Я не знаю, с каким чувством давали вы священнические обеты и принимали в ответ на них благодать священства. А ведь и это не могло не породить реального чувства близости Божией и спасительной силы касания Божией благодати и тоже стать существенной зарубкой в духовной жизни. И дорогой мой, разве все это получили мы по праву своей праведности? Нет и нет, но как любовь Божию в ответ на Вашу первую любовь.

Да, Спаситель пришел спасти грешных, и, когда умножился грех, стала преизобиловать благодать. И сколько сейчас людей, уже, казалось бы, погрязших в пучине самого мерзопакостного греха, получают спасительный толчок от Господа к возрождению души (это я Вам из повседневного опыта духовника говорю). Толчок получили, а дальше должно быть осознание чуда Божией любви, преобразующей жизнь. Не гордостное самомнение о полученном даре, но осознание своей крайней греховности, своего полного бессилия снять с себя коросту проказы, поразившей все существо, и вместе с тем бесконечной благодарности Богу и упования на Его силу и милость на будущее.

Свое же – только желание и посильный труд, не сверхсильный, ведь нельзя требовать и от себя того, чего в настоящий момент ты сделать не в силах.

Батюшка дорогой, безысходность у тех только, для кого не светит Свет Божией Истины и Правды. Ваша «безысходность» может быть от неправой внутренней установки. Не мы с вами спасаем, не мы с вами даем силу к жизни, все – от Бога, мы же лишь посредники, свидетели, указатели. Тяжело выслушивать исповедь современного человека, но она же и порождает в душе духовника жалость к человеку – начало любви, зрение вражьих происков, а главное, в том, что такой человек переступил порог Церкви, увидеть несомненную Божию любовь к самому заматеревшему во грехе грешнику.

А вы устали, а вы поддались самости, а вы забыли, что мы и учителя, и ученики одновременно. И уроки духовной жизни для нас сугубы и рассчитаны на всю жизнь. И чередуются духовные прозрения и взлеты со спадами, и все надо пережить, и это— наука из наук, и, думаю, посложнее институтской.

Так что, батюшка, не унывайте, живым сердцем, изнывающим от недоумений, прильните ко Господу, до конца пройдя сквозь искушение и получив взамен страданий живое религиозное чувство, живой опыт жизни в Боге. Боже упаси следовать вражьим помыслам, которые уже проложили дорогу к Вашему сердцу.

Стоять надо насмерть в вере!

7 октября 2000 года

Дорогой отец А.!

Борьба с Церковью и Православием продолжается от времени ее зарождения и будет до последнего дня земной жизни мира. И все верующие церковные люди – от мирянина и священника до иерарха – участвуют в этой борьбе за чистоту Православия, но каждый на своем месте и своими средствами.

Святейший патриарх Тихон принял Патриарший жезл в самый трагический момент борьбы и сжимал его в руке до последнего вздоха, жертвуя всем до последнего. «Пусть имя мое погибнет в истории, только бы Церкви была польза» – его слова.

Владыка Григорий (Лебедев) ушел за штат и, сидя на курятнике, богословствовал и молился, и его труды и подвиги приняло Православие и народ Божий во время благопотребное. Владыка Варнава (Беляев) принял подвиг юродства и с ним прошел тюрьмы, ссылки, затвор, и его подвиг принят.

Братья епископы Варлаам и Герман (Ряшенцевы) трудились на благословленном Богом поприще до изъятия их, а 18 лет шли этапами, сквозь тюрьмы и ссылки, к мученическому концу. 18 лет – это целая жизнь мученичества.

Вот, дорогой о. А., и выбирай! Тем, кто оставался в строю и сохранял с трудом и мукой и сердечной болью Православие, обязаны мы. Ведь и вы не были бы священником, если бы не их подвиг. И тем, кто был отстранен не по своей воле, мы обязаны, их кровью крепилась сила служащих.

От подвига, дорогой мой, нам не уйти. Только о личном спасении священник помышлять не может.

«Се, аз и дети, яже ми дал… Бог» (Евр. 2, 13).

