После быстрого бега сердце гулко билось о ребра. Я постарался успокоить свое дыхание, чтобы не пропустить ни слова из предстоящего разговора.

Скрипнула дверь, и на крыльцо, медленно покачиваясь из стороны в сторону, вышла старуха. Ее голова была опущена, а седые космы ниспадали на грудь, словно старая, покрытая пылью паутина. Всадники замерли, не доехав до крыльца метров десять. Этого должно быть вполне достаточно, чтобы все хорошо разглядеть. Мужчины остановились, но один из них, по всей видимости, самый старший, выехал чуть вперед, собираясь что-то сказать хозяйке дома.

Но в это мгновение Жозефина подняла голову. Мужчины с испугом охнули и сильно натянули поводья, отчего лошади недовольно заржали и загарцевали, выбрасывая из-под копыт комья грязи.

И было чего испугаться! У стоявшей на крыльце старухи кожа буквально сползала с лица, отчего его черты гротескно менялись, превращаясь в жуткое подобие белесой лужи с глазами.

Едва оторвав взгляд от этого кошмарного зрелища, я посмотрел на незваных гостей. Но, как ни странно, они не дрогнули и с криками ужаса не ретировались куда подальше, а спокойно стояли на месте.

Зато их главный, достав из-за пазухи какой-то сверток с болтавшейся на веревочке сургучовой печатью, развернул его и, прочистив горло, важно принялся читать. Еще не совсем рассвело, так что, видимо, этот чей-то посланец говорил текст по памяти.

— Уважаемая мистрис Жозефина Стоцкая! Его Королевское Величество Дитрих Четвертый просит вас наисрочнейшим образом прибыть во дворец!

Я, уже приготовившийся было к пространной витиеватой речи, под которую впору уснуть, удивленно поднял брови, так как речь слишком быстро подошла к концу. На поляне воцарилась настороженная тишина.

Гонец, по всей видимости, ожидал ответа ведьмы. А сама ведьма, ясное дело, хоть каких-то объяснений. Я тоже горел желанием их услышать. И хотя эта делегация не собиралась покушаться на саму Жозефину или на ее недвижимость, хотелось бы знать причину, по которой ее просят прибыть во дворец! Хотя да, ключевое слово здесь именно «просят», что не могло не радовать.

Стоявшая на крыльце «старуха», наконец, отмерла и, сдвинув в сторону, практически закрывшую ей рот правую щеку, поинтересовалась:

— А для чего меня вызывает во дворец Его Величество?

— Мне не положено знать! — по-военному четко ответил мужчина, ничем не выдав, что испуган или удивлен тем, что тело ведьмы буквально расползается на его глазах. Просто сама невозмутимость! Сразу видать военную закалку! Но затем он, видимо, смягчился и нормальным голосом добавил: «Вам, мистрис, надлежит взять с собой все ваши микстуры и лечебные снадобья. Во дворце есть тяжело больной, которого необходимо в короткие сроки поставить на ноги. А кто это и что у него за недуг, вы узнаете уже во дворце».

На минуту поляна снова погрузилась в тишину. Затем «старуха» пошевельнулась и, снова придержав пожелавшее покинуть насиженное место лицо, ответила: «Ждите» и, развернувшись, скрылась в доме.

Глава 24

Последняя надежда

Королевский дворец

— А если они ее не найдут? А если колдунья уже померла? — королева нервно ходила от окна к окну, и ее шаги гулко отдавались под высокими сводами тронного зала.

— Эльжбета, не мельтеши! У меня от тебя уже голова кружится! — король с болезненной гримасой зажмурил глаза и поморщился, дотронувшись пальцами, сплошь унизанными перстнями, до висков.

Его супруга заметила этот жест и сморщила свой аккуратный носик. Она знала, что подобный жест означает начало мигрени у Его Королевского Величества. А в это время он всегда становится очень раздражителен и часто принимает поспешные решения, о которых сам потом и жалеет.

Народ заметил, что король, бывший ранее справедливым и лояльно настроенным к своим гражданам, в последний год издал много жестких указов, да и народу понапрасну казнено было немерено. В этот самый год не только головная боль донимала самодержца, но и внезапно занемогший наследник престола, принц Винсент.

