Длина подземного кольца ускорителя составляет 21 километр, а это больше московской кольцевой, «коричневой» линии метро. Основной тоннель диаметром пять метров проложен на глубине от 20 до 60 метров, в зависимости от рельефа местности. Кроме того, были построены различные вспомогательные тоннели, подземные залы и галереи множество вспомогательных помещений. С поверхностью их связывали вертикальные шахты.

Кроме кольцевого тоннеля с вакуумной трубой — каналом прохождения пучка частиц, а также целой системы мощных удерживающих и фокусирующих магнитов в научно-исследовательский комплекс входили ускоритель У-70, канал инжекции — ввода пучка протонов в кольцо ускорителя УНК. Также — отдельный канал антипротонов, криогенный корпус, тоннели к адронному и нейтронному комплексам. Мощность советского суперускорителя УНК оценивалась в 3 тераэлектронвольт!

Разогнанные в УНК до энергий 3 тераэлектронвольт элементарные частицы предполагалось выводить через землю по направлению к Байкалу — в подводный нейтринный телескоп на озере Байкал! Кстати, он до сих пор существует и расположен, на расстоянии около четырех километров от берега на один километр в глубину. Еще одно уникальное суперсооружение утерянной цивилизации СССР.

В начале 1980-х годов в мире не было сравнимых по размерам и энергиям ускорителей. Ни «Тэватрон» в США с длиной кольца шесть с половиной километров и энергией 500 гигаэлектронвольт, ни «Суперколлайдер» лаборатории ЦЕРН с длина кольца почти семь километров и энергией 400 гигаэлектронвольт, не могли дать мировой физике необходимый инструмент для проведения кардинально новых экспериментов.

Строительство советского коллайдера началось в 1983 году, но большими трудностями к 1989 году было пройдено почти 70% основного кольцевого тоннеля и 95% канала инжекции для перевода пучка с первой ступени на вторую. Из двенадцати зданий инженерного обеспечения построили только три.

А с развалом СССР проект перестали финансировать. Не имея денег на консервацию, но опасаясь экологической катастрофы в случае разрушения, было принято решение замкнуть подземное кольцо. С 1994 года проект был закрыт, с 1998 года — окончательно. Было принято решение участвовать в запуске Большого адронного коллайдера. Но сам по себе уникальный инженерный объект продолжал поддерживаться в рабочем состоянии.

Но оказалось, что в новое время в России все же нашлись деньги — причем сравнимые с постройкой новейшей АЭС, чтобы достроить уникальный отечественный научно-исследовательский комплекс в области физики высоких энергий.

Вот с помощью него и рассчитывали отправить «идеальный танк для попаданцев» по его, так сказать, «прямому назначению» — в прошлое. В жаркое лето 1941 года!..

Четырем танкистам-попаданцам стало как-то не по себе от обилия различных приборов, гигантских агрегатов, множества людей в белых халатах, поблескивающих стеклами очков. И, конечно же — военных.

— Как будто бы попал в фантастический фильм «Звездные врата», хотя здесь — масштабы гораздо больше! — поделился мыслью Егор «Вежливый».

Сначала, как и полагается, всех четверых танкистов проверил целый консилиум врачей, причем почти как космонавтов. Потом настал черед юристов и подписания договора об отказе от претензий. Затем пришлось подписывать в присутствии сотрудников в костюмах многочисленные документы с допусками секретности и ответственности о неразглашении военной и государственной тайны.

— Вот, блин, придется теперь лет семьдесят только в Крыму и отдыхать! — пошутил Лешка Бугров.

На лице сидящего напротив сотрудника в костюме при галстуке не отразилось и тени эмоций.

Наконец, модернизированный Т-55 — «идеальный танк для попаданцев» установили на площадку перед агрегатом, напоминающим фантастический излучатель.

Физики-ядерщики пытались что-то рассказать о «квантовом скачке» и «фазовом протонном трансмиттере»… Но с таким же успехом они вообще могли бы разговаривать с танкистами на древнем шумеро-аккадском языке!..

