— Ой, Серый, не надо! Ты же знаешь, нам нужно только переждать. Уж быстрее бы эта ведьма возвратилась! — Я не сказала, что боюсь, как бы чего с ним не случилось, но думаю, он это понял. И я аж вздрогнула, представив, что останусь одна, тем более, когда на меня устроили настоящую охоту!

На какое-то время мы замолчали, думая каждый о своем. Я смотрела через собачий лаз на то, как перед домом чужие люди, тихо переговариваясь и посмеиваясь, свежевали тушку бедной козочки.

— Смешно им! — зло прошептала я.

— А чего им не веселиться? Задание им дали легкое: все обыскать и доставить старушку или слабую девушку! Лучше, конечно, если обеих! Так что им волноваться? Неужели семеро молодчиков не справятся со слабыми женщинами?

— Это ты сам слышал?

— Да, именно это им и поручили. Вот только я так и не понял, кто именно. Настен, попробуй уснуть! Я понимаю, что очень неудобно здесь, но ты постарайся! Так и ночь быстрее пройдет. Хочешь, я тебе безрукавку свою дам? Можешь или накрыться, или свернуть и под голову подложить?

— Нет-нет, спасибо, но не нужно! — поспешила я отказаться, чувствуя, как вспыхнули мои щеки. И представила, как прикладываю к щеке вещь, пахнущую чужим мужчиной, и, между прочим, красивым, как я успела заметить в прошлый раз. Вжавшись максимально сильно в стену, я свернулась в плотный клубочек и закрыла глаза, стараясь не думать о непростительной близости ко мне его поджарого, мускулистого тела.

Я представила себе лица мамы и папы, узнай они, что я провела ночь в лесу, в собачьей будке, бок о бок с полуголым мужчиной! На секунду стало даже смешно. Мама наверняка изящно упадёт в обморок, а папа пошлёт за нюхательной солью да за лекарем.

Я лежала и слушала звуки ночного леса, потрескивание веток в костре и невольно принюхивалась к божественному аромату готовящегося на огне мяса. Да простит мои крамольные мысли бедная коза, но уж очень мне хотелось есть.

От мыслей о еде меня отвлекло ощущение волнующего жара с правого бока. И только теперь я поняла, это от того, что бедро мужчины оказалось плотно прижато к моему. Щеки залило предательским румянцем, к счастью, незаметным в темноте. Я попробовала незаметно отодвинуться, но ничего не вышло, теперь, когда Серый превратился в человека, мы оказались буквально прижаты друг к другу.

Моих душевных терзаний хватило ровно до того момента, как из лаза повеяло свежим воздухом, и вдруг хлынул ливень! Тугие струи дождя с такой силой обрушились на маленькую крышу собачьей будки, словно хотели разбить ее вдребезги.

Я с опаской посмотрела вверх. Мне не верилось, что кто-то стал бы особо стараться для дворовой собаки, делая крышу ее домика непроницаемой для дождя. Но нет, видимо, лесничий не зря пользовался особым положением у короля, свою работу он знал и зверей любил.

Убедившись, что крыша не протечет, я по достоинству оценила живую «печку», что волей случая оказалась, прижата к моему правому боку, согревая и даря ощущение защищенности. И вспомнила тихие перешептывания моих фрейлин, которые называли мужчин «грелками в постели», и как пыталась распознать в этой фразе некий скрытый смысл. А оно вон как оказалось, что грелка она и в собачьей будке грелка! Я улыбнулась своим наивным воспоминаниям и постаралась уснуть, понимая, что меня ждет, возможно, не самый легкий день, и мне просто необходимо отдохнуть. Слушая успокаивающую дробь дождевых капель по крыше, и ощущая бедром и боком живительное тепло тела мужчины, я задремала.

Разбудил меня взволнованный голос Серого. Я, сонно хлопая глазами, приподнялась, насколько позволял потолок будки. Уже рассвет был не за горами, и внутри оказалось относительно светло, и я увидела сидевшего передо мною красавца-мужчину с черными, слегка волнистыми волосами. По его выглядывающему из распахнутой безрукавки торсу стекали капельки воды. А в его внимательно на меня смотрящих глазах плескалось волнение.

