Еврей, видя, что Читлинг раздражен не на шутку, попытался успокоить его, но на беду Бейтс не смог удержаться от очередного взрыва хохота. Читлинг вскочил и кинулся на него. Он замахнулся, но Бейтс ловко увернулся и крепкий удар до стался старому еврею. Тот отлетел к стене. Читлинг замер от ужаса.

– Тише! – крикнул в этот миг Плут. – Я слышу шум!

Все замерли и, действительно, стал слышен звук дверного колокольчика. Плут взял свечу и выскользнул за дверь. Вскоре он вернулся и с таинственным видом что-то шепнул Феджину.

– Что? – вскричал еврей. – Один?

Плут кивнул. Старик несколько секунд лихорадочно грыз грязные ногти, а лицо его подергивалось, словно от тика. Наконец, он поднял голову:

– Где он? – спросил еврей. – Приведи его сюда!

Плут кивнул и вновь исчез. Спустя несколько минут он появился в сопровождении человека в грубой рабочей блузе. Окинув комнату быстрым внимательным взглядом, он снял широкий шарф, скрывавший нижнюю часть лица, и оказалось, что под ним скрывалась небритая, немытая и усталая физиономия Тоби Крекита.

– Как поживаете, Феджин? – спросил он и, пройдя через комнату, устроился возле камина. – И не смотрите на меня так! Я не буду говорить о делах, пока не попью и не поем. Тащите сюда что найдется – я не ел уже три дня!

Еврей велел Плуту накрыть на стол, а сам сел напротив гостя и принялся ждать. Это не произвело на Крекита никакого эффекта. Тогда еврей вскочил и, не скрывая волнения заметался по комнате – но и это не принесло пользы: Тоби жевал до тех пор, пока не наелся до отвала. После этого утер рот, велел Плуту выйти вон и налил себе стакан виски.

– Прежде всего, – сказал он, отхлебывая из стакана, – хочу спросить, как поживает Билл?

Этот невинный вопрос заставил еврея побледнеть:

– Что?! – завопил он, вскакивая.

– Как – «что»? Не хотите же вы сказать, что Билл…

– Да, вот именно! – вопил еврей. – Вот именно! Где Сайкс и мальчишка, скажите мне, где они? Почему не пришли сюда?

– Кража со взломом провалилась, – тихо сказал Тоби Крекит.

– Да знаю я это, знаю, – орал еврей, выхватив из кармана газету. – А дальше-то что?

– Они стреляли и попали в мальчика. Мы бросились наутек и бежали так быстро, как только могли. За нами гнались все окрестные жители да еще спустили собак!

– А мальчик?

– Билл тащил его на спине, но мальчишка был плох. Тут уж не до сантиментов: мы положили мальчишку в канаву и разбежались в разные стороны.

Еврей больше не слушал. Завопив и вцепившись себе в волосы, он бросился вон из комнаты.

Глава XXVI

в которой появляется таинственная особа и происходят многие события, неразрывно связанные с этим повествованием

Старый еврей добежал до конца улицы, прежде чем пришел в себя. Время было не позднее, вокруг сновали пешеходы и проезжали экипажи, а Феджин мчался одному ему ведомым путем, и только окрики прохожих заставили его сойти с дороги на тротуар. Минуя улицу за улицей, он достиг, наконец, какого-то переулка и только здесь, словно почувствовав себя в родной стихии, зашагал как обычно – не торопясь, едва волоча ноги.

Места, действительно, были хорошо знакомыми. В лавках, мимо которых шел Феджин, были выставлены на продажу огромные связки подержанных носовых платков. Именно здесь находили своих новых хозяев сотни ворованных платков. Здесь торговали ворованными платьями, сапогами, кошельками, сюда тащили вещи со всего Лондона и потому то там, то тут Феджину кивали, как старому знакомому.

Пройдя переулок почти до конца, Феджин нашел нужного ему торговца. Это был джентльмен неопределенного возраста и очень маленького роста. Втиснувшись в детское креслице, он курил трубку у дверей своей лавки.

– Не навещал ли кто из наших знакомых «Калек»? – спросил Феджин.

– Человек пять-шесть, – охотно ответил торговец, стреляя по сторонам мышиными глазками.

– А не было ли с ними Сайкса?

– Такой не наблюдался, – ответил малыш. – А нет ли у вас чего по моей части?

