Кроме того, экипаж модернизированного Т-55 пошел на хитрость: «врубил» свою мощную радиостанцию в режим постановки радиопомех. Так что в эфире стоял сплошной рев, треск и визг. Немецкие офицеры не могли ничего понять и эффективно руководить войсками.

Внутри танка сейчас было — как в железной бочке, по которой кузнецы лупят своими пудовыми молотками! Со всех сторон буквально гитлеровцы вели огонь по танку Т-55 — но при этом броня держала прочно, только слышны были гулкие удары рикошетов вражеских снарядов. От этого стаккато зуб на зуб не попадал, но танкисты — к ударам привыкшие, и могут держать даже увесистую нокаутирующую «плюху». К тому же выручал толстый противоосколочный кевларовый подбой. Он, как амортизатор, существенно смягчал сотрясения от ударов.

А танк Т-55 лютовал! Его гусеницы окрасились кровью от раздавленных, как тараканы, гитлеровцев. Башня и корпус испещрены отметинами рикошетом вражеских снарядов. Но ни одного пробития не случилось. Отрывисто рявкала 76-миллиметровая пушка Д-56ТС, стегали раскаленным свинцом пулеметы. Вокруг могучего танка уже образовались сплошные завалы искореженной и горящей вражеской техники.

Умело маневрируя, мехвод Паша Пономарев не только уклонялся от ответного обстрела, но и таранил грузовики, бронетранспортеры и танки. Большинство техники на пятачке у переправы было искорежено и безжалостно сожжено. Смертоносные «Панцеры» превращены в пылающие обломки.

Майор Рыков не только успевал руководить боем, но и сам стрелял из крупнокалиберного ДШК на дистанционной турели. Бронебойно-трассирующие пули и МДЗ — «мгновенного действия зажигательные» кромсали вражескую броню и плоть. Вот оно — истинное упоение боем!

— Егор, справа «на 3 часа» танк противника. Дистанция 150 метров. Уничтожить!

— Есть! Заряжающий, шрапнель «на удар».

— Есть шрапнель.

— Навелся… Выстрел!

Егор «Вежливый» прекрасно видел в прицел как ударил в лоб под углом снаряд. Броню он не проломил с первого выстрела, повезло «фрицам». Но танк «Панцер-III» дернулся и остановился — от удара заглох двигатель. Плоская башня с характерными передними скосами и «шайбой» командирской башенки наверху начала разворачиваться. На такой небольшой дистанции даже 50-миллиметровая пушка немецкого среднего танка могла быть опасной.

— Паша, протяни вперед… — Егор приник к прицелу.

— Есть, — танк, разбрызгивая грязь, рванулся вперед.

Наводчик чуть довернул «чебурашку» джойстика управления башней. Центральный угольник прицела лег на борт, четко под угловатую башню «Панцера-III». Егор мягко утопил гашетку электроспуска.

— Выстрел!

Снаряд разворотил подбашенную коробку, из пролома в броне выплеснулось вихрящееся пламя, и тут же взрыв боекомплекта сорвал угловатую башню «панцера». Вверх взметнулся столб пламени.

Слева с дистанции менее 100 метров открыл огонь в борт Т-55 немецкий/чешский танк Pz.Kpfw.38(t) Ausf.A «Прага». Снаряды его 37-миллиметровой пушки высекали искры из брони русского «танка для попаданцев».

— Мехвод, вперед, разворот влево, — скомандовал майор Рыков.

— Есть, — Паша Пономарев нажал на педаль газа и потянул левый рычаг.

Танк Т-55 с тяжеловесным изяществом выполнил маневр. На месте, где он только что находился, взметнулся черный, дымно-огненный фонтан взрыва.

— Я его сам «размотаю»!

Майор Рыков, учитывая минимальную дистанцию стрельбы, не стал отдавать команду наводчику бить из пушки. Вместо этого он предпочел «быстрое» оружие: крупнокалиберный пулемет ДШК. Его 12,7-миллиметровая пуля на 500 метрах пробивает броню 15 — 20 миллиметров, на гораздо меньшей дистанции очередь буквально изрешетила лобовую броню башни и корпуса. Пробоин заметно не было, однако твердая, но хрупкая броня раскалывалась под многочисленными ударами крупнокалиберных пуль, они буквально «прогрызали» сталь.

— Егор, добей его из пушки! Дистанция 75 метров.

— Понял. Выстрел!