— Что? Что с тобой? Где болит? Где ты так поранилась? — в голосе мужчины слышалось сильное волнение, и он совершенно неприлично трогал мои плечи, руки и живот. Я опустила взгляд вниз, и остатки сна, словно ветром сдуло, едва увидела, что моя грудь и живот в крови! Дикий ужас буквально пронзил меня насквозь, и я чуть не закричала. Но тут Серый наклонился ко мне и резко втянул носом воздух.

— Нет! Нет! Тихо! Всё в порядке! Не кричи! Это не кровь, это малина! Твоя одежда перемазана малиновым соком! — быстро зашептал он, успокаивая меня.

От этого известия я обмякла, привалившись к стене будки. Сердце быстро-быстро стучало, постепенно успокаиваясь, а в голове образовалась звенящая пустота. Я отрешенно смотрела, как мужчина вытянулся и, подобравшись ближе к выходу из будки, к чему-то принюхивается.

— Что? Что там? — успокоившись, я снова почувствовала интерес к происходящему снаружи. Очень захотелось наконец-то выйти отсюда, спину уже давно безбожно ломило, да и ноги затекли.

— Как ты смотришь на то, чтобы поесть? — неожиданный вопрос ошарашил меня, и я растерялась, не зная, что ответить.

— Положительно смотрю! Ну, угощай! Сколько у нас сегодня перемен блюд? — бояться я уже устала, и в крови неожиданно забурлило несвоевременное веселье. — Вот только сейчас я сменю наряд к ужину! Или что у нас там намечается, ранний завтрак?

— А вот этого как раз и не стоит делать!

— Чего?

— Наряд менять. У меня есть очень интересная задумка! Как ты смотришь на то, чтобы умереть?

Глава 21

Блеф — универсальное оружие

Настена

Я уже некоторое время лежала на мокрой траве неподалеку от того места, где перед началом дождя неизвестные жгли костер. Холодная после дождливой ночи земля сильно холодила мне спину, и я изо всех сил старалась не дрожать, прислушиваясь, что же происходит в доме.

Серый сказал, что слышал, чужаки собираются выйти наружу. Они были голодны и поэтому злы. А еще они так и не дождались возвращения старухи и девицы, тоже не добавляло им настроения.

Дождь закончился, и мужчины собирались дожарить мясо козы. В доме, слева от двери, лежит небольшой запас дров для печи, поэтому шум, который я сейчас слышала, видимо, от того, что они сейчас добрались до поленницы и уже скоро выйдут.

Я сильно вздрогнула. Сейчас мне уже было больше страшно, чем холодно. Несмотря на то, что Серый обещал, что мне ничего не угрожает, это не очень успокаивало. Приоткрыв глаза, увидела над собой сизое от дождевых туч утреннее небо, еще не решившее, разразиться ли новой порцией дождя или уступить место проснувшемуся солнцу.

Дверь хлопнула, по ступеням застучали подошвы тяжелых кованых сапог. Судя по звуку, это был один человек. Стук шагов по дереву сменился чавканьем по пропитанной дождем земле, и шаги быстро приближались.

Я замерла, стараясь почти не дышать, чтобы не выдать себя. Громкий вскрик дал понять, что меня заметили.

— Ааааа! Скорее сюда! Она здесь! На помощь! — басовитый голос мужчины сорвался на визг.

По ступеням затопали быстрые шаги, затем послышалось тяжелое дыхание.

— Черт! Черт! Матушка Прасковья нам этого не простит! Девка была совсем рядом!

— И как мы не услышали ее криков?

— А вдруг волки еще не ушли?

Мне очень хотелось хоть чуть приоткрыть глаза и посмотреть на паникующих мужчин, но я боялась, что они заметят, что я жива, и план Серого сорвется.

Господи, сколько кровищи натекло! Как хотите, но я не стану здесь ждать старуху, я умываю руки!

— Да подожди, уже рассвело! Волки днем не охотятся.

Послышался тихий хрип, а затем сиплое:

— Ты это ему скажи! И… им!

Серый

Мы все же успели! Отправив Настену изображать растерзанную волками жертву, я что есть сил рванул к логову, периодически издавая премерзкий вой. Само собой, мы заранее договорились с волчатами, что, если мне понадобится помощь, будь я хоть в человечьем обличье, буду выть, как смогу. И именно по такому «неправильному» вою они поймут, что это я, и придут ко мне.