— И такой же обаятельный, — добавил Ахиллес. — Делайте с этой информацией что хотите. Но это его лучшее и последнее предложение.

— Его лучшее и последнее предложение — это ничто. — Тирнан зевнул, и мне показалось, что он такой же безумный ублюдок, как Ахиллес. Две капли в одном испорченном горшке.

— Неверно. — Я затушил сигарету. — Альтернатива — война, и поверьте, вы туда не хотите. Срежьте убытки. Идите дальше. Никогда не приближайтесь к моей жене. Отличная сделка.

Тирнан приподнял бровь. — Ты не выиграешь, Блэкторн. Чего мне не хватает в ресурсах, я компенсирую жестокостью. Я не буду первым моргать.

— Зачем ты пришёл сюда, если не хотел заключать какую-то сделку? — Тайрон обратил внимание на меня. Он не был таким вспыльчивым, как его сын. В другой жизни мы могли бы ладить.

— В основном, чтобы разозлить твоего сына. — Я пожал плечом. — Посмотреть поближе, куда я хочу ему воткнуть нож. Он носит сердце на рукаве, и если не будет осторожен, это сердце станет чучелом в моей хижине в Стейндропе.

Конечно, я лгал.

У меня не было хижины в Стейндропе. Это было дерьмо.

У меня была хижина в Вермонте, и мне действительно нужно было украсить эту деревянную стену.

Тирнан снова встал и наклонился через стол, наши лица оказались в дюйме друг от друга. Его глаза блестели безумием. Танцующая в них жестокость говорила мне, что он худший тип криминального босса. Такой, который видит убийство как цель, а не как средство.

— Хочу прояснить одну вещь. — Он понизил голос до шепота, пальцы разложил на столе. — Если ты уйдёшь отсюда, не дав нам уступки, чего-то, что оправдает наши усилия, я пойду за тобой и всем, что тебе принадлежит. Это не угроза, Блэкторн. Это обещание.

Я медленно встал, растягивая момент. Все глаза были прикованы к нам.

— Делай что хочешь, Каллахан. Я отвечу тем же. Пусть победит сильнейший.

ГЛАВА 34

ТЕЙТ

Мне было восемнадцать, когда я снова проверил, что с Андрином. К тому времени я уже не был тщедушным, неловким Габриэлем Доу. Я был Тейт Блэкторн, звезда лакросса, любимец Гарварда, таинственный сын магната недвижимости, вундеркинд, самый красивый Прекрасный Принц в светской хронике Нью-Йорка.

Быстрый поиск в Google был достаточен, чтобы узнать судьбу Андрина, и это было совсем не то, чего я ожидал.

Через три месяца после того, как я ушёл из пансиона, Андрин нашёл свою смерть в подозрительно несчастном лыжном несчастном случае. Подозрительно — потому что ублюдок не катался на лыжах. Тем более, что его смерть вызвала не травма. В статье говорилось, что он съехал с трассы на уединённую вершину, где его растерзали дикие животные. Смерть, как предполагалось в статье, была медленной и мучительной и заняла три или четыре дня. Его тело — или то, что от него осталось, — было найдено лишь через пару месяцев.

Странным было и то, что в руках у него нашли чёрный шип.

На покрытых снегом вершинах гор не было никаких растений или кустов.

Мне не нужно было спрашивать об этом Даниэля. Я знал.

Потому что помнил: через три месяца после того, как меня усыновили, Даниэль позвонил своей матери — Нане Нелли — присмотреть за мной на выходных, пока он вел срочные дела в Цюрихе.

Ни одна часть меня не считала аморальным или тревожным то, что Даниэль расправился с моим мучителем.

Он сделал то, что должен был сделать. То, что сделал бы я для кого-то другого, если бы когда-нибудь оказался достаточно глуп, чтобы позволить себе полюбить.

Он забрал жизнь, чтобы я мог прожить свою спокойно.

ГЛАВА 35

ДЖИА

— И это последнее. — Кэл впорхнула в палату мамы в хосписе с коробкой её туалетных принадлежностей.

Дилан стояла рядом со мной, поправляя свежие цветы в вазе. Я заправляла одеяло мамы под матрас. Мы все делали вид, будто наши действия имели хоть какое-то значение. Но это было не так.

