Это относилось къ мистеру Лосбирну, который вошелъ въ ту минуту. Докторъ сдѣлалъ Бриттльсу знакъ удалиться и, приведя дамъ, закрылъ дверь.

— Вотъ хозяйка дома, — и докторъ сдѣлалъ жестъ въ сторону мистриссъ Мэйли.

Мистеръ Блэтерсъ поклонился. Получивъ приглашеніе сѣсть, онъ поставилъ шляпу на полъ и, присѣвъ на стулъ, далъ Деффу знакъ сдѣлать то же. Этотъ послѣдній джентльменъ, повидимому, не столь привыкшій къ обществу или не столь принужденно себя въ немъ чувствовавшій, сѣлъ послѣ цѣлаго ряда неуклюжихъ движеній и съ нѣкоторымъ смущеніемъ взялъ въ ротъ набалдашникъ своей трости.

— Такъ вотъ насчетъ этого грабежа, — началъ Блэтерсъ. — Каковы обстоятельства дѣла, сударь?

Миістеръ Лосбернъ, повидимому, желавшій выиграть время, началъ длинный и сопровождавшійся большими отступленіями разсказъ. Гг. Блэтерсъ и Деффъ слушали съ самымъ многозначительнымъ видомъ и иногда обмѣнивались кивкомъ.

— Я не могу, конечно, ничего опредѣленнаго сказать, пока не осмотрю самаго мѣста, — сказалъ Блетерсъ. — Но мое мнѣніе таково — и я едва ли ошибусь — что тутъ работали не «земляки». А, Деффъ?

— Конечно нѣтъ, — отозвался Деффъ.

— То есть, если перевести, изъ вниманія къ дамамъ, слово «землякъ», то вы полагаете, что это покушеніе не было произведено сельчаниномъ, а лондонскимъ грабителемъ? — съ улыбкою спросилъ докторъ.

— Да, сударь, — отвѣтилъ Блэтерсъ. — Вы все разсказали, что вамъ извѣстно?

— Все.

— Ну, а что это за мальчикъ, о которомъ судачатъ слуги? — сказалъ Блэтерсъ.

— Онъ не при чемъ, — отвѣтилъ докторъ. — Одинъ изъ слугъ съ перепугу вообразилъ, что онъ причастенъ въ ночному покушенію на разбой. Но это не можетъ быть — попросту нелѣпость.

— Всякую нелѣпость легко устранить, — замѣтилъ Доффъ.

— Онъ говоритъ совершенно правильно, — произнесъ Блэтерсъ, одобрительно кивая головой и беззаботно играя кандалами, какъ парою кастаньетъ. — Кто этотъ мальчикъ? Что онъ о себѣ сообщилъ? Откуда онъ явился? Не упалъ же онъ съ неба, сэръ?

— Конечно нѣтъ, — отвѣтилъ докторъ, кинувъ безпокойный взглядъ на дамъ:- я знаю его исторію. Но… прежде чѣмъ говорить объ этомъ, вы, вѣроятно, предпочтете осмотрѣть то мѣсто, гдѣ пытались пробраться громилы?

— Разумѣется, — сказалъ Блэтерсъ:- сначала мы осмотримъ помѣщеніе, а затѣмъ допросимъ прислугу. Таково наше обычное дѣлопроизводство.

Принесли огня и гг. Блэтерсъ и Деффъ, въ сопровожденіи мѣстнаго констэбля, Бритлса, Джайльса и прочей прислуги отправились въ маленькую комнату въ концѣ корридора, выглянули изъ окошка, затѣмъ обошли по лужайкѣ и заглянули въ окошко, затѣмъ имъ дали свѣчу для осмотра ставни, потомъ фонарь для изслѣдованія отпечатковъ ногъ на землѣ, затѣмъ принесли вилы, чтобы ощупать кусты. Произведя всѣ эти опыты, за которыми зрители слѣдили съ затаеннымъ дыханіемъ, они вернулись въ домъ, и тутъ мистеръ Джайльсъ и Бриттльсъ начали испещренный всякими ужасами отчетъ о своемъ участіи въ приключеніяхъ предшествовавшей ночи, который имъ пришлось повторить разъ шесть, при чемъ сначала они противорѣчили одинъ другому не болѣе, какъ въ одномъ важномъ пунктѣ, а подъ конецъ — не болѣе, какъ въ двѣнадцати. Придя къ такому итогу, Блэтерсъ и Деффъ приказали всѣмъ удалиться и, запершись вдвоемъ, держали совѣтъ, столь таинственный и торжественный, что въ сравненіи съ нимъ консиліумъ врачей, обсуждающій самый запутанный вопросъ медицины, показался бы ребяческой забавой.

Между тѣмъ докторъ взволнованно расхаживалъ взадъ и впередъ въ сосѣднѣй комнатѣ, а мистриссъ Мэйли и Роза озабоченно взглядывали на него.

— Честное слово, — сказалъ онъ, остановившись:- я не знаю, что дѣлать!

— Нѣтъ сомнѣнія, — замѣтила Роза:- что достаточно будетъ разсказать имъ безъ утайки исторію этого бѣднаго ребенка, чтобы они его больше не безпокоили.

