Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Бен Бова, будучи писателем-фантастом, решил попробовать «реализовать» это последнее предложение. С его будущей Земли XXI или XXII века, где скучились в невообразимой тесноте несколько десятков миллиардов людей, где безнадежно загрязнена природная среда, где то и дело вспыхивает опасность повального голода и болезней, один за другим стартуют к иным мирам звездолеты, задача которых — найти планеты, пригодные для колонизации их землянами.

Однако вдумайтесь: можно ли избавить Землю от перенаселения простым переселением людей? Ведь ныне в некоторых странах население удваивается в числе каждые двадцать лет. Удвойте десятки миллиардов и сообразите, сколько потребуется звездолетов любого мыслимого масштаба и сколько планет земного типа, даже если бы таковые нашлись поблизости в нашей Галактике! Как будет обстоять дело на этих планетах через 20, 40, 80 лет? И как будет обстоять дело на самой Земле, с ее городами, природой, полезными ископаемыми? А ведь теоретически (опять теоретически!) можно не только прокормить и обеспечить всем необходимым десятки миллиардов человек, можно также сознательным планированием того или иного числа детей в семье довести численность человечества до любой в принципе величины, какая будет сочтена нашими внуками и правнуками целесообразной. Для этого необходима лишь справедливая и прогрессивная социальная организация человечества, качественно отличающаяся от капиталистического способа производства и буржуазного строя, исключающая гонку вооружений и эксплуатацию человека человеком.

Бен Бова не марксист. Он даже не задумывается о возможности и желательности социальных преобразований окружающего его, привычного ему мира. Но его герои поднимаются до мысли о том, что земные проблемы можно и должно решать не где-то в просторах космоса, а на Земле, и только на Земле. К тому же перед ними встает этическая проблема: имеем ли мы моральное право посягать на мир наших соседей — по космосу ли, по родной ли планете, все равно — только лишь затем, чтобы попросторнее расположиться, урвать побольше выгод? Буржуазная мораль отвечает на этот вопрос категорически: «Да!» Если сосед слабее тебя — будь то Альтаир VI, Гватемала или негритянская семья живущих поблизости бедняков, — он, с позиций буржуазной морали, как бы автоматически должен становиться объектом эксплуатации более сильного и богатого. И чем больше получишь прибыли, тем больший тебе почет среди таких же эксплуататоров. Бен Бова ставит под сомнение такую мораль, ищет вместе с читателем иные, более гуманные пути сосуществования разумных существ, сосуществования разных миров. И читатель признателен ему за это.

Публикуемый в сборнике рассказ «Незначительный просчет» приоткрывает еще одну грань таланта писателя. Фантаст смело вторгается в родственный ему мир прогностики и обнаруживает там любопытные драматические, порой трагические, а иногда и трагикомические коллизии. С одной из них он и знакомит читателя.

Человек, как известно, существо одновременно и рациональное, и иррациональное. Ему всегда хочется не только достижимого, но и заведомо недостижимого — на то он и человек, которому, по давным-давно высказанному определению, ничто человеческое не чуждо. В частности, ему, например, страстно хочется достичь бессмертия. Или достоверно, до мельчайших деталей знать будущее — и свое лично, и всего человечества в целом, и даже всего мироздания в совокупности. Не важно, что лучшие умы человечества давно поняли: личное бессмертие даже если бы оно оказалось возможным — неизбежно должно быть оплачено страшной ценой обесчеловечения человека (и человеческого общества тоже), превращения человека в «нечеловека», в нечто такое, чему, подумавши хорошенько, не позавидуешь. Что достоверное знание будущего в деталях — даже если бы оно оказалось возможным — разом лишило бы человека смысла его жизни и в конце концов сделало бы «нечеловеком». Можно ли говорить о бессмертии, когда мы даже своими семью десятками лет средней продолжительности жизни не умеем распорядиться как следует, то и дело убивая время (целые годы в общей сложности!) самым безжалостным и постыдным образом. А в том, что касается детального знания будущего, оно горько наказывает пророков всех времен и народов тем, что им, как правило, никто не верит даже в тех редких случаях, когда им удается более или менее точно предвосхитить, предугадать какое-то событие в будущем. Помните грустные строки поэта?

Если люди бы поверили Кассандре,
Троя, может быть, стояла и поныне…

Подлинно научная социальная прогностика отказывается от заведомо тщетных попыток предсказания будущих явлений. Ей известно, что судьба этих явлений во многом зависит от нас с вами, от наших действий, наших решений (в том числе принятых с учетом прогнозов). Поэтому она сосредоточивает внимание исследователей на повышении уровня объективности и, следовательно, эффективности принимаемых решений. Это делается путем изучения условно продолженных в будущее наблюдаемых тенденций развития, позволяющих точнее выявить перспективные проблемы, подлежащие решению (например, 50 миллиардов людей на Земле — это не предсказание, а проблема, которую необходимо решать сегодня, сейчас). И это делается путем изучения различных возможностей решения таких проблем, чтобы в конечном счете достичь какого-то наилучшего, оптимального состояния. А затем на базе подобных прогнозов вырабатываются рекомендации для планирования, проектирования, программирования, вообще для управления социальными процессами.

Бен Бова не задается целью рассказать о тех драмах, комедиях и трагедиях, которые постоянно приключаются при претворении только что описанной теории в практику. Он просто-напросто ставит своего героя в положение новоявленной Кассандры. И вот…

Но о том, что из этого получилось, лучше узнать у самого автора.

Д-р ист. наук И.Бестужев-Лада.

ВЛАСТЕЛИНЫ ПОГОДЫ

Тому президенту, кто примет решения «не потому, что они простые, а потому, что они трудные», кто поставит перед наукой и правительством сложнейшую задачу, «потому что эту задачу необходимо решить, потому что ее решение невозможно откладывать и потому что мы намерены эту задачу одолеть».

1. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Утром того дня, когда я впервые увидел Тэда Маррета, я был на острове Оаху. В феврале я окончил колледж, отец предоставил мне стол и пост в своем «Торнтон пасифик энтерпрайзис корп.», но пляж пришелся мне куда больше по душе.

Отец следил за тем, чтобы все мы — я и трое братьев вставали рано. Но в то утро братья отправились по делам, а я сбежал покататься на волнах прибоя.

Был отличный прилив, шумели волны, а небо сияло почти безоблачной синевой…

В этот ранний час на берегу не было никого, но чуть позднее появятся мои приятели. Я скользил на больших волнах уже с полчаса, когда одна из них накрыла меня, сбросила с доски, и я стал захлебываться, с трудом выгребая из-под многотонной, пенящейся водяной громады. Слава богу, мне удалось выбраться и даже вытащить на песок свою доску. Я растянулся под ласковым солнцем и стал любоваться великолепными пенными громадами.

Вскоре это зрелище мне надоело, я включил портативный телевизор, который принес с собой. Шел боевик, я его уже видел прежде, но можно было и еще разок посмотреть.

Но тут в кармане моего халата зажужжал зуммер — ясно, кто меня вызывал. И конечно, когда я вытащил видеофон и включил его, с крошечного экрана на меня, подобно грозовым тучам над подветренным склоном гор нашего острова, воззрился отец.

— Если не трудно, оторвись, пожалуйста, от пляжа, ты нужен мне в офисе.

— Я тебе нужен?

Мое удивление вызвало у него подобие улыбки.

— Представь себе, нужен. Твои братья не справляются со всеми нашими делами. Езжай-ка сюда и немедленно.

3
{"b":"96405","o":1}