Вот ближе к концу трапезы я и взял в руки домру. Конечно, все присутствующие как раз и ожидали такого продолжения праздника.

Сначала я исполнил «Признание в любви» или, как хранились в моей памяти, «Mariage D’Amour». Хоть и со странным названием, но красивая и душевная мелодия! Самому нравилась. И все знали, что она посвящалась моей матери Шурпиге. Что делать, нельзя забыть самого дорогого тебе человека! Вторым я исполнил более длинную «Дорогу домой». Тоже ничего мелодия. Все домочадцы, конечно, уже слышали их, а вот охрана из школы нет. Видно было, что они им понравились. Хотя, могли и слышать. Бывшие воспитанники уже сообщили, что мои мелодии и песни исполнялись и в их школе. Оказалось, что среди учеников появилось немало поклонников, которые довольно хорошо их выучили и умели исполнять.

Силы у меня ещё оставались, то я спел ещё и «Плот», как-то месяц назад исполненный сначала в подвале, а потом и перед жёнами. Точно душевная песня:

— Нить в прошлое порву, и дальше будь что будет!

Из монотонных будней я тихо уплыву

На маленьком плоту, лишь в дом проникнет полночь.

В мир, новых красок полный, я, быть может, добреду?

Ну и пусть будет нелёгким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть — прежних ошибок грусть.

Но мой плот, свитый из песен и слов

Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.

— Красивая песня, лэр Акчул, душевная. И грустная!

Видно было, что песня всем понравилась, в том числе и молодому магу воздуха четвёртого и огня второго уровня Кемалю Сафутдину. Хотя, он точно был старше меня почти на десяток лет. Все воспитанники и ученики смотрели на меня восторженно и, вот ведь радость, и Эминэлла! Вот маг и выразил общее мнение. Правда, меня больше интересовал неназвавшийся маг, даже наряженный охранником. Он имел шестой уровень, надо же, по жреческой магии, четвёртый по магии жизни да ещё и третий по воздуху и только так пристально зыркал на всех присутствующих. Похоже, изучал ауры, но внушать не пытался. Пусть! Всё равно ничего лишнего не узнает! То, что можно и не скрыть, и так уже давно на виду.

— Что делать, лэр Кемаль? Видите, пока вот лежу и грущу, и мечтаю, и заодно и песенки сочиняю.

Но, главное, лучшей наградой для меня был радостный и нежный взгляд Эминэллы. Конечно, усталость у меня взяла своё и, попрощавшись со всеми, я отправился в комнату отдыха. Слишком утомляться нельзя. И провожать меня пошла только моя жена. Мои помощники просто понятливо отстранились, и мешать не стали.

— Акчул, пожалуйста, не сердись на меня больше. Прости! Конечно, нехорошо я поступила, но, видит Единый, мне, кроме тебя, никого не надо. Неужели мы не можем зажить как прежде? Можешь мне поверить! Никаких измен и нехороших мыслей точно не будет.

Я решил не огорчать свою жену. Ведь и сам уже устал, и истосковался. Даже не по любовным утёхам, а по общению.

— Разве я против, Эминэлла? Давай попробуем. Если у тебя в сердце ещё осталось место, то попробую добиться его для себя.

— Акчул, оно и так твоё! И там ещё и наша будущая малышка. Других точно нет, и не будет! И, знаешь, твоё внимание мне сильно понравилось. — Моя жена как-то ласково и лукаво улыбнулась. — И не только сердце, но я и вся целиком только твоя!

Похоже, Эминэлла была искренне. Тут я не удержался и прижал её к себе, а потом впился в устремившиеся мне навстречу податливые и тёплые губки. Что ни говори, соскучился я по ним!

— Ну, если так, милая, конечно, заживём. Жаль, что пока целиком объять тебя не получится. Ладно, я рад, что хотя бы вот сердце и твои губки! Сладенькие! А что ещё малышка, это хорошо. Но я надеюсь, что там найдутся места и для её братиков и сестричек?

— Конечно, Акчул, найдутся. Обязательно! Я и ранее была согласна! И все они будут только нашими и любимыми!

Против этих слов мне и возразить было нечего. Наши мысли совпадали полностью. Мне, да и Эминэлле тоже, конечно, хотелось ещё больше нежности и даже любовных утёх, но было понятно, что пока придётся повременить. Слаб я пока для этого. Мы ещё посидели в комнате отдыха, немного отвели время и для поцелуев, да ещё обсудили кое-какие дела. А потом сильно обрадованная жена ушла. А я, конечно, прилёг отдохнуть.

Ну а после ко мне явились Донат и Эрденет. Временные амулеты допуска у меня имелись, вот и заглянули они ко мне ненадолго. Конечно, вампиры были сильно обеспокоены нашей очередной ссорой.