— А я сомнѣваюсь въ этомъ, милая барышня, — покачалъ головою докторъ. — Я не думаю, что послѣ этого ни они, ни болѣе высокіе представители закона не станутъ его безпокоить. Въ концѣ концовъ, кто онъ? спросятъ они. Бѣглецъ. Если слѣдовать чисто мірскимъ соображеніямъ и предположеніямъ, то его исторія является весьма сомнительной.

— Но вѣдь вы вѣрите ей, я надѣюсь? — прервала Роза.

— Я-то вѣрю, какъ это ни странно — а можетъ быть и глупо, — отвѣтилъ докторъ:- но я тѣмъ не менѣе сомнѣваюсь, чтобы подобный разсказъ удовлетворилъ опытнаго полицейскаго.

— Почему?

— Потому, моя очаровательная допросчица:- сказалъ докторъ, — что, взглянувъ ихъ глазами, можно въ этомъ разсказѣ найти много нескладнаго. Доказать онъ можетъ только скверныя стороны и ни одной благопріятной. А этимъ господамъ, чортъ бы ихъ побралъ, нужны разныя «что» да «почему», и они ничего не примутъ безъ доказательствъ. Вѣдь, изволите видѣть:- по его собственнымъ словамъ, онъ въ теченіи послѣдняго времени жилъ въ компаніи воровъ, онъ былъ доставленъ въ полицейскій участокъ, обвиняемый въ томъ, что залѣзъ въ карманъ къ джентльмену; онъ былъ насильно уведенъ изъ дома этого джентльмена въ такое мѣсто, котораго онъ не можетъ ни описать, ни указать, и не имѣетъ ни малѣйшаго понятія, гдѣ оно находится; его привели сюда, въ Чертсей, люди, которые, повидимому, насильно сдѣлали его своими сообщникомъ, просунули его въ окно, чтобы обокрасть домъ, и въ тотъ самый моментъ, когда онъ собирался поднять тревогу — то есть сдѣлать то именно, что его вполнѣ реабилитировало бы — подвертывается этотъ непрошенный проклятый дворецкій и подстрѣливаетъ его! Какъ будто нарочно для того, чтобы помѣшать ему сдѣлать себѣ добро! Видите, въ чемъ дѣло?

— Вижу, конечно, — сказала Роза, улыбнувшись волненію доктора:- но все таки я еще не замѣчаю въ этомъ ничего, что уличало бы бѣднаго ребенка.

— Ничего! — отвѣтилъ докторъ:- конечно, ничего! Да будутъ благословенны ясныя очи прекраснаго пола! Они, въ хорошемъ ли, въ дурномъ ли, видятъ всегда только одну сторону вопроса — именно ту, которая раньше другихъ представляется имъ.

Изрекши этотъ афоризмъ житейскаго опыта, докторъ засунулъ руки въ карманы и зашагалъ по комнатѣ съ еще большей быстротой, чѣмъ прежде.

— Чѣмъ больше я думаю объ этомъ, — сказалъ онъ, — тѣмъ больше я убѣждаюсь, что посвятивъ этихъ господъ въ подлинную исторію мальчика, мы наживемъ лишь пропасть хлопотъ и затрудненій. Я не сомнѣваюсь, что они ей не повѣрятъ, и если даже они, въ концѣ концовъ, ничего не сдѣлаютъ ему, то все же ея затрагиваніе и оглашеніе всѣхъ сомнѣній, которымъ онъ подвергнется, не можетъ не повліять существенно на вашъ благой планъ спасти его изъ омута.

— Ахъ! Что же дѣлать? — воскликнула Роза. — Боже! Боже! зачѣмъ они послали за ними!

— Дѣйствительно — зачѣмъ? — сказала мистриссъ Мэйли;- я бы ни за что на свѣтѣ не пригласила бы ихъ.

— Единственное, что я могу сказать, — сказалъ мистеръ Лосбернъ, прохаживаясь съ какимъ то хладнокровіемъ отчаянія, — заключается въ слѣдующемъ. Мы должны попробовать взять смѣлостью. Цѣль благая, и это оправдываетъ насъ. Мальчика теперь сильно лихорадитъ, съ нимъ ни въ коемъ случаѣ не слѣдуетъ говорить; это для насъ нѣкоторое утѣшеніе. Попытаемся сдѣлать, что можно; если постигнетъ неудача — не наша вина… Войдите!

— Ну, сударь, — сказалъ Блэтерсъ, войдя съ своимъ товарищемъ и закрывъ плотно дверь, прежде чѣмъ продолжать:- это не было «заварное» дѣло.

— Что это за чертовщина — «заварное» дѣлю? — нетерпѣливо спросилъ докторъ.

— Мы называемъ разбой «заварнымъ», сударыни, — обратился Блэтерсъ къ дамамъ, какъ бы снисходя къ ихъ невѣжеству, но презирая невѣжество доктора:- Когда слуги участвуютъ въ немъ.

— Никто ихъ въ настоящемъ случаѣ и не подозрѣвалъ къ соучастіи, — сказала мистриссъ Мэйли.

— Вполнѣ возможно, сударыня, — возразилъ Блэтерсъ:- но они могли быть замѣшаны, не смотря на это.

— И это даже какъ разъ усиливало вѣроятность подобнаго предположенія, — добавилъ Деффъ.

— Мы пришли къ выводу, что это столичная работа, — продолжалъ Блэтерсъ:- обдѣлано мастерски.

— Да, чисто сработано, — замѣтилъ Деффъ вполголоса.