– Не сегодня, – сказал старый еврей озабоченно и заторопился прочь.

– Вы пойдете к «Калекам»? – крикнул вдогонку торговец. – Постойте, я с вами – пора уже пропустить стаканчик-другой!

Но еврей лишь отмахнулся и малыш оставив попытки выбраться из креслица, обмяк и снова приложился к трубке.

«Трое калек» – так назывался трактир, хорошо известный обитателям этого района. Обычно в нем находил свое убежище и Сайкс. Поэтому Феджин, кивнув человеку за стойкой, сразу же прошел в специальную комнату с плотно зашторенными красными занавесками. Едва еврей приоткрыл дверь, как навстречу ему ринулись клубы плотного табачного дыма. Феджину пришлось некоторое время стоять на пороге, пока глаза не стали различать силуэты людей, находящихся в комнате. Все они сконцентрировались вокруг длинного стола. Во главе стола сидел председатель с молоточком в руках. Дополнял картину музыкант с подвязанной щекой, сидевший в углу за разбитым фортепиано.

Феджин внимательно осмотрел собравшихся и поманил пальцем председателя. Уж на что еврей был привычен к курению, но и он побрезговал оставаться в комнате лишнюю минуту и вышел на площадку. Следом появился председатель.

– Чем могу служить, мистер Феджин? – спросил он. – Не угодно ли присоединиться к нам?

– Он здесь? – нетерпеливо перебил его старый еврей.

– Нет.

– И никаких известий от Барни?

– Никаких. Барни не шелохнется, пока все не утихнет, ручаюсь! А если бы их взяли, я бы уже знал…

– Он будет здесь сегодня? – спросил еврей.

– Вы говорите о Монксе? – не понял председатель.

– Тсс!.. Да, о нем.

– Конечно будет. Если вы подождете минут десять, то он…

– Нет-нет! Передайте, что я заходил и хочу увидеть его сегодня же вечером. Нет, лучше завтра. Да, лучше завтра!

– А…

– Ни слова больше! – сказал еврей и начал спускаться по лестнице.

На улице он остановился, словно не знал, что предпринять. Наконец, взял кабриолет и приказал ехать на Бетнел-Грин-Роуд. За четверть мили от резиденции Сайкса он отпустил извозчика и пошел пешком.

– Ну, – сказал он сам себе, стучась в дверь, – если со мной играют, я это все равно пойму!

Никто не вышел навстречу, но дверь оказалась незапертой. Феджин вошел. Нэнси спала сидя, положив голову на стол. Пахло дешевым джином. Услышав шум, она встрепенулась. Зорко вглядываясь в хитрую физиономию еврея, Нэнси спросила, не слышно ли каких новостей. Феджин поведал ей то, что услышал от Тони Крекита, в свою очередь внимательно разглядывая девушку. Та ничем не показала волнения, даже если что- то и знала… Исподтишка оглядывая комнату, Феджин пытался обнаружить следы пребывания Сайкса – но безуспешно. В конце концов, видя, что девушка не настроена на разговор и окольными путями ничего не выведать, еврей спросил напрямик, не знает ли она, где сейчас Билл Сайкс?

Только тут девушка утратила хладнокровие и, всхлипнув, замотала головой.

– А мальчик? – заглянул ей в глаза еврей. – Что с ним? Ведь его оставили в канаве!

– Там ему лучше, чем у вас, Феджин! – вскрикнула девушка. – И даже если он сейчас мертв – все равно лучше!

– Что такое?! – изумился еврей.

– Да, лучше! Я не хочу, чтобы он возвращался, потому что рядом с ним я чувствую себя последней тварью!

– И будешь чувствовать себя очень долго! Потому что если Билл вернется один и не приведет мальчишку, ты сама убьешь его – иначе его ждет палач… клянусь тебе, ждет!

– Как?.. Что… – растерялась Нэнси.

– А то, что этот мальчишка стоит сотни фунтов! И я не позволю терять себе эти деньги из-за глупых причуд пьяной шайки! К тому же я связан с самим дьяволом во плоти, которому нужно только завещание, и он имеет возможность… возможность…

Старик задохнулся – и, видимо, на счастье, потому как понял, что сболтнул лишнего. Обмякнув, он опустился на стул. Руки его дрожали, глаза бегали… Наконец, он собрался с силами и посмотрел на Нэнси. Та сидела отрешенно, так, словно в комнате никого не было.