— К сожалению, друзья, пока ничего обещать не могу, но сам не могу понять, что случилось, и отчего я попал в немилость у своих жён. Могу сообщить, что с Эминэллой у нас уже почти всё в порядке. Надеюсь, что скоро наладится и с остальными. Вот, честное слово, я совсем не обижал их. Скоро поправлюсь, и там уж разберусь.

Особых новостей не было, да и не поручал я им пока ничего. Не доверял. А что моих жён охраняли и за домом приглядывали, то это уже как обычно. И пленные эльфы из клана Водяного тумана, находившиеся в тайном месте, сидели тихо, да с эльфийскими рабскими ошейниками иначе и невозможно. До сих пор так никто к нам насчёт них не обратился. Ну, нам и самим не к спеху. Похоже, пока эльфы этого клана, как бы и изгнанные из Тартарии, но точно тайно околачивавшиеся в Тартаре, просто пытались их разыскать. Понятно, что бывшие охранники семейства Саракертов пропали как бы и не без нашего участия, но, думаю, что другим эльфам это точно не было известно. Всё же они как бы и покинули наш дом, а потом сами же съехали от вдовой графини Роксоланы Кавенир, и та точно ничего не знала. И в нашем доме многие не знали об истинных делах. А к остальным надо было ещё добраться. Вот только поправлюсь, я и сам с эльфами займусь!

— Лэр Акчул, даже если княжна Яснина надумает что, знайте, что мы решили переселиться в свои имения. Можете не сомневаться в нашей верности. Мы уже давали Вам клятву, и нарушать её не будем. Мы Ваши подданные и останемся ими. И, знайте, если попросить, то и другие, хоть и не все, с охотой перейдут под Вашу руку. Но нам, конечно, хочется, чтобы у Вас и Светлейшей всё было хорошо. И чтобы она благополучно родила наследника, и чтобы вы и далее жили в согласии…

Мне понятен был интерес вампиров. Всё же под моим крылом им жилось лучше, и положение уже выше, а в своём клане они пока просто являлись изгнанниками.

— Донат, Эрденет, я постараюсь склонить Яснину в свою сторону. Вы же знаете, что я всё же люблю её, и мне сильно дорог и наш будущий сын.

Пока и на этот раз я не стал спешить с заданиями к вампирам. Просто Салика выдала им сотни две золотых, конечно, на расходы и десяток мечей и два десятка кинжалов гномьей выделки. Неплохое, кстати, оружие мне продал гном Канзас Железякин из соседней группы. На Центральном рынке они стоили до пяти золотых и тридцати серебрянок, но мне достались почти наполовину дешевле. А если их зачаровать, то я мог уже выручить и три раза больше. Позже и займусь, но точно не для продажи. Хорошее оружие и самим пригодится. Ну, зачарованные кинжалы у вампиров уже имелись, а вот дополнительными мечами и кинжалами пока обойдутся и простыми, тем более, очень даже хорошего качества.

Хотя, под конец, чтобы почувствовали моё доверие, я всё же попросил Доната и Эрденета как-то тайком проследить и умыкнуть пару топтунов, явно посланных кем-то из имперских принцев, а потом их опросить и получить письменные признания, и на время спрятать. Придёт время, может, и отпустим, но, скорее, просто разменяем на что-то. Всё же многие за мной следили, и явно при них же состоялось нападение эльфов. Может, удастся узнать и что-то об этом и даже выйти на след важных лиц, что натравили учеников академии на меня? Уж и мама Эминэлла прекрасно поняла, что имелась и четвёртая группа, просто наблюдавшая за нападением. Сейчас они могли слегка и успокоиться, и потерять бдительность. Уж им точно следовало сполна ответить за все свои злодеяния!

День, конечно, ещё не кончился, но ничего особенного не случилось. Разве что Тустиер принёс конвертик от лэри Эминэллы, с небольшой запиской внутри. Как и в прошлый раз, Салика вместе с Йелменом и Руштиной и охраной из пар наёмников и вампиров отправилась отвозить гостинцы в школу. Кстати, как оказалось, Байкас успел встретиться и переговорить со своей Цецег и даже оставил для меня записку с просьбой принять девушку в воспитанницы. Похоже, так и так придётся срочно помочь своему подданному. Вот конвертик от лэри Эминэллы ничего радостного не принёс. Оказалось, что вчера в Тартаре ближе к полудню, и недалеко от центрального входа в академию, вдруг был замечен прежний возлюбленный Аэлиты княжич Сирваэль из клана Пенящегося водопада. Но установлено, что это именно он, жаль, только к вечеру. Внимание эльф привлёк тем, что слишком пристально наблюдал за стоянкой наёмных экипажей, где в это время мои жёны как раз и собирались отправиться домой. Возможно, что Аэлита вполне могла видеть его. Правда, никаких признаков этого не было замечено.