Я была очень разочарована таким ответом и сказала, что хочу узнать, кто этот человек на самом деле: ведь все, что он рассказал о себе, оказалось ложью. Может быть, полиция хотя бы в этом поможет мне. Следователь взял записку с номером удостоверения личности Алекса и сказал, что он проверит в архиве, был ли этот человек причастен к нарушениям закона в прошлом.

В ожидании его возвращения я сидела как на угольях. Не прошло и десяти минут, как следователь вернулся и объявил:

– Твой муж числится у нас как скрывающийся преступник. Женщина, с которой он сожительствовал без брака, возбудила против него иск за действия, очень похожие на твой рассказ: материальное использование и даже кража вещей и денег из дому. Мы его арестуем. Не говори ему ничего. Если он исчезнет, мы обвиним тебя в том, что ты сотрудничала с преступником и помогла ему скрыться от ареста.

– Я умоляю вас, – сказала я, – приходите и арестуйте его как можно скорее. Он очень подозрителен и может обратить внимание на мое волнение. С какой стати я стану помогать ему, я заинтересована в том, чтобы он был задержан. Поэтому я здесь.

Следователь обещал, что ночью придут его люди и задержат его.

Я вернулась домой и подверглась допросу с пристрастием: почему задержалась? Где была?

Я не нашла ничего лучшего, чем сказать, что была у мамы.

– Но ты не собиралась ехать к маме сегодня!

– Она упала, у нее боли, она просила меня прийти.

Я боялась, что он позвонит маме и спросит, была ли я у нее. Я не могла предупредить ее: он сразу понял бы, что мы согласуем версии.

Я старалась вести себя как обычно, но чувствовала, что он мне не верит. Он обладал обостренным чувством опасности, как дикий зверь. В ту ночь я не могла уснуть, ожидала, что в любую минуту придут полицейские. Он тоже не спал. Вдруг сказал мне:

– Знаешь ли, Куки (так он называл меня), я ухожу.

– Уходишь? Что это значит? Куда? – воскликнула я, стараясь казаться ошеломленной.

– Я чувствую, ты что-то замышляешь против меня. Лучше будет, если я скроюсь.

Только этого недоставало! Никогда в жизни я не пыталась быть актрисой. В эти минуты мне нужны были актерские способности, чтобы как-то спасти ситуацию.

Я разыграла сцену любви. Помогло мне в этом то, что я действительно была взволнована до крайности. Я рыдала и дрожала всем телом. «Что я тебе сделала, как ты можешь покинуть меня, что я буду делать без тебя?»

По-видимому, моя игра была убедительной. Я видела, что он постепенно успокаивается и даже успокаивает меня. В конце концов он уснул. Я была в изнеможении, все свои душевные силы я вложила в эту сцену. Унижалась, умоляла, но главное – не дала ему скрыться.

На следующее утро я зашла в полицию до начала работы. К счастью, застала следователя, который уже стоял в дверях и собирался уходить.

– Почему вы не прислали за ним людей этой ночью? Он что-то чувствует, подозревает, даже хотел уйти, мне понадобились нечеловеческие усилия, чтобы задержать его. Я опасаюсь, что он уйдет сегодня, пока я на работе – и что вы тогда скажете мне? Будете обвинять в соучастии? Я предупреждаю вас: он может скрыться в любую минуту!

– Не беспокойся, – сказал он, – мы не обвиним тебя. Он от нас не уйдет. Этой ночью заберем его.

– Пожалуйста, приходите как можно раньше! Я не выдерживаю, мои нервы на пределе!

– Хорошо, постараемся. Держи себя в руках.

Казалось, этот день никогда не кончится. Как медленно ползут часы! И сколько еще придется ждать до наступления ночи!

Когда я вернулась с работы, Алекс, к моей радости, был дома и готовил гуляш. Я старалась казаться спокойной, но была напряжена, как пружина.

Ночь. Проходит час за часом. Тихо. Алекс спит, я тоже притворяюсь спящей.

Только в три часа ночи раздался долгожданный звонок у двери. Я открыла. Вошли двое полицейских. Наконец-то!

Они велели ему одеться и следовать за ними.

Выйдя из спальни и проходя мимо меня, он сказал:

– Куки, почему ты сделала это?

