Крестьяне, собравшись у окна, мирно толковали о своих деревенских делах, и никто не обращал внимания на Сайкса. Он насытился и начал уже было дремать в своем углу, как вдруг его разбудили чьи-то шаги. Крестьяне встретили пришедшего человека с шумом и хохотом.

Это был веселый разносчик с большим ящиком за плечами, который ходил по деревням, продавая нитки, ножницы, мыло, ленты и гребни, лекарства для собак и лошадей и другие вещи. Он так сыпал шутками и прибаутками, что сразу развеселил всю компанию.

Поужинав, разносчик открыл свой короб и стал расхваливать свои товары. Посетители трактира обступили его.

– Что за штуковины? – спросил один парень, показывая пальцем на какие-то лепешки, лежавшие в углу короба.

– Это, – объяснил разносчик, – самое верное и единственное средство для вывода всевозможных пятен с полотна, шелка, сукна, кисеи и всяких других материй. Винные пятна, сальные, смоляные и всякие прочие исчезают, едва только потрешь их этим куском. Можно даже вывести пятна с души: стоит только проглотить одну лепешку – и готово дело! И заметьте, почти задаром – по пенсу штука. Не надо ли кому?

Тотчас нашлось двое покупателей.

– Не успеваем приготовлять, – продолжал расхваливать разносчик, – покупают нарасхват. По пенсу за штуку! Без следа исчезают пятна от ягод, от пива, от краски, от крови… Вот, например, я вижу пятно на шляпе этого мистера. Я его выведу, прежде чем он закажет для меня кружку пива!

– Эй! – закричал Сайкс, вскакивая. – Не смей трогать мою шляпу!

– Я вам мигом вычищу ее, сэр, – ответил разносчик, подмигнув публике, – вы не успеете моргнуть, как я это сделаю! Посмотрите, господа, на шляпе мистера имеется темное пятно. Будь это пятно от вина, от ягод, от краски, от крови…

Договорить он не успел, потому что Сайкс бросился к нему с ужасными ругательствами, опрокинул стол, вырвал из его рук свою шляпу и со всех ног бросился вон из кабака.

* * *

Сайкс долго бежал, не смея остановиться и собраться с мыслями. Наконец, обессилев, он замедлил шаг и осмотрелся: оказалось, что он идет в сторону Лондона. В мыслях и чувствах убийцы была все та же путаница, и он никак не мог сосредоточиться и решить, что делать дальше.

В ближайшей деревушке ему встретилась почтовая карета. Почтальон, вышедший из конторы, отдавал письма какому-то человеку, стоявшему в дверях кареты. Мужчины разговорились, и Сайкс прислушался к их беседе.

– Что нового в городе, Бен? – спросил почтальон у человека из кареты.

– Да ничего особенного, – ответил тот. – Хлеб порядком вздорожал. Поговаривают еще о каком-то убийстве, но, должно быть, зря болтают.

– Нет, это правда, я сам слышал, – сказал какой-то господин, высовывая голову из окна кареты. – Ужасное убийство!

– В самом деле, сэр? А кто убит – женщина или мужчина?

– Женщина. Полагают, что это дело рук…

Но тут кучер затрубил в рожок, и карета тронулась в путь.

Сайкс замер на месте как пригвожденный. Он опомнился, только когда карета совсем скрылась из виду, повернул назад и пошел в другую сторону от Лондона.

Деревня уже осталась далеко позади, а он все шел да шел. Наступила темнота, и на убийцу напал ужас. Каждый предмет, каждая тень пугали его, принимали в его воображении страшные образы. Сайксу повсюду мерещилось мертвое тело Нэнси, в тихом шелесте листьев чудились ее предсмертные жалобы, тихие стоны…

Так он рыскал всю ночь по полям и дорогам, не находя покоя. Наконец он набрел на какой-то сарай. Надо было отдохнуть, и он присел у стены. Но тут снова перед его глазами возникла окровавленная комната… Сайкс вскочил и продолжил путь.

Под утро он увидел отблески пламени, услышал отчаянные голоса людей и кинулся туда. В небольшом селении был пожар. Громадные языки огня поднимались от горящего дома в воздух и освещали окрестности на большое расстояние. Валил густой дым. Теперь Сайкс уже явно мог различить крики: «Пожар! Пожар!», которые становились все отчаяннее. Потом ударил набат.

