— Поверить не могу, такая удача! — высказался механик-водитель Паша Пономарев. — Только попали в 1941 год, и сразу можно шороху у «фрицев» навести.

— Паша, знаешь поговорку: «Не хвались, идучи на рать, а хвались — идучи с рати!» Давай без шапкозакидательства, вот эти две долбаные зенитки как раз покоя не дают. Их «гасить» в первую очередь надо, а две сразу — не получится, слишком грамотно расставлены, — заметил наводчик Егор.

— Верно. Пока мы одну из них «ушатаем» вторая вполне по нам отработает, а дистанция будет метров триста. Тут или в лобовую идти и рассчитывать на броню… Но это херня!..

— А если просто «задавить» из ДШК на турели? — подал идею заряжающий Леша Бугров.

— Во всяком случае, не ты этим будешь заниматься. Ты мне нужен у пушки, чем быстрее будешь снаряды кидать, тем всем нам лучше, — ответил командир. — Я их из своего турельного ДШК «задавлю».

— «Вежливый», чем работать думаешь?

— Шрапнелью, конечно, — как само собой разумеющееся ответил наводчик. — Там же ж пехоты и всяких вспомогательных служб просто дохренища! Разлет картечин будет просто сумасшедший, она и незащищенную технику побьет, грузовики там всякие.

— Леша, слышал? Готовь сразу три или четыре шрапнельных снаряда, выставляй замедление на дистанционных трубках взрывателей.

— Есть, сделаю.

— Командир, есть идея… — обратился механик-водитель Паша. — Вот вы говорите: «задавить» огнем из пулеметов… А что если действительно — в прямом смысле слова⁈

— Интересно. Поясни?..

Егор «Вежливый» привычно упал в кресло наводчика-оператора. Мехвод Женька уже завел дизель.

Наводчик-оператор немного подождал, окидывая взглядом «умные приборы». Так, теперь — включить автоматы защиты сети — АЗРы, включить систему наведения. Пальцы в безошибочном, раз и навсегда натренированном порядке перещелкивают нужные тумблеры. Ровно и успокаивающе светятся приборы. Баллистический компьютер — «мозг» всей СУО, или системы управления оружием, включен. Комбинированный тепловизионный прицел включен. Пару минут подождем, пока прогреется матрица, и нужно расстопорить гироскопы. Есть, зажужжали…

Снять стопор и включить червячную пару, соединяющую гироскопы с пушкой. Теперь 76-миллиметровое орудие Д-57ТС управляется стабилизатором и определяет свое положение в пространстве.

— Наводчик готов, — Егор взялся за «чебурашку», джойстик управления пушкой под прицелом.

— Леша, готовь «осколок», — приказал командир танка.

— Есть, «осколок», — заряжающий привычно дослал снаряд и дернул рычаг закрытия клинового затвора.

— Механик, как там у тебя? — спросил Рыков, чтобы скоротать время.

— Нормально, тащ командир, дизель мурчит, как котенок!..

Егор замерил дистанцию лазерным дальномером: 1250 метров. В окулярах перископического мультиспектрального прицела он отчетливо наблюдал относительно безмятежную — пока еще, панораму захваченной гитлеровцами железнодорожной станции.

Перед боем экипаж снял с помощью встроенной лебедки два дополнительных топливных бака на 90 литров каждый и разгрузил дополнительный боекомплект снарядов из кормового забашенного отсека. Тут же, в импровизированном схроне, складировали и остальное имущество: танковый тент, палатки, бытовые принадлежности. Все лишнее — особенно легковоспламеняющееся, замаскировали, чтобы забрать после атаки.

Служба в тяжелом батальоне ПВО Люфтваффе воспринималась не особо обременительной. Авиация «Иванов» не досаждала, а обособленность Люфтваффе от Сухопутного командования Вермахта позволяла сквозь пальцы смотреть на приказы и пожелания общевойсковых офицеров. Получается, что зенитчики жили по своим законам, словно бы «государство в государстве».

