Вершина белоснежных кружев пришла в движение, и из нее выглянуло добродушное старушечье лицо. Пучок седых волос, собранный на затылке, и большие круглые очки с толстыми стеклами завершали образ благообразной старушки. Улыбнувшись щербатым ртом своей внучке, она перевела взгляд на меня. Я же еще сильнее вывалил язык и изо всех сил… завилял хвостом. Последнее вышло чисто на рефлексах.

— А это кто у нас тут? — бабулька прищурила глаза. Похоже, она и в таких очках плохо видит, может и пронесет! — О-о-о-о, какая милая собачка! — радостно охнула она.

— Нравится? — приподняла бровь девушка.

— Очаровательное существо! — закивала бабуля.

— Дарю! Будет тебе дом охранять! — щедрое предложение девицы лишило меня дара речи, настолько я обалдел от ее наглости. — Как раз у тебя и будка свободна! Сейчас опасно стало в лесу! Столько волков развелось! — продолжала меня впаривать эта нахалка.

— Волков? — услышала самое главное старушка. — Ну, если только волков, то тогда ладно, пусть остается!

И только я хотел возмутиться, что без меня решают мою судьбу, как Катарина, сделав мне большие глаза, наступила на лапу. Я взвыл. Бабуля бросила на меня взволнованный взгляд.

— Что это с ним? Или… А это что? — указала она на все еще болтающегося у меня под пузом дохлого зайца. — Собачка что, щенится?

— Ах да! — вспомнила о моей поклаже красотка и, нагнувшись, быстро развязала узел и забрала свою добычу.

— Кто родился? — с интересом приподнялась на кровати бабушка, — мальчик, девочка?

— Заяц! — фыркнула девушка.

— Заяц? — явно обалдела старушка. — Ну что ж, видать, нагулянный, — сделала она вывод и потеряла ко мне интерес. — Ну что же это я лежу? Сейчас встану, картошечкой печеной тебя угощу!

— Нет-нет, бабусь, спасибо! Я спешу! У меня свидание! К тебе на минутку заглянула, пирожков передать! Кушай на здоровье!

Поставив на стол корзину, девушка чмокнула бабусю в щеку и выпорхнула за дверь. Старушка молчала, явно к чему-то прислушиваясь. И я тоже прислушался. С улицы послышалась, становясь всё тише, весёлая песенка.

— Курица безголосая! — донеслось сверху перины.

Я вздрогнул от неожиданности и удивлённо воззрился на старушку, отчего-то растерявшую всю любовь к собственной внучке. Она завозилась наверху, затем довольно ловко сползла вниз и заковыляла к окошку. Сняв очки, бабушка некоторое время смотрела вслед удаляющейся девушке.

— Ну что ж, теперь можно и поесть! — видимо, как свойственно многим одиноким старикам, она привыкла разговаривать вслух сама с собой.

Усевшись на добротно сколоченный стул, моя работодательница стащила с корзины тряпицу, и по дому поплыл восхитительный аромат свежей выпечки! Желудок снова сжал спазм, и я переместился поближе к столу, голодным взглядом следя, как старушка достала один пирожок и разломила.

Сначала я учуял очень аппетитный запах грибов, но затем я буквально ощутил, как шерсть вдоль холки встала дыбом, а глотка издала предупреждающее рычание.

— Что, и ты здесь? А я уж про тебя и забыла! — заметила меня бабка.

Причем теперь, без очков, она смотрела прямо на меня, а не щурилась подслеповато. Видимо, не подобрали старушке нормальные очки, а дали, что под руку попалось, теперь вот мучается, бедняга!

— Ну, иди сюда! — между тем позвала она меня. — Иди! На, возьми! — Протянула она мне половинку пирожка.

Не знаю, что со мной произошло в этот момент, но одна часть меня потянулась к ароматной выпечке, чтобы проглотить ее в миг, а другая оскалила зубы и вздыбила шерсть на холке. Я всегда считал, что если сомневаешься, доверься интуиции, моя же сейчас, усиленная звериным чутьем, просто вопила об опасности. Я закрыл глаза и на секунду отпустил свое звериное «я».

Мое тело молниеносно бросилось вперед и, вскочив на стол, скинуло корзину с выпечкой на пол. Бабка охнула и выронила разломанный пирожок.

— Да что ж ты такое наделал, поганка ты такая!

