— Я гей, — сказал Филиппо, будто читая мои мысли. — С ней я буду безопасен.

— Я не считал её настолько глупой или тебя — настолько самоубийцей, чтобы пересечь эту черту, — я усмехнулся. — Ладно, — я нетерпеливо махнул рукой. — Пусть её охраняет Филиппо и твои люди. Хочу, чтобы они были у моего дома, в моём доме, возле её комнаты, в её комнате, везде, куда она, мать его, пойдёт. Поняли?

Они обменялись ироничными взглядами.

— Ты что, начинаешь к ней что-то чувствовать, Блэкторн? — спросил Лука.

— Наоборот, — прорычал я. — Я знаю, как она ненавидит саму мысль выйти за меня. Смерть — слишком лёгкое наказание за то, что она сделала.

Ахиллес стянул топ с официантки, разглядывая её грудь так, как рассматривают кусок сырого стейка перед тем, как бросить на гриль:

— Я бы спросил, что она сделала, но жизнь слишком коротка, чтобы притворяться, что мне не всё равно, — он спихнул женщину с колен, отмахнувшись. — Не прошла отбор.

— У вас есть у Каллаханов влияние? — спросил я.

— И не только влияние, если захотим, — ухмыльнулся Ахиллес.

— Передайте им от меня вот что, — я подался вперёд. — Я человек бесконечной тьмы и без тени. Если они хотя бы подышат в сторону моей жены — забудьте прикоснуться, просто подышат — Hell’s Kitchen оправдает своё название. Их бизнес будет уничтожен, их женщин изнасилуют и зарежут, их детей продадут с молотка. Это будет выглядеть так, что Битва при Таутоне покажется детской игрой. Пленных я не беру. Нет такой черты, которую я бы не переступил. Пусть запомнят это.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Первым заговорил Ахиллес, в чёрных глазах сверкнуло развлечение:

— Послание принято и будет передано. Ладно, хватит болтать. Открываем карты.

Ахиллес показал впечатляющий флеш. Лука разложил на зелёном бархатном столе три одинаковых. Я выждал, прежде чем перевернуть свои карты, показывая роял-флеш.

Велло и Филиппо обменялись понимающими ухмылками.

— Каковы шансы? — цокнул языком Велло.

— Вероятность роял-флеша — 0,0001 процента, — медленно проговорил Ахиллес, выпуская дым. — С такой удачей ты бы не вырос таким конченым.

— Удобно, — согласился Лука. — Особенно учитывая, что Блэкторн перед игрой поставил свой пустой стакан виски на креденцу за нашими спинами, чтобы использовать его как зеркало и видеть наши карты.

Я одарил их лукавой улыбкой, но промолчал.

Они раскусили мои трюки. С ними у меня было больше общего, чем с CEO и управляющими хедж-фондов.

— Он не признается, — изучал меня Ахиллес, скаля зубы. — Ну и ладно. Я хочу вручить ему приз. Давненько собирался от него избавиться.

— Джекпот твой, — Лука кивнул на бледного перепуганного мальчишку лет четырнадцати, сидевшего в углу вместе с остальными «живыми товарами». — Только что с ирландской лодки, готов вкалывать до изнеможения.

Я мельком взглянул на ребёнка:

— Отправьте его в закрытую школу. Заберу, когда подрастёт. Сейчас он мне ни к чему.

Парень судорожно икнул от облегчения.

Я повернулся к нему, подняв палец в предупреждении:

— Учись. Не лезь в наркотики. Не смей мне звонить, если только не истекаешь кровью. У тебя есть семья?

Он яростно замотал головой.

— На праздники ко мне не попадёшь, — сухо объявил я.

Он кивнул.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Брейден.

— Увидимся, когда тебе исполнится восемнадцать, Брейден.

Лука задумчиво постучал пальцем по подбородку:

— Этот твой роял-флеш, Блэкторн… Убедись, что такого больше не будет. Мы — люди чести, и если нас предать, мы становимся очень неприятными.

— Что я могу сказать? — я поднялся, щёлкнув пальцами. Один из охранников тут же поднёс мне пальто. — Я везучий ублюдок.