Маму вывели из медикаментозной комы, но она так и оставалась без сознания. Инфекции, наконец, ушли, но её тело продолжало разрушаться. Моё время с тем, что от неё осталось, было ограничено.

— Спасибо за всё. — Я улыбнулась им.

— Глупости, хотелось бы сделать больше. — Кэл выгружала коробку на полки в ванной, оставив дверь открытой.

— Да, например, избавиться от этих недружелюбных парней для тебя. — Дилан махнула рукой в сторону Энцо и Филиппо. Они стояли у двери и болтали по-итальянски. Теперь мне действительно требовалась охрана, ведь мой муж сорвал переговоры с Каллаханами. — Кстати, ты уверена, что Тейт нашёл их в охранной компании, а не у входа в Abercrombie & Fitch? — Дилан оценивающе посмотрела на них во второй раз.

— Дилан, — я укоризненно произнесла. — Не объектализируй их!

— О, пожалуйста. Женщин объектализируют как минимум две тысячи лет. — Она отмахнулась. — Я просто стараюсь сравнять счёт.

Энцо и Филиппо даже не обратили внимания на моих друзей. И на меня тоже.

— Что же такого сделал Тейт, что так разозлил ирландцев? — Кэл высунула голову из ванной, нахмурившись.

— О, кинул их финансово, — солгала я. Так было проще, чем объяснять, что мой муж — серийный убийца. — Хотя сейчас он работает над решением.

— Он хорошо к тебе относится? — Дилан повернулась ко мне, вглядываясь в моё лицо.

— Да, — призналась я, закусив губу. — Он заваливает меня подарками и оргазмами. Дома и на работе даёт мне полную свободу. В целом довольно неплохо.

Но он также отказывался искать помощь для себя. Отказывался остановить кровавую войну. И самое ужасное — отказывался по-настоящему впустить меня в свою жизнь.

— Он извращенец в постели? — Дилан ухмыльнулась.

— Дил! — Кэл взмахнула рукой в сторону маминой кровати. — Её мать же здесь.

— Без сознания, — закатила глаза Дилан. Она училась в мединституте и проверяла жизненные показатели мамы каждый раз, когда приходила. — К тому же, если бы Тельма могла нас слышать, держу пари, ей было бы приятно знать, что её дочь сексуально удовлетворена.

— Дилан права, — согласилась я. — Мама была секс-позитивной феминисткой. Она хотела бы услышать все пикантные подробности.

— Есть, — мягко поправила Кэл.

— А? — я похлопала себя по запястью, по старой привычке, когда хотела обрести силу от браслета.

— Твоя мама всё ещё жива, Джиа.

Это было правдой, но я знала: женщины, которая меня воспитала — которая сделала меня такой, какая я есть, — больше нет. Горе у близких людей с деменцией начинается ещё до того, как они теряют родных физически. Потому что сначала мы теряем их души.

— Обещай мне одно. — Дилан удерживала мой взгляд. — Береги своё сердце. — Она прижала ладонь к моей груди, тревога проступала на её лице. — Ты сейчас проходишь через слишком многое. Если что-то угрожает твоему психическому здоровью, избавься от этого. Даже если это твой муж. Ты не можешь позволить себе ещё больше горя.

***

Позже тем же днём в палату вошёл один из врачей хосписа. Невысокий, коренастый, средних лет, в очках и с явно париком. Я прищурилась на его бейдж. Я всегда запоминала имена тех, кто ухаживал за мамой, приносила им подарочные карты Starbucks и домашнюю выпечку. Но теперь я понимала, что в этом уже нет смысла. Мама не проживёт здесь достаточно долго, чтобы дожить до каких-то этапов.

— Миссис Блэкторн, вот вы где. — Он перевернул страницу на старомодном планшете в руках. — Меня зовут доктор Филдс. Я буду вашим основным контактом здесь. У вас есть вопросы?

Я была уставшей и раздражённой. Погрязшей выше головы. Поэтому спросила прямо:

— Сколько ей осталось?

— У неё проявляются признаки, связанные с концом жизни. Опущение носогубной складки, не реагирующие зрачки, периодическое дыхание. Худший сценарий — следующие двенадцать часов. Лучший? Думаю, неделя.

— Есть шанс, что она проснётся? — я сдерживала слёзы. У меня уже не было сил на ещё один большой приступ плача.