Огромные балки с грохотом обрушивались вниз, в воздухе пахло гарью, слышался треск горевшего дерева. Мужчины, женщины и дети бегали вокруг и звали на помощь.

Тут к Сайксу вернулись вся прежняя сила и смелость, и он бросился вперед, не разбирая ни кустов, ни канав, одним прыжком перескакивая через изгороди и рвы, а его собака бежала впереди, заливаясь отчаянным лаем.

Добежав до горящего дома, Сайкс ворвался в толпу тушивших пожар и сразу принялся за дело. Он кидался из одного места в другое, то работая у насосов, то бросаясь сквозь дым и пламя туда, где шум становился сильнее, и делал просто чудеса. Его видели и вверху и внизу, на лестнице, на крыше, под градом падавших кирпичей и бревен, на полуразвалившихся перекладинах. Сайкс поспевал везде, а его жизнь была точно заколдована: он не получил ни одной царапины.

Когда настало утро, на месте горящего дома осталась только груда дымящихся развалин, но других домов огонь не коснулся.

Лихорадочное возбуждение, вызванное в Сайксе работой, затихло, на него опять напал страх. Он боязливо оглядывался по сторонам, и ему опять казалось, что люди смотрят на него с подозрением. Он поманил собаку и собирался пойти прочь, но тут его окликнули. Неподалеку закусывали те, кто трудился на пожаре, и пригласили Сайкса поесть с ними.

Едва он успел взять кусок хлеба и кружку пива, как до его ушей донесся разговор двух мужчин.

– Говорят, что убийца бежал в Бирмингем, – сказал один из них.

– Ему не удастся долго скрываться, – отозвался второй. – Ведь повсюду разосланы приказы о его поимке, и сыщики везде ищут его…

Сайкс вздрогнул и бросился прочь от этого места. Он шел до тех пор, пока ноги не подкосились под ним, и он, полумертвый от усталости, упал на траву и забылся тревожным сном.

Проснувшись, Сайкс решил идти в Лондон. «Там, по крайней мере, есть где спрятаться, – подумал он. – Может быть, Феджин поможет мне перебраться во Францию…»

Сайкс направился в сторону Лондона, выбирая самые глухие тропинки. По дороге убийце пришло в голову, что собака может выдать его. Если его приметы уже описаны в газетах, то там наверняка сказано и про собаку, и про то, что она всегда ходит за ним.

Бандит решил отделаться от собаки. Но как? Ее невозможно прогнать: как бы он ни кричал на нее и ни бросал в нее камнями, она все-таки будет возвращаться к нему. Тогда Сайкс задумал утопить ее и стал высматривать, нет ли поблизости реки или ручья. По дороге он захватил тяжелый камень и привязал его к своему платку.

Собака шла впереди, часто оглядывалась и следила за хозяином своими умными, преданными глазами. Сайкс же отворачивался, не будучи в силах смотреть ей в глаза. На душе у него было тяжело.

Наконец они подошли к глухому пруду, обросшему по берегам дуплистыми старыми ивами. Сайкс остановился и подозвал к себе собаку, но она, уловив в голосе хозяина что-то недоброе, подошла к нему всего на несколько шагов и потом остановилась. Сколько ни звал ее Сайкс, она не подходила, только поджимала хвост, припадала к земле и выла. Как только он делал к ней несколько шагов, собака отбегала подальше.

– Эй, ты! Бульзай, сюда! Да говорят же тебе, поди сюда, гадина! – закричал Сайкс, выходя из себя.

Собака по привычке пошла на зов, опустила уши, поджала хвост и подползла к хозяину, припадая телом к земле и не сводя с него глаз. Но едва Сайкс протянул руки, чтобы обвязать ей вокруг шеи платок с камнем, она глухо зарычала и отбежала прочь.

– Назад! – крикнул бандит, топнув ногой.

Но собака бежала все дальше и дальше, пока вовсе не скрылась из виду. Напрасно он свистел и звал ее – она не вернулась.

Дальше Сайкс пошел один. К вечеру того же дня полицейские сыщики схватили его, связали и повезли в Лондон.

Глава XXXVII

Тайна Монкса раскрыта

Тем же вечером к дому Браунлоу подъехала карета. Из нее вышел сам мистер Браунлоу, а затем двое слуг вывели под руки еще одного человека – это был Монкс.