Неоновая вывеска китайского ресторана мерцала над головой, заливая все вокруг внезапными вспышками красного, это было достаточно дезориентирующе и без трех огромных демонических псов, пытавшихся разорвать нас на части. Я снова поднял клинок некрофима, держа его перед собой, как меня учили в таких фильмах, как "Горец" и "Гладиатор", но это были не люди с мечами, обращенными к нам, это были мифические существа, и они двигались, как жидкая тьма.
— Они загоняют нас в угол — крикнула Бриджит, прижимаясь ко мне спиной. — Они перекрывают выход.
Она была права. Три собаки расположились вокруг нас неровным треугольником, и с каждой секундой этот треугольник уменьшался. Я хотел ответить, но остановился, я почувствовал тепло, исходящее от моего кольца, в ответ на мою растущую панику, и, не раздумывая, выбросил руку вперед.
Из моих пальцев вырвался порыв пламени, первобытной энергии, ударив ближайшего пса в массивную грудь.
Зверь, казалось, едва заметил это.
— Стихии сами по себе их не остановят — сказала Бриджит, её ирландский акцент становился все сильнее по мере того, как она говорила, что, как я заметил, происходило, когда она испытывала стресс — Они не от мира сего. Они из Иного мира, из царства Фей, и отправить их обратно практически невозможно, если только у тебя нет помощи фей. Но ты можешь ненадолго задержать их.
Словно желая подчеркнуть свою мысль, она описала широкую дугу своим богато украшенным ручным топором, и там, где серебряное лезвие рассекало воздух, оставались следы бледного света. Ближайшая гончая шарахнулась в сторону от сияния, и я заметил, как тени, составлявшие его форму, словно подернулись рябью и исказились.
Отчаянно пытаясь повторить это своими глазами, я снова посмотрел на кольцо.
Тин Бхрейн, кольцо Брана Благословенного.
Я был уверен, что здесь что-то должно быть. Бран был кельтским персонажем, собаки тоже были из этих историй…
— Короли Древних рас носили его на протяжении тысячелетий, помимо всего прочего, он контролировал зверей, с которыми они охотились.
Фраза из Серебряного Галстука эхом отдалась в моей голове, и, когда я оглянулась на зверей, у меня возникла идея.
— Серебро причиняет им боль, но фейри, который пытался меня похитить, сказал, что мое кольцо управляло ими — сказал я — Но у меня есть и клинок, сделанный из крыла Старейшины Расы. Это, конечно, должно что-то значить?
— Попробуй — мрачно ответила Бриджит, отчаянно размахиваясь, чтобы отогнать собак — Огненный шар был запущен инстинктивно, так что сфокусируй его как следует. Но помни, что твоя мать всегда говорила о Древней магии.
Я не помнил, что моя мать говорила по этому поводу, но прежде, чем я успел обратить на это внимание, самая крупная из гончих набросилась на меня. Я встретил его атаку Белой рукоятью, и на этот раз, вместо того чтобы просто размахиваться вслепую, я сосредоточился на том, что подсказывали мне клинок, кольцо, моя душа. В металле чувствовалась сила, и когда массивные челюсти пса сомкнулись на моем горле, я позволил этой силе вырваться наружу.
Древняя раса контролировала зверей, с которыми они охотились. Во мне течет эта кровь.
Плохой пес.
Белая рукоять вспыхнула почти с электрической силой, и там, где она ударила пса, тени не просто расступились, они разлетелись вдребезги, как черное стекло. Звериный вой боли был глубже любого земного звука, он резонировал у меня в груди, словно басовый динамик был слишком сильно сдвинут вправо в настройках.
— О, это привлекло его внимание — пробормотал я, отступая назад. Кольцо на моем пальце теперь было горячим, и я чувствовал, как браслет на моем запястье гудит в ответ, а кулон холодит мою грудь. Тотем в моем кармане, однако, казался таким же мертвым и холодным, каким был всегда.
