Паранойя… она добивала. И я надеялась, что поспав ночь в безопасности, меня отпустит.

Жил Макаров на третьем этаже, куда мы поднялись в новеньком просторном лифте. В огромных коридорах было несколько дверей, абсолютно одинаковых, а еще здесь приятно пахло, и пол был выложен красивой плиткой. Одним словом – дорого.

– Входи, – махнув рукой, Тимофей ждал пока я войду. Потоптавшись нерешительно, и шумно вздохнув, я двинулась вперед, переступая порог.

Свет загорелся на датчики движения, залив прихожую светом. Кухня, соединенная с залом и спальня, вот и все комнаты. Высокие потолки, панорамные окна, мебель в едином стиле в черно-белых оттенках. Строго и выдержано. Я даже себя почувствовала тут не то чтобы лишней, скорее грязной. Словно котенка со свалки подобрали богачи.

А еще я четко осознала, что наша с Тимофеем жизнь отличалась с самого рождения. Уверена, у него было счастливое детство, где он мог каждый день, есть леденцы или мороженое, а не прятаться в шкафу, закрывая руками голову.

– Можешь спать в моей спальне, – Тим кивнул в сторону комнаты, где располагалась большая двуспальная кровать. Дверь в нее была открыта. – Там есть душ, а вот санузел в квартире почему-то один. Иди, располагайся, я пока ужином займусь.

И не дожидаясь моего ответа, Макаров скрылся на кухне. Мне же ничего не оставалось, кроме как войти туда, куда может и не стоило – в святая святых. И только закрыв за собой дверь, я поняла, что волнение отступило, вернее не так, на его место пришло смущение.

Все тут пропиталось этим парнем, вот подушка, от нее веяло ароматом мужского шампуня. А вот на спинке стула аккуратно висела спортивная кофта, от которой исходил его парфюм. Я даже провела пальчиками по ней, а следом по кровати. Тим спал на тут, теперь же буду спать я.

Господи, ну что за романтизация? Отключите ее кто-нибудь уже!

Сердце заходилось от волнения и все страхи, что вихрем крутились в голове, вмиг куда-то улетучились. И я, положив рюкзак на пол, стала оглядываться. Искать фотографии, что-то личное, чего не знала о Макарове. Вот только комната, несмотря на наличие мужских вещей, казалась одинокой. Словно он здесь не жил, а существовал. В ней не хватало частички его самого. Такое у меня возникло ощущение.

От нее исходил холод, как и от Тима. Он будто был слеплен изо льда. Закрытый. Сам себе на уме. Человек, который не готов к себе подпускать посторонних.

Оставаться одной в посторонней спальне мне перехотелось, поэтому я поспешила выйти в кухню. Тем более, оттуда раздавался приятный аромат чего-то жаренного.

– Ты… готовишь? – спросила я, натягивая рукава свой олимпийки на ладони, и тихонько подходя к нему.

– Пришлось, – как-то неоднозначно отозвался он, выкладывая в тушеный фарш широкие макароны.

– Я тоже с детства готовлю, бабушка заставила.

– Ну как обычно пожилое поколение говорит? Для удачного замужества нужны навыки кухарки и домработницы, – он язвил, но я не обращала внимания. Тем более бабка меня использовала как раз по этим назначениям. Я для нее была и остаюсь рабыней. Жили бы мы в своем доме, может она бы, и дрова заставила рубить.

– Вроде того, – пожала я плечами, оглядывая кухню. Так чисто, аккуратно, словно здесь жил либо повар, либо никто. На нашей кухне часто бардак, спасибо дяде, который его устраивал. – Что ты готовишь?

– Лазанью, самое простое и быстрое. Черт… – Тим резко убрал руку, и я поняла, что он обжегся. Подскочив со своего места, я больше на автомате подбежала к нему, схватила за руку и дернула в сторону раковины.

– Эй, ты… – он хотел видимо выругаться, но я врубила поток ледяной воды, и поднесла его руку к струе.

– Надо немного подержать, чтобы жар спал, – прошептала я. Мы встретились взглядами, и меня казалось, захватил с собой вихрь урагана. Правда, на короткое мгновение он замер, будто получать заботу для парня с железной броней – фантастика. В глазах Тимофея вспышкой отразилось удивление вперемешку с замешательством. В моих полагаю тоже. Я сглотнула, но не отпустила Тимофея.