Я ничего не ответила. Он прекрасно знает, почему.

Когда дверь за ними закрылась, я почувствовала огромное облегчение, но и острую боль. Боль за свою тяжелую и глупую ошибку. Своими руками я навлекла на себя все эти беды. Он возьмет на себя мои проблемы…

Это был ужасный год. Я жила под постоянным надзором, как в тюрьме. Теперь мне предстояла еще одна нелегкая задача – развестись, порвать последнюю нить, связывающую меня с ним.

Мне нужно было выяснить, где он находится. Без этого невозможно подать прошение о разводе: в досье должны быть указаны адреса обеих сторон. В справочном отделе полиции мне сказали, что он находится в доме предварительного заключения Абу-Кабир. После этого я побежала в раввинат и возбудила дело о разводе.

Раввинат – это инстанция, в которой много бюрократизма. Первое разбирательство нашего дела должно было состояться через несколько месяцев. Для меня такой долгий срок был неприемлем. Ведь Алекса будут судить (если вообще будут!) за мелкое мошенничество, не за тяжкое преступление. Кто знает, где он будет через несколько месяцев, может быть, его выпустят на свободу – и тогда ищи ветра в поле! Если полиция не сумела найти его на протяжении нескольких лет, когда он числился скрывающимся, как я смогу найти его и заставить дать мне развод?

Мне пришлось рассказать клеркам всю историю. Я сказала им, что только пока мой муж находится под арестом, есть шансы привести его в раввинат для разбирательства дела и дачи разводного письма. Иначе он исчезнет, у него нет постоянного места жительства, и его невозможно будет найти.

Сотрудники раввината выслушали мой рассказ с большим вниманием. Они дали мне письмо, адресованное совету раввинатского суда. В нем говорилось, что речь идет о чрезвычайном случае. Совет обычно не принимает посетителей, особенно женщин, но, может быть, благодаря письму члены совета согласятся меня выслушать. Если совет признает мой случай исключительным, то он даст указание свести длительность процедуры до минимума.

Я поднялась на второй этаж, закрытый для посетителей. Меня хотели остановить, но я размахивала письмом и буквально ворвалась в кабинет заседаний совета. Судьи высшего ранга, сидевшие там, были поражены моим неожиданным вторжением, но позволили мне говорить. Мой взволнованный рассказ произвел на них впечатление, и они тут же дали указание ускорить процедуру и даже отказаться от одной из ее ступеней – попытки помирить разводящихся супругов. Я от души поблагодарила их.

Слушание дела должно было состояться через две недели. Мне сказали, что следующим этапом будет вручение разводной грамоты.

Знакомые советовали мне взять хорошего адвоката, на случай, если Алекс прибегнет к шантажу и будет выдвигать требования. Я решила пойти на слушание без адвоката: зачем увеличивать причиненный материальный ущерб? Он велик и без гонорара адвоката. Я была уверена, что случай сам по себе достаточно ясен и что у судей не будет сомнений в моей правоте.

Клерки раввината послали повестку в Абу-Кабир, и Алекс был приведен в раввинат под конвоем. Я поступила правильно, решив обойтись без услуг адвоката. Разбирательство прошло гладко, Алекс проявил благородство (если это слово уместно в данном случае). Он не опровергал мои слова, ничего не требовал и признался, что обманывал меня. Судьи единогласно решили развести нас. Церемония вручения разводной грамоты должна была состояться через месяц.

В течение этого месяца Алекса судили и приговорили к девяти месяцам тюремного заключения. Для отбытия срока он был переведен из дома предварительного заключения в тюрьму. Ни клерки раввината, ни я этого не знали. Повестка была послана в Абу-Кабир, где его уже не было, и он не был доставлен на церемонию. Мне вновь пришлось идти в справочное бюро полиции и узнавать, где он находится. Была назначена новая дата, Алекс был приведен в раввинатский суд, и все кончилось благополучно. Какое облегчение!

Первое, что я сделала, вернувшись домой – собрала все вещи Алекса, сложила их в его чемодан, а чемодан выставила на балкон – чтобы в комнатах не оставалось ничего связанного с ним. Выбросить вещи я не могла: он сказал мне в раввинате, что придет взять их, как только его выпустят на свободу.