах оказались обе ладони — сухая и скользкая от геля. Ладони обхватили бедра, крепко обхватили — не вырвешься! Даже если бы я могла двигаться — не вырвешься!

И еще через мгновение ануса коснулась твердая горячая палка.

А профессор, лишь на секунду оторвав руку от бедра, прижал головку члена к анусу. И тут же вновь ухватился за бок и навалился на меня.

— Какая попка, боже, какая попка! — простонал он. — Тугая, как я люблю! Обожаю молодых студенток!

Я представляла, как этот солидный мужчина сейчас закатывает глаза от удовольствия и мне стало так приятно!

— Расслабь попку, девочка. Не напрягайся! — он шлепнул меня по ягодице.

Я постаралась расслабиться. Его член сразу же продвинулся на добрый сантиметр. Я почувствовала, как что-то твердое и большое раздвигает мой задний проход. Дырочку резанула боль, но гель для душа сделал свое дело, а внутренний сфинктер не удержал.

Нажав еще сильнее, профессор вошел в меня еще немного. Член у него был не такой длинный как у Ильи Викторовича, но очень толстый. “Наверное, из-за этого так больно”, — подумала я.

Толстенная палка протолкнулась внутрь на добрый сантиметр. Мне казалось, что она наполнила меня до краев, уткнулась во что-то в самой глубине тела, казалось, под самым сердцем, и, не останавливаясь, стала давить, продвигаясь миллиметр за миллиметром еще глубже.

Режущая боль сменилась новым видом боли. Теперь внутри меня на каждое движение этого цилиндра отзывалось что-то болезненное. Ощущение отдавалось в матке, будто ее тянули какие-то невидимые струны.

— Ой, больно! — запротестовала я.

Профессора позади меня это, правда, не остановило. Впрочем, он, наверное, и не заметил. Его сильные руки ни на мгновение не отпускали мои бедра. Я чувствовала жар его тела. Чувствовала запах его возбуждения. Ощущала дикое, наполняющее, даже разрывающее давление внутри себя.

Его член был огромен! Какой диаметр! Какая длина!

У меня было ощущение, что внутрь меня втыкают целое бревно. Член все проталкивался внутрь, и мне казалось, что не будет ему конца. Что за гигант мне попался, настоящий монстр! И этот монстр засовывал внутрь меня свое ведущее щупальце, все три с половиной километра толстенной мышечной трубы. Член профессора растягивал мое тело, как рука, надевая, растягивает медицинскую перчатку.

Боль то и дело давала о себе знать, но я кайфовала. Я не знала, нормально это или нет. С Ильей мне сразу понравилось трахаться в зад, а с профессором мне довольно больно.

Или так и должно происходить при анальном сексе? Возбуждение захлестывало меня, но я стеснялась дрочить. Только не так, когда на меня смотрят парни из моей группы, а я лежу тут, натягиваемая этим монстром как перчатка.