— Прости за союз, но он был для меня очень важен. Я знаю, как тебе больно от самой идеи быть хорошим и помогать другим.

— Ужасно больно, — ответил он, продолжая вести меня к рядам кресел у маминой могилы. — Конечно, союз вывел GS Properties на первое место в списке Forbes America’s Best Employers, что позволило мне нанимать сливки выпускников Лиги Плюща за половину цены, которую платят мои конкуренты. Теперь они думают, что у нас альтруистическая цель. Движение. Мы смогли привлечь самые острые умы в бизнесе, не подняв и пальца.

Острая тревога кольнула мне в спину. Ноги застыли на полушаге.

— Ты всё подстроил, не так ли? — прошептала я, прищурившись. — Ты знал, что я устрою бунт, как только увижу, в каком ужасном состоянии дела в HR.

Он перевёл меня в отдел кадров, потому что понимал, что я не выдержу и пяти секунд, увольняя людей, и хотел, чтобы кто-то организовал союз, чтобы его компания выглядела безупречно. Он играл долгую, утончённую игру и снова выиграл. Каждый раз.

— Тсс, служба почти начинается. Давай сосредоточимся на здесь и сейчас.

Он твёрдо положил ладонь мне на поясницу, проводя меня в гущу скорбящей толпы.

ГЛАВА 48

ТЕЙТ

Я всегда говорил, что в аду похолодает раньше, чем я покину Аппер-Ист-Сайд ради чего-то, что не связано с аэропортом.

Ну что ж, похоже, жителям преисподней сегодня пригодилось бы тёплое пальто.

Я оказался в жалких подземельях Нью-Йорка, более известных как Хантс-Пойнт — убогой территории Каллаханов. Ферранте не было никакого толку от трущоб, полных наркоманов. Они категорически не хотели, чтобы их связывали с мелкой преступностью, проституцией и жестокими грабежами, поэтому оставили ирландцам объедки Большого Яблока.

Точнее, я стоял перед Fermanagh’s — пабом, примостившимся у самой кромки реки Бронкс, в особенно неблагополучном районе. Улица вызывала желание обзавестись ванной, полной хлорки, но само место было на редкость очаровательно. Средневековая церковь, превращённая в паб. В этом было что-то изначально европейское. Словно её выдернули с зелёного ирландского утёса и вбили прямо в грязь и вонь Бронкса.

Было чуть позже полудня, и когда я толкнул красную деревянную дверь, заведение оказалось битком. Ирландский флаг покрывал почти весь дерьмово-коричневый потолок. Серые стены из обнажённого кирпича. Деревянный пол скрипел под моими туфлями. В воздухе висел запах несвежего стаута, сигарет и пота, словно грязное бельё.

Я направился прямо к бару, где ожидал найти Финтана, старшего брата близнецов. Узнать его было легко: тот же оттенок огненно-рыжих волос, что и у брата с сестрой. Одет в строгий костюм и выглядел куда менее помешанным, чем его родственники.

— Эй, приятель. Что тебе налить? — он повернулся ко мне, вытирая полотенцем изнутри пинту «Гиннесса». Универсал: помогал отцу и брату управлять их заведениями по всему Южному Бронксу.

— Голову твоего младшего брата на блюде, — я уселся на табурет у стойки, оставив руки в карманах. — Но так как этот ублюдок прячется и игнорирует звонки Ферранте, мне хватит и разговора с ним здесь.

Лицо Финтана оставалось непроницаемым. Не враждебным, но и далеко не встревоженным.

— Тирнана здесь нет.

— Мы оба знаем, что он тут, — я оглядел зал с потрёпанной публикой. Смешение спившихся алкоголиков и случайных завсегдатаев. — И мне было бы чертовски жаль закрыть это место тоже. Без денег останетесь быстро.

— Врёшь. Тебе бы это понравилось, — насмешливый голос, прокуренный и довольный, раздался у меня за спиной. Я повернулся и увидел Тирнана. Он сидел за шатким деревянным столом, попивая недопитую пинту «Гиннесса». Перед ним были разложены старые карты. Из уголка рта торчал косяк. — Что привело такого избалованного красавчика, как ты, в мою дыру?