Вообще-то в батарее тяжелого батальона ПВО Люфтваффе должно по штату находиться четыре 88-миллиметровых орудия Flak-18/36. Но одно из них было уничтожено вместе с расчетом во время одного из редких налетов русских штурмовиков. За это «Иваны» поплатились сразу тремя своими самолетами, но и пушка вместе с расчетом была уничтожена прямым попаданием 100-килограммовой авиабомбы. Что ж,

тем не менее, сейчас район расположения этой железнодорожной станции прикрывали три из четырех зенитных орудий, но и это было весьма неплохо. Вот и сейчас расчет 88-миллиметровой зенитки Flak-18/36 варил себе кофе на походной печке. На каждое орудие полагалось 11 человек расчета, что позволяло пару артиллеристов держать при зенитке, а остальным наслаждаться ничегонеделаньем в тенечке под маскировочной сетью с кружкой кофе и сигаретой.

В общем, как говорится: «Alles in Butter!» — «Все в масле!» То есть — все отлично.

На приглушенный гул и металлический лязг поначалу никто не обратил внимания, все думали, что это на железнодорожную станцию пришел очередной воинский эшелон. Там постоянно пыхтели, грохотали и лязгали паровозы, разгружалась техника и стояла обычная армейская суета.

Только спустя некоторое время немецкие зенитчики поняли, что шум накатывает с другой стороны. Причем именно накатывает — приглушенный басовитый гул двигателя, металлический лязг и треск выламываемых деревьев становился все явственнее и ближе.

Последнее, что увидели артиллеристы Люфтваффе — какой-то необычайно приземистый танк с покатой «лобастой» башней. В следующий момент рычащий дизелем бронированный монстр налетел на 88-миллиметровую зенитку и смял ее всей своей тушей, попутно намотав на гусеницы большую часть артиллеристов. Тех, кто попытался убежать, настигли кинжальные пулеметные очереди. Все произошло в считанные секунды.

Танк, скрежеща гусеницами, развернулся на месте, с тихим жужжанием повернулась покатая, похожая на купол башня, ствол орудия, увенчанный характерным дульным тормозом, отработал вертикальный угол наведения.

На железнодорожной станции никто тревогу так и не поднял: короткий треск пулеметов с лихвой заглушил очередной паровоз, тянущий вереницу платформ с боевой техникой под брезентом. Там ещё ничего не знали о смертельной угрозе.

— Хорошо, этих «фрицев» мы раздавили. Наводчик, «на 2 часа», дальность 600 — зенитка, — выдал целеуказания командир майор Рыков.

— Есть, понял.

Егор «Вежливый» навел пушку и ударил шрапнелью по позициям тяжелой зенитки. Отправил туда два снаряда, для верности. Два небольших и совсем не страшных облачка вспухли в синем небе — а вокруг упали замертво сразу несколько десятков гитлеровцев. Свинцовые картечины изрешетили и саму зенитку, несколько попали в снарядный ящик. С резким раскатистым грохотом рванул дымно-огненный фонтан взрыва. Находящихся рядом «фрицев» раскидало в разные стороны изломанными куклами. Истошно завопили раненые. Началась паника: все бежали в укрытия, метались по перрону, выпрыгивали из вагонов воинского эшелона.

А в это время в небе продолжали появляться грязно-серые облачка разрывов. Заряды диафрагменной шрапнели смертоносными направленными «лучами» выкашивали немецких солдат. Спасения не было, а паника лишь усиливала страшный эффект.

Пронзительно взвыла сирена, малокалиберные зенитные автоматы открыли беспорядочную стрельбу в небо. Несколько раз отрывисто рявкнула последняя уцелевшая тяжелая зенитка. Гитлеровцы посчитали, что это — налет советских штурмовиков или бомбардировщиков.

Приземистый «лобастый» танк рванулся вперед, продолжая вести огонь сходу. Егор благодаря стабилизированной пушке и прицелу продолжал эффективную прицельную стрельбу. Дистанция сократилась, и теперь он ударил из обоих башенных пулеметов. Росчерки раскаленного свинца существенно прорядили толпы убегающей пехоты.

— Егор, долбани в паровоз из пушки! — приказал майор Рыков.

— Сделаю! Бронебойный… — наводчик развернул башню с пушкой, в прицеле показалась черная туша локомотива.

— Заряжен, — Лешка Бугров дернул за рукоять закрытия затвора.

Выстрел из танковой пушки прогремел практически в упор. Егор не зря выбрал бронебойный: снаряд прошил толстую сталь и рванул внутри котла. «Каморник» нес внутри не так много взрывчатки, как осколочно-фугасный, но она там все же присутствовала. Достаточно, чтобы котел паровоза просто разворотило! Тугие струи пара мгновенно обварили насмерть находящихся рядом по роковому стечению обстоятельств немецких солдат. Естественно, это только добавило паники.