Если Господь пошлет Вас в затвор для вящего делания и подвига, уходить нужно, но своеволие как бы не обернулось для Вас катастрофой. И не будем ли все мы ответственны пред Господом, если, удалившись, отдадим Православие на расхищение инакомыслящим? Можно не вступать в открытый бой, но противопоставить свое стояние в Истине мы обязаны.

Умудри Вас Господь!

Дорогой отец К.!

У Вас болит душа!

И хорошо, что болит! У Вас сердце обливается слезами и кровью, – и это тоже сильнейшее средство пред Богом, которое для Отчизны нашей и Церкви целебнее всех обществ, всех речей и лозунгов.

Вот если бы Вы еще к этому действенному средству, исходящему из сердца Вашего и души, присоединили любовь и неосуждение, и несомненную веру в Промысл Божий, то Ваша боль не была бы напрасной.

А сейчас враг именно этим окрадывает Вас, сбивая с единственно истинного христианского спасительного пути к мятежным политическим страстям, ничего общего не имеющим с тем, о чем Вы плачете.

Суд над патриархом нам с Вами, дорогой о. К., не принадлежит. Он стоит пред судом Божиим и разве что пред судом Собора архиереев. А нам заповедана от Бога лишь молитва о том, кому Господь вручил власть, – молитва до тех пор, пока Господь же эту власть у него не отнимет. А все, что ранит душу и сердце, опять же покрывать до Суда Божия молитвой и болью. А правители государства: «демократы» ли, коммунисты ли, всякие прочие – имеют ли силу и власть?

Ведь нет власти не от Бога. Святитель Нонн в свою бытность на кафедре пережил две смены власти. И правителя язычника, и православного правителя он одинаково встречал с крестом и приветственным словом. Но язычника он приветствовал как бич в руке Божией, а православного как милость и благословение Божие.

Не забывайте же об этом. Миром во все времена правит Промысл Божий, и на него ли произнесем мы суд?

А терпение, спасительное терпение во все времена обещает спасение. Претерпевый (верный Богу до конца) той спасется. Простите, Христа ради, говорю от сердца к сердцу.

А из своей жизни должен привести на память Патриаршее благословение мне, данное в момент глубокого смущения в душе моей.

Святейший патриарх Алексий I на мой вопрос, как поступать, когда внешние и внутренние смутьяны требуют хождения вослед их, ответил:

– Дорогой батюшка! Что дал я Вам, когда рукополагал?

– Служебник.

– Так вот, все, что там написано, исполняйте, а все, что затем находит, терпите.

Вот Вам и ответ.

Дорогие о Господе Е. и Е.!

Письмо ваше получили и все поручения выполнили. Молимся о Л. и сами. А как Бог даст, примем без смущения и рассуждений.

Учитесь благодарить Бога. Он даровал вам прозрение (возможно, еще не полное), но свет Правды Божией и Истины уже не чужды душе. А приняв этот великий дар, остается принять и все, что еще пошлет Господь.

Ибо от Него – только лучшее, только благое, только жизнь и временная и, тем более, вечная. Не ослабевайте в вере. Миром правит только Промысл Божий, и в этом – спасение верующему человеку, и в этом – сила, чтобы перенести земные скорби.

Дорогой Е., «Добротолюбием» пока не увлекайтесь, да, время не пришло. А вот «Неизданный дневник» святого праведного батюшки Иоанна Кронштадтского найдите. Он Вам поможет узнать, как и отчего идут к святости. Не спешите и Вы увидеть себя безгрешным, лучше знать реальности своей внутренней жизни, то есть свою крайнюю немощь, и силу врага, и всесильную помощь Божию к смирившемуся от своей немощи человеку.

Господь с вами, укрепляет, умудряет вас.

Молимся о вас и помним.

А брат сам будет решать свои проблемы без вас и без меня.

Дорогой отец А.!

Христос Воскресе!

Очень рад, что представилась нам возможность повидаться лицом к лицу, этого, конечно, ни в одном письме и самом пространном не воспроизвести, когда душа с душой лично встречаются.