Однако, он и сам не позволил о себе заботиться. Опомнившись, резко одернул руку и отвернулся, нахмурив брови.

– Я не ребенок, – прошипел Макаров и вернулся к сковородке. Я заметила, как он протер подушечкой большого пальца по фалангу указательного. Ему было больно, но Тим старался виду не подавать. Словно в этом ничего такого, подумаешь, пострадал.

– Я лишь хотела помочь… – прошептала, поджав губы. Хотела же, как лучше, а он вечно колючки выпускает, стоит мне только проявить заботу.

– Поздно, мне уже не десять, – Тим ответил с присущим безразличием, будто пытался за ним скрыть свое слабое место.

– А я в десть ногу себе обожгла по дурости, – усмехнулась, вспоминая детство. – Пакет поджигала, а он лежал на ноге. Дурочка, скажи?

– Может быть. Лазанья готова! – Макаров поставил пыхтящую сковороду на стол, открыл крышку и у меня едва желудок не свернулся в трубочку. Она выглядела божественно, и пахла ничуть не хуже. Аж слюнки потекли.

– Вау… – облизнулась я.

– Вина? – он не спросил, просто вынул из-за спины бутылку, а следом два бокала.

– Что? Я не… – опешила, немного растерявшись. У нас ведь не романтик, какое к черту вино? У меня аж от волнения ладони вспотели, и пульс зачастил.

– Помню, но кажется у тебя сегодня отстойный день. Предлагаю просто расслабиться, от одного бокала хуже не станет. Отказы не принимаются, Настя.

Взяв штопор, он за несколько секунд вынул пробку и разлил алый напиток. И я неожиданно для самой себя согласилась, еще не понимая, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Вино было вкусным и довольно терпким. Я не заметила, как голова помутнела, и настроение перепрыгнуло с планки “полный звездец” до “в целом неплохо”. Конечно, я закусывала, тем более Тим приготовил обалденную лазанью. Но от градусов спастись не удалось.

– Ты родителям не говорила про сталкера? – спросил Макаров, разглядывая алый напиток. То ли мне казалось, то ли он реально только приглушал, в отличие от меня. Притом, что обычно я практически не употребляла, в этот раз же наоборот словно искала отдушину. Забыться. Не думать ни о чем. Выплеснуть адреналин. Перестать бояться.

– Нет, – покачала головой, делая большой глоток. Алкоголь приятно согревал, и моя дрожь начала отступать.

– Хорошая девочка, – он улыбнулся и подлил еще немного.

– Что ты… в смысле…

– Я к тому, что в этом нет смысла, – добавил Тим.

– Знаешь… я не понимаю, все будто в момент от меня отвернулись, – мой голос немного заплетался, я уже не отдавала отчет тому, что говорю. Тем более рядом с Тимофеем мне было комфортно, и сейчас, будучи достаточно не трезвой, я могла себе в этом честно признаться. Он был мне слишком симпатичен. От него веяло чем-то похожим, как и от сталкера. Может поэтому, в моменты наших встреч с преследователем, я не впадала в дикую панику. Наверное, мой организм представлял, что человек в маске похож на Тима и в реальности он неплохой, пусть и немного с наклонностями психа.

– Кроме меня, – Макаров подмигнул, отчего к моим щекам прильнула краска. В груди появился трепет, он разливался водопадом по телу.

– Ты – парень моей подруги и… кажется, еще кое-кого, – я нервно провела рукой вдоль шеи, в надежде получить отрицательные ответы.

– Ты же сама знаешь, что это не так.

– То есть… у тебя ни с кем ничего не было? Вернее… вы с Мариной не вместе? – я подалась навстречу, наколов на вилку черри. В этот момент мне было так волнительно, будто должно произойти что-то очень важное.

– Какая ты любопытная, – уголки его губ изогнулись в загадочной улыбке. Волосы у Тимы упали на глаза, и я зачем-то приподнялась, встав на носочки, и потянулась к нему. Легонько коснулась темных прядей, проводя между ними пальцами. Мне хотелось потрепать Тимофея, как мальчишку, а не взрослого парня.

Сейчас он показался мне другим. Тем, от которого сердце болезненно сходило с ума, несмотря на то что, разум упорно это отрицал. Тем, рядом с которым было тепло и приятно. Прикоснуться плечом к его плечу, закрыть глаза и дышать одним воздухом. Видеть мир под единым углом.