— Ихъ было двое, — излагалъ результаты Блэтерсъ:- и съ ними былъ мальчикъ — это доказывается величиною окна. Больше пока ничего нельзя сказать. Если позволите, мы теперь, взглянемъ на парнишку, который у васъ лежитъ тамъ наверху.

— Можетъ быть вы предложите имъ сначала чего нибудь выпить, мистриссъ Мэйли? — оказалъ докторъ, лицо котораго просіяло, какъ бы освѣтившись новой мыслью.

— Ахъ, разумѣется! — засуетилась Роза. — Вамъ угодно? — Сейчасъ будетъ подано.

— Благодаримъ васъ, миссъ! — сказалъ Блэтерсъ, проведя по губамъ рукавомъ сюртука. — Отъ нашей работы во рту пересыхаетъ. Чего нибудь, что подъ рукой, миссъ; не извольте такъ о насъ безпокоиться.

— Что бы вы предпочли? — освѣдомился докторъ, подходя за молодой дѣвушкой къ буфету.

— Если не трудно, сударь, такъ будьте добры немного водки, — отвѣтилъ Блэтерсъ. — Путь изъ Лондона былъ дальній, мы озябли, а отъ водки, сударыня, по моему мнѣнію, кровь согрѣвается.

Это послѣднее любопытное сообщеніе было обращено къ мистриссъ Мэйли, которая выслушала его съ большимъ интересомъ, а тѣмъ временемъ докторъ выскользнулъ изъ комнаты.

— Ахъ! — продолжалъ Блэтерсъ, не беря рюмку за ножку, но сжавъ ея донышко большимъ и указательнымъ пальцами лѣвой руки и держа противъ своей груди:- я на своемъ вѣку, сударыни, встрѣчалъ не одно такое дѣло.

— Вотъ хотя бы та штука, которую выкинулъ въ глухомъ переулкѣ Эдмонтона, — подсобилъ мистеръ Деффъ памяти своего коллеги.

— Да, это напоминаетъ нашу сегодняшнюю задачу, не правда ли? — сказалъ Блэтерсъ. — То сдѣлалъ Конкей Чикуидъ, ни кто иной.

— Вы всегда приписывали это ему, — возразилъ Деффъ. — А я говорю вамъ, что Петъ, а не Конкей, который не болѣе причастенъ къ этому, чѣмъ я.

— Подите вы! — спорилъ мистеръ Блэтерсъ. — Ужъ я-то знаю лучше вашего! А помните, какъ Конкей былъ обворованъ? Какъ это было здорово! Лучше, чѣмъ въ романѣ!

— Какъ это произошло? — спросила Роза, стараясь разжечь искорку благодушія въ незваныхъ гостяхъ.

— Это былъ такой грабежъ, котораго сначала никто не могъ распутать. Конкей Чикуидъ…

— Конкей это прозвище, сударыня, — вставилъ свое слово Деффъ:- все равно, что ябедникъ.

— Сударыня, вы и такъ изволили понять это, не правда ли? — сказалъ Блэтерсъ. — Все-то вы перебиваете, коллега! — Такъ вотъ Конкей Чикуидъ, миссъ, содержалъ трактиръ по ту сторону Бэтльбриджа, и у него былъ погребокъ, куда хаживали многіе молодые лорды, посмотрѣть на пѣтушиный бой, собачью травлю и разную такую штуку. Отлично была налажена эта потѣха, я много разъ самъ смотрѣлъ. Тогда онъ еще не записался въ воровскую вольницу. Однажды ночью у него украли триста двадцать семь гиней, хранившихся въ холщевомъ мѣшкѣ; воръ — высокій человѣкъ съ чернымъ пластыремъ на глазу — забрался предварительно подъ кровать и среди ночи, забравъ деньги, выскочилъ прямо на улицу изъ окна, которое было на высотѣ одного только этажа. Онъ очень быстро сдѣлалъ это, но и Конкей не зѣвалъ. Разбуженный шумомъ, онъ выскочилъ съ кровати и пустилъ ему вслѣдъ ружейный зарядъ, взбудораживъ всѣхъ сосѣдей. Началась суматоха, пустились въ погоню и оказалось, что Конкей попалъ въ вора: нашли на дорогѣ слѣды крови, видимые на довольно большое разстояніе и превращавшіеся у одного изъ заборовъ. Какъ бы то ни было, онъ улизнулъ и вскорѣ имя мистера Чикуида появилось въ газетѣ въ спискѣ банкротовъ.