Пошел обратный отсчет.

Яркая вспышка!

И…

Первая кровь!

Небольшая железнодорожная станция была охвачена небывалой суетой. Сюда постоянно прибывали эшелоны с танками, другой техникой, боеприпасами, топливом и другими видами снабжения Вермахта. Протяжно гудели и пыхтели, исходя паром и угольным дымом паровозы, лязгали вагонные сцепки, по пандусам с платформ съезжали, скрежеща стальными гусеницами, угловатые серые «Панцеры», высыпали горохом из вагонов солдаты пехотного пополнения в таких же серых мундирах.

Каждый день на станции разгружались по два-три воинских эшелона из Рейха, чтобы продолжить Drang nach Osten — «Натиск на Восток». Гитлеровцы уже считали эту территорию своей, а поэтому особенно с обеспечением безопасности не усердствовали. Естественно, они оккупировали небольшое село в паре километров от станции.

Да и в расположенном рядом небольшом лесу устроили довольно большой воинский лагерь. Выстроили блиндажи и землянки, на базе небольших железнодорожных мастерских организовали ремонтный батальон для своей техники. Тут же разместили в небольших каменных и деревянных амбарах склады боеприпасов, топлива и амуниции.

Подразделения строились в колонны и маршировали к целям, известным только их командирам. Также разъезжалась колоннами по дорогам и различная техника. А на место убывших практически сразу же появлялись вновь прибывшие.

Впрочем, охрана всего добра, включая собственно, железную дорогу велась без надлежащего «орднунга». Этому способствовала сама атмосфера перевалочной базы с ее вавилонским столпотворением и вечным армейским бардаком, так свойственным для любого войска в мире.

Полевая жандармерия, конечно, присутствовала: патруль из откормленных мордоворотов при двух мотоциклах с пулеметами. Они выделялись массивными металлическими горжетами на цепи с орлом и надписью Feldgendarmerie. Кстати, именно за эти «ошейники» фельджандармы и получили в Вермахте презрительное прозвище Kettenhunde — «Цепные псы».

Все это экипаж «Т-55 для попаданцев» рассмотрел в подробностях с помощью квадрокоптера-разведчика. Из гитлеровцев никто и не обратил внимания на едва заметную точку в небе. А зря… Мощная видеокамера передавала отличную картинку.

— Меня во всей этой мешанине воинских частей и эшелонов интересует дислокация немецких зениток. Ну, не могут они без прикрытия ПВО оставить такой важный объект, как железнодорожная станция! Понятное дело, наша авиация практически вся выбита, но ведь иногда случаются налеты наших бомбардировщиков или штурмовиков, — рассуждал майор Рыков.

— А попадания acht-acht в корму, да и в борт тоже — чего греха таить, мы точно не переживем! Тем более, на короткой дистанции, — тяжело вздохнул Егор «Вежливый».

— Так подставляться не надо, — пожал широкими плечами заряжающий Леша Бугров.

После тщательного обзора нашлись и позиции зениток: две 88-миллиметровые пушки Flugabwehrkanone-18/36 располагались на опушке леса в трехстах метрах от железнодорожной станции. Расставлены они были довольно грамотно: перекрывая оба подхода к охраняемому объекту еще и с земли. Одно орудие держало на прицеле железнодорожные пути, а другое — грунтовую дорогу к станции. Еще одна 88-миллиметровая зенитка стояла у выезда из станции к ближайшей деревне. Все три орудия образовывали своеобразный «треугольник смерти», куда не стоило попадать ни самолету, ни наземной технике…

Три 20-миллиметровые зенитки, дополнительно входящие в батарею Flak-18/36 располагались непосредственно на железнодорожной станции за мешками с песком. В их задачи входила оборона от низколетящих самолетов противника, если те прорвутся сквозь заградительный огонь тяжелых зениток.

Командир танка Олег Рыков наносил разведанные цели на карту местности. Прикидывал секторы обстрела с учетом неровностей рельефа, пути наступления и отхода. В общем, как раз и занимался планированием предстоящего боя.