Самих по себе этих элементов было недостаточно, Бриджит так и сказала, но, возможно, в сочетании с Белой рукоятью …
Второй пес бросился на Бриджит, но она была наготове. её топор взметнулся по отработанной дуге, и внезапно воздух наполнился кружащимся мусором: газеты, коробки из–под еды на вынос, даже раздавленная пивная банка, попавшая под удар топора, все это закружилось вокруг нее, как миниатюрный торнадо, когда она впервые в бою применила настоящую магию. её защита. Если не считать небольших трюков за последние пару дней, я не представлял себе масштабов того, на что она была способна, и мои глаза расширились, когда я увидел настоящего Карточного мага, которым она когда-то была. Выпад пса увлек его прямо в этот водоворот, и там, где серебристый металл пивной банки коснулся его, его призрачная фигура зашипела и задымилась.
— В сумерках они сильнее, — крикнула она, не отрывая взгляда от кружащих тварей — Промежуточное время. Рассвет, сумерки, полночь, тогда им легче переходить дорогу.
— Увлекательная лекция — ответил я, парируя очередную атаку, звери теперь стали осторожнее — Но если у тебя нет способа быстро вернуться к полудню...
Я не закончил фразу, потому что третья гончая, о которой я почти забыл, спрыгнула с пожарной лестницы над нами. Предупреждающий крик Бриджит потонул в рычании существа, когда его вес прижал меня к стене переулка. Белая рукоять была зажата между нами, и это единственное, что удерживало массивные челюсти от моего лица, и с такой близости я чувствовал запах его дыхания, вызвавший у меня мгновенное чувственное воспоминание о морозе и кладбищах.
Однако, как только я понял, что борьба идет не в мою пользу, как только я вспомнил схватку с некрофимом на платформе метро и то, как я чувствовал себя там беспомощным, брошка с лисой на лацкане моего пиджака, подаренная мне по доброй воле, внезапно обожгла мою грудь холодом, распространяясь по всему телу, и в тот же миг у меня перед глазами раздвоилось, не от удара о стену, а от чего-то, ну, более странного. Аллея все еще была там, но поверх нее лежало что-то еще.
Передо мной лежала лесная тропинка, выложенная древними камнями, и истинный облик пса был виден как нечто менее твердое, чем тень.
Больше похоже на разрывы в самой ткани мира.
— Бриджит! — крикнул я — Я вижу их, я имею в виду, действительно вижу!
Она кряхтя описала топором еще одну серебряную дугу, которая отбросила назад одного из чудовищ.
— Видишь что?
— Промежутки! — вырвалось у меня, когда я понял, в чем дело — Они сделаны не из тени, они проникают сквозь нее!
Собака, прижимавшая меня к земле, зарычала, её вес увеличился, как будто она знала, что я обнаружил. Но теперь я смог увидеть истину: места, где наш мир и царство кошмаров, из которого он пришел, пересекались, я знал, что делать, как будто кто-то буквально прошептал мне ответ на ухо. Белая рукоять задрожала в моей руке, и, не раздумывая, я повернул клинок вбок, пытаясь разрезать не плоть существа, а скорее пространство, которое оно занимало.
Эффект был мгновенным. Тело собаки разлетелось в клочья, как папиросная бумага под дождем, её вой оборвался на полуслове, когда её дернули обратно туда, откуда она пришла. Внезапное отсутствие веса заставило меня споткнуться и чуть не упасть.
— Неоновая вывеска! — голос Бриджит вернул меня к реальности — Включи свет!
Она отступила к боковой стене китайского ресторана, её топор отражал красное свечение неровными узорами, и я понял, что она имела в виду. Оставшиеся гончие избегали источников искусственного света, держась в более глубоких тенях. Но теперь я понял почему. Неон был не просто светом, он закреплял нашу реальность, затрудняя им сохранение своего присутствия здесь.
Самая крупная из двух оставшихся гончих кружила вокруг нас, двигаясь как масло по воде. её напарница, поняв, что мы больше не являемся её добычей, отступила в более глубокую тень возле мусорного контейнера, но я все еще мог видеть, как её горящие синим пламенем глаза следят за нашими передвижениями. Над головой вспыхнула неоновая вывеска, и в этой короткой темноте оба зверя рванулись вперед.
— Спереди и сзади! — крикнула Бриджит, но я уже двинулся дальше. Влияние броши с лисой на меня изменило все. Я мог видеть пути, по которым они должны были идти, то, как они были связаны с тенями, предвидеть пути, по которым они должны были идти, словно они были нарисованы в воздухе дымом. Белая рукоять взметнулась, когда я развернулся, и на этот раз я целился не в собаку, а в темное пятно, сквозь которое она вот-вот должна была пролететь.