— Ты прекрасно знаешь ответ, — я сел напротив него. Официантка тут же поставила передо мной свежую пинту. Я отодвинул её. — Спасибо, но я лучше вылижу туалет на Пенсильванском вокзале, чем коснусь губами чего-то отсюда.

Она фыркнула, откинув волосы, и удалилась. Тирнан тихо засмеялся.

— Ферранте злые на тебя, — сказал я.

Глаза Тирнана блеснули весельем.

— Да чтоб меня, а я им ещё даже не дал для этого веского повода.

«Ещё». У него явно было стремление к смерти. Я бы сделал ему одолжение, прикончив до того, как эти ублюдки из Каморры доберутся до него. Единственное, что останавливало, — он полностью заслуживал умереть именно от их рук.

— Нам нужно закончить эту вражду, — я уселся, расставив ноги, сжатые кулаки в карманах бушлата. Я не постукивал числа. Доктор Патель прописал мне антидепрессанты и антипсихотик, чтобы облегчить симптомы. Ещё направил к психиатру — дважды в неделю.

— Нужно, да? — Тирнан затянулся косяком, обдумывая мои слова. — Удобненько, не находишь? Заканчивать вражду после того, как ты разнёс мой бойцовский клуб, приносивший шесть значков в день, — сказал он, выпуская дым и убирая зажигалку в карман пальто.

— Я готов пойти на уступки.

— А что изменилось?

Я наконец вытащил голову из задницы и признался себе, что люблю свою жену.

Конечно, давать ему такой рычаг было бы верхом идиотизма.

Я пожал плечами.

— Не фанат того, что мой дом кишит телохранителями. Предпочитаю оставить такие вещи в студенческом общежитии.

— Ты жил в особняке за семнадцать миллионов в Уэлсли, пока учился в Гарварде, — Тирнан отпил пиво. Он сделал домашнюю работу. Не удивительно. В его ногте было больше амбиций, чем у большинства бизнесменов во всём теле. — Устал от охраны? Это твоя отмазка? — его зелёные глаза сверкнули, как серебряный клинок. — Не оскорбляй мой интеллект.

— Тогда оскорбить твою личность?

— Это не помогает твоему делу, красавчик.

— Назови свою цену.

Он театрально потёр подбородок.

— Ну чтоб меня, но я искренне не могу придумать ничего, чего хотел бы больше, чем увидеть тебя на коленях, умоляющим о пощаде.

Я криво усмехнулся.

— Урок первый, парень. Не позволяй врагам так глубоко залезать тебе под кожу. Чувства — это слабость в твоей работе.

— То, что ты старый, ещё не значит, что умный, — он допил остатки «Гиннесса» и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ну а теперь предложи что-то действительно интересное.

— Сосуды, за которыми охотился твой отец, — сказал я. — Они твои, если вражда закончится здесь.

На его лице разрезала злобная улыбка.

— Хорошая попытка. Но это был просто мой старик, который дрался не в своей весовой категории. Не я. У меня есть стандарты, понимаешь? — он затушил косяк прямо на карте, на которой был обведён кружок. — И это было до того, как ты прикончил мой главный источник дохода.

Я знал искусство переговоров. Что бы я ни предложил, этого ублюдка это не устроит. Его империя была построена на костях врагов. Он не был существом случайностей.

— Однако… — он провёл языком по зубам. — Я готов оставить тебе твою жалкую жизнь, если…

Я приподнял бровь.

— Если ты убедишь своих дружков отдать мне их территорию к северу от парка.

Я просто уставился на него.

Он продолжил, принимая моё изумление за внимание.

— Я хочу Гарлем, Испанский Гарлем и Хайтс. Всё к северу от 110-й улицы.

— Это не в моей власти, — я смотрел на него с недоверием. Он хотел территорию Ферранте? Это было ошеломляюще амбициозно. И, вдобавок, тупо. Они владели всем побережьем от Филадельфии до Бостона, кроме пары таких же дыр, как эта.

— Не твоя, но ты можешь поторговаться с ними за эти земли. У тебя есть капитал и их ухо.