— Я должна знать, кто вы, и к кому идёте, — настойчиво ворчала женщина, шаря рукой под столом, в поисках очков.

— Я шлюха и дешёвка, и уже ухожу. Сколько времени? — сердито спросила я, старушка нахмурилась считая, наверное, что не правильно услышала сказанное.

— Почти половина двенадцатого — недовольно ответила она, надев найденные очки на нос, и глядя на экран своего телефона.

— Твою ж мышь! — выругалась я, топая ногой в одноразовом тапке.

— Девушка, вы идите скорее, куда шли...Здесь, таким как вы, не рады, — старушка высокомерно смотрела на меня поверх очков, дужка которых была перемотана пластырем.

— Я это уже поняла, — вздохнула я, не придумав остроумного ответа "божьему одуванчику", и смиренно поплелась на выход.

На улице нещадно палило солнце. Благо, сегодня был тёплый и ясный день, иначе я бы в своём "дизайнерском" наряде продрогла до костей. Дефилируя в белых тапках по престижному микрорайону, я привлекала к себе не меньше внимания, чем слон в посудной лавке. То и дело меня обдавали высокомерным взглядом, и тут же отводили глаза в сторону, будто я кучка собачьих какашек, лежащая на тротуаре.

"Люди такие мерзкие..."

Без телефона я даже не могла вызвать такси, а подходить к прохожим с такой просьбой я не рискнула, уж слишком недружелюбно, и даже испуганно, они выглядели. Спустя полтора часа, я с горем пополам добралась до ближайшей станции метро. К тому моменту тапки стали серыми от дорожной пыли и сажи, а подошва в одном месте протёрлась насквозь. Чувствуя кусочком оголённой плоти холод пола метрополитена, я, кажется, ощутила себя на самом острие жизни.

"Вот тебе и сказка о Золушке, дурочка..."

Лерча мирно посапывала в своей кровати, выставив к верху пятую точку. Стараясь не разбудить подругу, чтобы избежать вопросов, я тихо потянула дверь на себя. Но чёртовы петли заскрипели, как в детской страшилке.

— Хоспади Иисусе! — вскрикнула Лерча, и села в кровати, вытирая слюну с щеки.

— Нет, это всего лишь я...

— Мать, что это с тобой? Ты прошла афганскую войну? — округлив глаза, она осмотрела меня с ног до головы. — Что у тебя на ногах?

— Просто... Молчи, — я сбросила грязные порванные тапки, и рухнула в кровать лицом в подушку.

В этот момент внутри меня прорвало слёзопровод. Я заревела так, будто мне палец дверью прищемили.

— Мать, мать... Твою ж мать... — Лерча подскочила с кровати, и засуетилась вокруг меня. — Что этот подонок сделал?! Я ему глаз на жопу натяну!

— Ни — че — го!!! В том то и дело! — хлюпая носом, сказала я.

— В смысле?

— У нас ничего не было... Я просто спала в его кровати, а утром по-тихому слиняла, — растирая слёзы по щекам, поведала я о своих приключениях.

— Ох ты и тормоз... Просто, обнять и плакать, — Лерча критично смотрела на меня, качая головой.

— А ещё я просрала светкины "лабутены", — заревела я с новой силой, давясь соплями.

— Ой, да забей, с "Овощевода" её "лабутены"... Хер с ними, не велика потеря, — она села рядом на кровать, и похлопала меня по спине. — Успокойся, и расскажи, что там произошло у вас.

После моего подробного сбивчивого рассказа, Лерча молча встала и ушла на балкон курить. А я осталась одна, всё ещё содрогаясь от всхлипов. Когда подруга вернулась, её лицо было серьёзным как никогда.

— А знаешь, что случилось на самом деле? — спросила она, уперев руки в бока.

— Что? — недоумённо спросила я.

— Ты просрала не "лабутены"... А единственного стоящего парня в этом чёртовом городе, — Лерча выглядела устрашающе, её ноздри воинственно раздувались.

— Чеееего? Это что ещё значит?

— Я вообще не представляю, как он мог тебе не присунуть. Ты же уже была в его логове, — Лерча нервно ходила по комнате с видом заправского детектива.

— А точнее, в логове его родителей, — пробурчала я. — Не знаю... Может быть он понял, кто я, и ему стало противно?