ГЛАВА 11

ТЕЙТ

Я наблюдал за Джией через приложение с камер видеонаблюдения, когда она снова прокралась в здание в полночь — тихая и гибкая, как кошка. Она прижимала к груди коричневый бумажный пакет и кралась на цыпочках.

Мне не нравились убыточные сделки.

А эта казалась именно такой — я хотел вернуть свои чертовы деньги. Я не только потерял компетентную секретаршу, но и видел свою так называемую невесту теперь еще реже. Она избегала меня, как чумы. Что оставляло мне только один выбор — поглотить ее, как инфекционную болезнь.

Отложив телефон, я выключил все огни в квартире и затаился в темноте.

Я услышал, как замок моей двери щелкнул. Она осторожно вошла, стараясь не издать ни звука.

— Только воры и изменники пробираются по ночам, — мой голос прогремел в полной темноте гостиной. Я развалился на антикварном диванчике, который она купила. — Надеюсь, ты не из их числа. Не хотелось бы, чтобы твоя мать лишилась дочери в такие… турбулентные времена.

— Господи, — она отшатнулась, выронив бумажный пакет и туфли.

Я наблюдал, как по полу раскатились промышленные снеки. У меня четыре холодильника, кладовка размером с Букингемский дворец и два повара в штате, а эта идиотка питается доисторическими Rice Krispies из соседнего магазина.

— Не тот мужчина, — объявил я. — Я не умру за твои грехи, но могу познакомить тебя с некоторыми приятными.

— Какое манящее предложение, — пробормотала она, торопливо собирая свой жалкий ужин. — Если бы только мне нравились маниакальные самовлюбленные ублюдки.

Я дважды хлопнул в ладоши, включая главный люстр. Свет залил комнату. Джиа зажмурилась, глаза привыкали. Я поднялся и медленно подошел к ней, вглядываясь. Пару дней я не имел возможности как следует на нее посмотреть — и это вызывало во мне раздражение и внутреннее напряжение. Я все чаще начинал решать эти чертовы математические задачи, а недавно дошел до того, что начал считать песчинки в песочных часах.

Ее высокий хвост был гладким у основания и загибался на концах, словно у пин-ап девушки. Уложенные мягкими завитками волосы обрамляли лоб, и мне хотелось провести по ним пальцами. Макияж был легким, сияющим. Она всегда выглядела так, будто спала в лепестках роз.

На ней было практичное шерстяное офисное платье и выражение полной усталости.

Хотя бы перестала одеваться, как уличная девка.

Я знал, что после нашего внезапного объявления о помолвке на нее навалилось много дерьма. В офисе стали холодными и подозрительными, думая, что мы скрывали отношения, чтобы сотрудники делились с ней информацией. Пошли слухи, что я ее обрюхатил — и это стало причиной поспешной свадьбы.

Я, вероятно, был последним человеком, которого она хотела сейчас видеть. И мне было на это плевать.

— Объяснишь, чем ты занимаешься каждый день до полуночи? — сунул я руки в карманы.

Завтра утром должны были приехать Филиппо и остальные охранники Ферранте, и я был в колючем настроении. Знал, что она взбунтуется против нового порядка.

— Не то чтобы это было твое дело, но я каждый вечер провожу время с матерью, — она подняла подбородок, глядя на меня с самой ледяной и отвращенной мимикой из своего арсенала.

Теперь положено было спросить, как дела у ее матери. Не потому, что мне не все равно — Боже упаси. Просто если она умрет, сделка сорвется.

Но у меня были дела поважнее.

— Ты купила свадебное платье?

— С каким временем, интересно? — она снова запихивала еду в пакет. — Я работаю на двух работах, с тех пор как ты перевел меня в HR и назначил учить Ребекку ремеслу.

— Завтра пришлют тебе платье. Сегодня лечу в Женеву на восьмичасовую встречу.

— Помолюсь за ураган.

— Вернусь к свадьбе, — я проигнорировал ее сарказм.

— Не будь так уверен. Завтра не гарантировано. Многое может случиться между сегодня и четвергом.

— Верно. Что приводит меня к следующей теме, — я сжал челюсти. — В одной из моих сделок возникло небольшое осложнение. Ирландская мафия хочет моей крови. Придется ходить с охраной, пока я не решу этот вопрос.