Всевозможныя пожертвованія, и подписки, и….- всего не перечислишь — посыпались на бѣднягу, который былъ очень удрученъ потерей денегъ и въ теченіе трехъ или четырехъ дней расхаживалъ по улицамъ и рвалъ на себѣ волосы съ такимъ отчаяннымъ видомъ, что многіе боялись, какъ бы онъ не наложилъ на себя рукъ. Однажды онъ прибѣгаетъ въ полицейскую контору и уединяется съ судьею, который, послѣ длиннаго разговора звонитъ въ колокольчикъ, призываетъ Джема Спайерса (Джемъ былъ одинъ изъ агентовъ) и приказываетъ ему пойти съ мистеромъ Чикуидомъ, помочь ему поймать обворовавшаго его человѣка. — «Я видѣлъ, Спайерсъ, — говоритъ Конкей:- какъ онъ вчера утромъ прошелъ мимо моего дома». — Что-же вы не сцапали его за шиворотъ? — спрашиваетъ Спайерсъ. — «Да я былъ этимъ такъ ошеломленъ, что мнѣ можно былъ пробить башку зубочисткой, — отвѣчаетъ бѣдняга. Но мы его не упустимъ; вечеромъ между десятью и одиннадцатью онъ проходилъ опять». — Спайерсъ, услышавъ это, положилъ въ карманъ кое-какое чистое бѣлье и гребень, на случай, если ему придется продежурить дня два, отправился съ нимъ и сталъ у одного изъ оконъ трактира, спрятавшись за красной занавѣской и не снимая шляпы, чтобы быть готовымъ въ любой моментъ пуститься въ погоню. Былъ уже поздній вечеръ. Онъ курилъ свою трубку, какъ вдругъ Чикуидъ заоралъ:- «Вотъ онъ! Держи вора! Убійца!» Джемъ Спайерсъ кинулся на улицу и видать, какъ Чикуидъ жаритъ во всѣ лопатки не переставая кричать. Спайерсъ за нимъ. Чикуидъ летитъ себѣ, народъ оборачивается, кричитъ: «воры!» Чикуидъ самъ не перестаетъ надсаживаться, какъ очумѣлый. Спайерсъ на минуту теряетъ его изъ виду, когда онъ завернулъ за уголъ; прибѣгаетъ туда, видитъ — кучка народу; онъ расталкиваетъ: «который? гдѣ?» А Чикуидъ въ отвѣтъ:- «Ахъ, проклятый! Опять улизнулъ!» Замѣчательно, что вора уже нигдѣ не было видно, и пришлось вернуться въ трактиръ. На другое утро Спайерсъ занялъ прежнее мѣсто и высматриваетъ опять изъ за занавѣски высокаго человѣка съ чернымъ пластыремъ на глазу, пока у него самаго глаза не заболѣли. Наконецъ онъ не удержался и закрылъ ихъ, чтобы отдохнутъ на минуту, а тутъ какъ разъ Чикуидъ снова завопилъ:- «Вотъ онъ! Держи!» Джемъ опять погнался, а Чикуидъ опередилъ его на полъ улицы, и, отмахавъ вдвое болѣе вчерашняго, опять потеряли негодяя! Еще раза два повторилась такая исторія и половина сосѣдей стала говорить, что мистера Чикуида обокралъ самъ дьяволъ и шутитъ теперь надъ нимъ, а другая половина утверждала, что бѣдный мистеръ Чикуидъ помѣшался съ горя.

— А что говорилъ Джемъ Спайерсъ? — спросилъ докторъ, воротившійся вскорѣ послѣ начала разсказа.

— Джемъ Спайерсъ, — продолжалъ агентъ:- долгое время не говорилъ ни слова, а прислушивался ко всему потихонечку, какъ подобаетъ мастеру своего дѣла. Но вотъ одинъ разъ онъ подходитъ утромъ къ прилавку и, вынувъ табакерку, говоритъ:- «Чикуидъ, я знаю теперь, кто совершилъ эту кражу». — «Неужели? — сказалъ Чикуидъ. — Ахъ, дорогой Спайерсъ, помогите мнѣ только отомстить, и я могу умереть спокойно! Ахъ, дорогой Спайерсъ, гдѣ этотъ негодяй?» — «Ну, — отвѣтилъ Спанерсъ, предлагая ему табаку, — полно бобы разводить! Вы сами себя обокрали». Такъ оно и было; и онъ кромѣ того заработалъ на этомъ отлично, и никто не развѣдалъ бы этого, если бы онъ не перестарался въ приданіи дѣлу правдоподобности! — заключилъ мистеръ Блитерсъ, поставивъ рюмку на столъ и звякнувъ кандалами.

— Любопытная исторія, — замѣтилъ докторъ. — Теперь, если угодно, пойдемъ наверхъ.

— Съ вашего разрѣшенія, сэръ, — отвѣтилъ Блэтерсъ, и оба агента поднялись по лѣстницѣ вслѣдъ за мистеромъ Лосберномъ, при чемъ шествіе открывалъ мистеръ Джайльсъ, несшій свѣчу.

Оливеръ дремалъ. Ему видимо стало хуже; лихорадка усилилась. Докторъ помогъ ему присѣсть на постели минуты на двѣ, и онъ смотрѣлъ на посѣтителей, не понимая окружающаго и, повидимому, забывъ, что съ нимъ и гдѣ онъ.

— Вотъ тотъ мальчикъ, — сказалъ дожторъ тихимъ, но внушительнымъ тономъ:- который былъ случайно раненъ, вслѣдствіе дѣтской неосторожной шалости тутъ въ сосѣднемъ паркѣ и, когда пришелъ за помощью въ этотъ домъ, то былъ схваченъ и подвергся неосторожному обращенію со стороны этого догадливаго господина, который держитъ свѣчу; благодаря его образу дѣйствій жизни мальчика угрожаетъ значительная опасность, что я, какъ врачъ, могу утверждать.

Г г. Блэтерсъ и Деффъ, взглянули на мистера Джайльса, рекомендованнаго имъ въ такихъ выраженіяхъ. Смущенный дворецкій переводилъ взглядъ съ нихъ на Оливера, а съ Оливера на мистера Лосберна, олицетворяя собою самое забавное смѣшеніе страха и растерянности.

— Я думаю, что вы не станете отрицать этого? — сказалъ докторъ, осторожно укладывая Оливера.