— Ты иногда такую херь несёшь. У тебя маргарин в башке что-ли? — подруга сердито нахмурилась.

— Лер, да у него такой выбор разносолов. На кой ему такая унылая рыба-капля, как я?

— Так, ладно, слезами делу не поможешь. Подбирай давай сопли, — скомандовала подруга.

— Мне ещё на работу надо идти, — простонала я, и упала лицом в подушку.

— На какую их своих всратых работ тебе надо?

— В офис, я же утром должна была поубирать.

— Твои работы реально от слова "раб". Когда ты собираешься уволиться? Это же были временные варианты, а стали постоянными, — гневно размахивая руками, Лерча ходила по комнате, вызывая завихрения воздуха. — Такое ощущение, что ты сама себе злая мачеха и сводная сестра падла.

— Ты же знаешь, что я коплю на камеру, — заскулила я.

— Мы придумаем что-нибудь другое. Сходи, уволься сейчас же, — лицо подруги пылало, лоб вспотел, она была настроена решительно.

— Но как? Я не могу! Еще две недели надо будет отработать, — запротестовала я.

— Тогда отработаешь, но заявление сегодня напиши!

— Лер, а как же деньги?

— Деньги — пыль... Разберёмся!

Не знаю почему, но я хотела верить этой сумасшедшей. Она была настолько уверена в себе, и самое странное, во мне...

В этот день я написала заявление на увольнение, а завтра мне предстояло то же самое в "Между булок".

С телефоном дела обстояли плачевно. В сервисе его приняли, но гарантий никаких не дали. Загадочно сказали ждать, и больше ничего. Я купила себе дешманский кнопочный телефон, и вставила в него новую симку.

"Всё! Полное обнуление..."

Я периодически возвращалась мысленно к словам Лерчи, может парень и правда стоящий. Но если я буду пользоваться старой симкой, и он не позвонит, это будет больнее вдвойне.

"Тоже мне... Идеал... Обычный избалованный мажор. Сдался он мне... Одни проблемы с таким будут."

Но последним воспоминанием перед сном было тепло его мягких губ со вкусом горчицы.

...

На парах я несколько раз чуть не треснулась головой об парту. С недосыпом надо было что-то делать. Пообедав в студенческой столовой, я отправилась прямиком в "Между булок". Уже на подходе к работе, я заметила неистовый движ в заведении напротив. Гигантская жёлтая тряпичная кукла судорожно извивалась под напором воздушной пушки, зазывая гостей. На всю орала музыка, промоутеры раздавали шарики и флаеры. Но хуже всего была огромная яркая ростовая кукла в виде сочного хот-дога.

"Етишкин корень! Они открылись! Да чтоб меня!"

Я прищурилась, напрягая посаженное за время учёбы зрение, чтобы рассмотреть название заведения конкурентов.

"HOT DOGGY STYLE?! Да вы шутите!!!"

Я почувствовала как закололо в подмышках. Сердце колотилось как оголтелое, всё внутри кипело, будто мне нанесли личное оскорбление.

"Так, спокойно, Катя! Ты всё равно собиралась увольняться. Вот иди, и пиши своё заявление!"

Стараясь не смотреть в сторону красочной музыкальной вакханалии, я направилась прямиком в "Между булок". Внутри заведения стоял "плач Ярославны". Эстрогеновые коллеги плакали, не таясь. Тестостероновые мачо мужественно сжимали челюсти, и поджаривали котлеты до чёрноты. Хуже всего обстояли дела с Жориком. Когда он подлетел ко мне и заорал, брызжа слюной, я думала у него инсульт случится.

— Это ты накаркала! — его лицо пылало огнём, над губой выступили капельки пота.

— Жора, тебе надо к психиатру обратиться, — процедила я сквозь зубы, и, толкнув его в плечо, направилась в раздевалку.

Он плёлся следом, бубня мне в спину:

— Дождалась?! Теперь нам всем крышка! Давно надо было тебя уволить, никакого толку от тебя нет...

— Не напрягайся так, а то у тебя вена на шее вздулась, смотри, чтоб не лопнула, — спокойно сказала я, наблюдая как он вылупил безумные покрасневшие от гнева глаза, и схватился за шею. — Я сама ухожу...