А до меня вдруг дошло, отчего мои свежеприобретенные инстинкты так отреагировали на внучкин гостинец! Всё потому, что он оказался с ядовитыми грибами! Вот тебе и пирожки с особой начинкой!

Бабулька довольно ловко для ее возраста схватила кочергу и замахнулась на меня. Я сжался, но все же успел бросить оправдательное:

— Они с мухоморами!

Старушка замерла с занесенным над головой оружием и, закатив глаза, рухнула на пол.

Я на мгновение остолбенел, не зная, что делать и кого звать. А звать-то, кроме козы, здесь и некого было. Если старушка просто в обмороке, то я еще смогу ей помочь, нужно просто полить на нее водой! Растерянно и бестолково заметавшись по дому, я сглотнул вязкую слюну, ощутив, что жажда стала просто нестерпимой. Теперь вода нужна была мне вдвойне!

У входной двери я обнаружил табуретку, на которой стояло чуть меньше половины ведра живительной влаги. Осторожно взяв его ручку в пасть, спустил его вниз и поставил у головы старушки. Не выдержав, я опустил морду в ведро и, отфыркиваясь от попадавшей в нос воды, жадно из него напился. Шерсть на морде намокла, неприятно стекая ручейком на грудь.

Я встряхнулся, обдав старушку холодными брызгами. Она резко вздохнула и, открыв глаза, и ойкнула, увидев над собой меня. Испуганный взмах рукой, и вот уже ведро с остатками воды опрокидывается прямо ей на лицо.

Старушка завизжала и очень шустро подорвалась с пола.

— Ах ты… Да я тебе… — задыхаясь от возмущения, грозила она мне пальчиком.

И так обидно стало! Я ее от отравленных пирожков спас! В чувство приводил! А она мне еще и грозит.

Старушка снова громко охнула, прошептав: «Не померещилось».

Похоже, свои обидки я произнес вслух!

— Откуда ты, говорящий пес? — просипела милая старушка.

Успев во время общения с бойкой девицей уяснить, что в этом мире говорящие животные не редкость, сейчас же сильно удивился. Ведь не может же пожилой человек, всю жизнь проживший здесь, не знать об очевидных вещах⁉ Не может! Ну, если только ее не настигла «любимая» болезнь всех стариков, когда каждый день узнаешь много нового.

Я поднял лицо, то есть морду, чтобы всё это ей высказать, и в ужасе завизжал, пытаясь уползти под лавку. С бабулей происходило что-то очень страшное! Кожа на ее морщинистом лице вспухла, а шея раздулась! И мне почему-то сразу в голову пришла мысль об отеке Квинке. Но ведь никакого аллергена в данный момент поблизости не наблюдалось! И грибочков она попробовать не успела. Но на воду же не может быть аллергии! Или может?

— Ты что визжишь? Тебя кто трогает? Отвечай! Почему ты умеешь говорить? Я лучше это с радостью приму, чем новость, что схожу с ума, — последнее она уже явно пробормотала себе самой.

— Это потом! — просипел я. — Твое лицо! Оно опухло! И… потекло! — Я в ужасе сглотнул, наблюдая, как кожа щек бабушки пухлыми складками медленно стекает к подбородку.

Не упасть в обморок мне не дал ее вскрик, когда бабуся добралась до зеркала.

— Ай! Вот поганец! Водой меня облил! А ну марш отсюда! Не успели его приютить, а он уже и без обеда меня оставил, и без макияжа! — С этими словами бабулька шлепнула меня метелкой, придавая ускорение в сторону уличной двери.

Я с радостью покинул этот персональный дурдом, с удовольствием вдохнув свежего воздуха, наполненного яркими, насыщенными ароматами леса. К счастью, предварительный диагноз бабули на счет бешенства и аллергии не подтвердился. Это уже радовало! Вот только я боялся даже представить, каким же окажется ее настоящее лицо, если до этого она еще была и при макияже!

Не обращая внимания на козу и прыснувших у меня из-под ног возмущающихся кур, я еще раз попил воды, теперь уже из козьего корытца, и, заглянув в пустующую будку, с удовлетворением убедился, что жилище довольно просторное и относительно чистое. Клубы пыли по углам дощатого пола не в счет. Я заполз внутрь и, со счастливым стоном растянувшись на нем, на секундочку закрыл глаза.

Глава 3

Я обживаюсь