Бронебойный снаряд буквально разворотил на такой небольшой дистанции вражеский танк. «Болванка» проломила лобовой бронелист «Панцера», попутно оторвала левую руку стрелку-радисту справа от мехвода, ударилась о бронеперегородку моторно-трансмссионного отделения, и только тогда взорвались 119 граммов тротила внутри бронебойного снаряда. Немецкий танк буквально разорвало в клочья мощным взрывом. Его обломки, какие-то бесформенные ошметки, стальные заклепки разлетелись во все стороны, убивая и калеча гитлеровцев.

— Самоходка впереди — слева «на 11», дистанция 300, — выдал целеуказание майор Рыков. — Бронебойным огонь.

Приземистая штурмовая самоходка Sturmgeschütz-III ударила бронебойным снарядом в башню русского Т-55. Танк ощутимо тряхнуло — все же расстояние до опасного небольшое. Но повезло, немецкая «болванка» врезалась в покатую куполообразную башню и с противным скрежетом и снопом искр отрикошетила в сторону. Но все же испытывать судьбу не стоило.

Егор «Вежливый» навел центральный угольник прицела и последовательно нажал кнопку лазерного дальномера и гашетку электроспуска на «чебурашке» управления башней. Тончайший невидимый луч не только точно замерил дальность, но и автоматически включил автомат сопровождения цели. Теперь, куда бы танк Т-55 ни двигался, 76-миллиметровая пушка Д-56ТС «смотрела» только на немецкую самоходку.

Выстрел!

Бронебойно-трассирующий тупоголовый каморный снаряд БР-350Б пробивал до 90 миллиметров брони, так, что лобовая защита самоходки Sturmgeschütz-III в 50 миллиметров не стала для него серьезным препятствием. Он «вскрыл» немецкую штурмовую самоходку, как штык-нож голодного бойца вскрывает жестяную банку тушенки, — одним мощным выверенным движением! Взрывчатки в русском «каморнике» было совсем немного — 119 грамм. Но взрыв после пробития лобовой брони и потока вторичных осколков превратил Sturmgeschütz-III в сожженную изнутри коробку. Мгновенное, яростное пламя от детонации боекомплекта вихрем рванулось из всех люков и щелей. Приземистую самоходку окутали клубы дыма.

Поединок гигантов

И тут по башне Т-55 справа «прилетело». Баммм!!!

Исключительно мощный бронебойный снаряд противника отрикошетил от покатой куполообразной брони. Но все же тряхнуло ощутимо, несмотря на внутренний противоосколочный подбой из кевларовой ткани. В ушах зазвенело у всех танкистов, хоть их головы и были прикрыты танкошлемами. Заряжающего Лешку Бугрова сильно приложило о квадратный казенник пушки. Судя по удару это не 50 миллиметров и даже не 75!.. А что-то гораздо более серьезное.

— Мехвод, назад! — тут же среагировал командир.

Наводчик тут же джойстиком-«чебурашкой» развернул башню вправо. Голова гудела, во рту появился металлический солоноватый привкус крови. Но все же Егор остался в сознании, хотя ощущения были, как после хорошего нокдауна.

— Твою мать! Где?!! — Рыков развернул командирскую башенку с панорамным прицелом.

Танк довольно резво попятился, уходя от ответного огня противника, но очередная бронебойная «болванка» прилетела в лобовой лист корпуса. Танк снова содрогнулся всем своим могучим корпусом, захлебнулся, но снова заработал дизель. Всех четверых танкистов швырнуло взад-вперед. Наводчик-оператор Егор здорово приложился лбом об окуляры комбинированного тепловизионного прицела. Майор Рыков раскроил себе лицо о какую-то металлическую хреновину в тесной командирской башенке. Наводчик Лешка Бугров едва успел прикрыть лицо, когда рядом с ним лопнул стеклянными осколками плафон внутренней подсветки боевого отделения. Но тяжелее всего пришлось мехводу Паше Пономареву. Его довольно сильно контузило.

— Паша, ты как? Вести танк сможешь? — стирая кровь с лица, спросил по ТПУ, танковому переговорному устройству майор Рыков.

— Так точно… Смогу, командир.

— Паша, маневрируй! Здесь негде спрятаться, так что держи нас лобовой броней к противнику.

Танк дернулся, пробуксовал гусеницами, выбрасывая по обе стороны от себя черные брызги маслянистой грязи, и двинулся с места, разворачиваясь.