— Я уже и спать не могу от беспокойства! Бедный мой мальчик! Почему самые лучшие врачи не могут понять, что с ним? Все они шарлатаны и проходимцы!

— Ну вот! И ты это понимаешь! Поэтому я не могу понять, Дитрих, зачем ты заполонил ими весь дворец? Я понимаю, что ты заботишься о своем и нашем здоровье, но если они не в состоянии хотя бы облегчить твои боли, для чего ты их держишь? — высокая черноволосая статная женщина сокрушенно покачала головой, с укором глядя на поникшую голову венценосного супруга, — а теперь еще они и нашему сыну не могут помочь! Одна надежда на эту ведьму, как там ее, на Жозефину!

Король почесал голову под короной, с трудом поднялся, морщась, и, тяжело припадая на одну ногу, подошел к огромному панорамному окну, выходящему на дворцовую площадь.

— Ты, Эльжбета, не сильно-то надейся на эту ведьму! Вполне может статься, что она тоже из этих, из проходимцев, и просто набивает себе цену.

Королева резко повернулась к супругу и, прищурившись, усмехнулась.

Дорогой! Ты, конечно же, всегда прав, но… не в этом случае. В отличие от твоих хваленых лекарей, эта ведьма не кормится за твой счет и не получает хорошее жалование не пойми за что! Чтобы с умным видом закатывать глаза и надувать щеки, много ума не надо! И эта Жозефина не прибыла сама на прием к твоему Величеству, обвешавшись всяческими дипломами, как эти пройдохи, вполне возможно, ими же самими себе и выписанными! А эту лекарку мне посоветовала наша кухарка.

— Что⁉ — король резко повернулся и, зашипев от боли, начал заваливаться на бок. Королева вскрикнула.

Тотчас от стен отделились четыре фигуры, до той поры безмолвными статуями стоявшие на карауле, и, подхватив своего государя, со всеми предосторожностями донесли до трона, осторожно водрузили на него и замерли рядом, вытянувшись во фрунт.

— Тебе бы прилечь, дорогой!

— Успеется! День только начался, не желаю я лежать в постели днем, иначе по дворцу поползут ложные слухи, что король-де слег, и наследник престола занемог, так и до государственного переворота недалече.

— О! Кажется, везут! — взволнованно вскрикнула королева, взглянув в окно, и дернула за витой позолоченный шнур. По тронному залу пронесся мелодичный перезвон колокольчика. Тотчас двери бесшумно распахнулись, и в тронный зал с поклоном шагнул дворецкий.

— Тиберий, устрой прибывшую ведунью в гостевом крыле, а затем проводи в мой кабинет на аудиенцию!

— В гостевом крыле? — удивился полноватый слуга со здоровым румянцем во всю щеку.

Брови короля удивленно приподнялись. Дворецкий низко поклонился и поспешил ретироваться, пока измученный болями государь не наказал за слишком длинный язык.

* * *

Серый

Позади была и ухабистая лесная дорога с выпирающими из-под земли корнями деревьев, и глубокие рытвины, вымытые дождями. Карету безбожно качало и трясло, так что выспаться после бессонной ночи нам с Катариной так и не удалось. Несколько раз карета опасно наклонялась, грозя перевернуться, но своевременное дружное вмешательство нашей стражи, удерживающей ее от заваливания на бок, предотвращало крушение ненадежного транспорта.

Спустя часов пять мы выехали из леса и уже более гладко катились по дороге между обширными полями, где, согнувшись в три погибели, трудились крестьяне. Время было еще совсем раннее, так что страшно было представить, во сколько им, бедным, приходится вставать, чтобы так рано начать работу.

Лучше уж волком остаться, чем всю жизнь пахать на какого-нибудь барчука! — пронеслось в моей голове. Но я тут же опомнился, сообразив, что так ведь можно и накаркать чего доброго! А вернее, как раз недоброго. И я от души поплевал через левое плечо, как раз на прикорнувшую рядом Настену. Вернее, Жозефину, так как она была в облике бабки.