Я сорвался с места.

За мной последовали новые выстрелы. Они преследовали меня, как дурные воспоминания, всегда слишком близко, как бы быстро я ни бежал. Сапоги гулко топтали землю позади.

Андрин учил меня выживать без зрения, играя в охотничью игру.

Он преследовал. Я бежал.

Я стал экспертом по жизни во тьме. Андрин говорил, что такие, как мы, те, у кого проблемы с головой, должны довести до совершенства искусство жить как монстры — в полной темноте.

Вместо зрения я полагался на слух. Я прислушивался к его шагам, к их ритму, к тихому, но смертельному щелчку взводимого курка, к тяжёлому дыханию лесных животных, притаившихся рядом. Моя кожа чувствовала тепло другого живого тела поблизости, даже если я его не видел. Я знал расположение каждого дерева, каждого ствола, каждого препятствия в лесу. Картой носил это в голове.

Мне удалось уйти от него, лавируя между деревьями, перепрыгивая через преграды, уворачиваясь от низких веток.

— Мальчик! — крикнул Андрин за моей спиной. По звуку он был всего в полушаге от меня. Он уставал. — Сегодня ведь твой день рождения, да?

Мой разум опустел. Я ахнул и споткнулся о поваленный ствол. Что-то мягкое, но плотное, наверное, гнилое дерево, содрало мне кожу на голенях. Горячее, ни с чем не спутаемое чувство крови покрыло ноги.

Я упал лицом в грязь. Сзади я услышал размеренные шаги Андрина.

Болело всё. Больше всего — сердце.

Сапог вдавился в мою ладонь, целенаправленно давя на крошечные кости.

— Да, это твой день рождения. Я помню. Семь лет — это уже старость для кандидата на усыновление. Твоё окно возможностей закрывается.

Я сжал губы. Плакать я не собирался.

— Ты проиграл, — Андрин схватил меня за волосы на затылке и дёрнул вверх. — На ноги, Мальчик.

Я вскочил, срывая с глаз платок. Моргая, протянул ему ткань обратно. Она была пропитана слезами. Меня мутило от стыда.

— Мальчик, — Андрин присел, чтобы встретиться со мной взглядом, положив руку мне на плечо. — Поражение имеет последствия. Ты ведь понимаешь это, да?

Я кивнул, готовясь к удару. Андрин всегда бил меня под ключицу, чтобы не оставалось синяков на видимых местах и вопросов от начальства.

— И ты не смог от меня убежать. Каким наставником я буду, если не накажу тебя за то, что ты не тренировал свои навыки выживания? — его глаза сморщились в фальшивом сочувствии.

Я не ответил.

— Ты получишь своё наказание, но не сегодня. Сегодня твой день рождения. Иди спать.

Я замер. Андрин никогда не откладывал наказание. Он всегда получал особое удовольствие от его исполнения. Но… он просто стоял, ожидая, когда я уйду. В конце концов, я ушёл. Добежал через лес до интерната. До своей комнаты.

Закрыл дверь, рухнул на кровать и разревелся, как маленькая тряпка.

Слёзы текли быстро и горячо, и я вырубился, как подкошенный.

На следующее утро, когда я проснулся, Ареса не было.

Чёрт. Я забыл открыть ему окно.

Я быстро вскочил, подошёл к окну и распахнул его. Всё тело ломило, а голени и колени были облеплены засохшей кровью.

— Арес! — позвал я. — Заходи. Прости, я…

Дальнейшее застряло в горле.

Арес лежал на моём подоконнике.

Безжизненный.

Под его телом торчала маленькая записка:

С днём рождения, Мальчик.

ГЛАВА 5

ТЕЙТ

Я дождался, пока Джиа уйдёт, и только тогда направился в свой кабинет. По коже пробежали мурашки. Я снова был в тёмном лесу.

Холодный. Голый. С тошнотворным приливом адреналина.

Наконец-то я остался один. Здесь, за закрытыми дверями, я сбросил с себя маску вежливости. Спокойствия. Сорвал бабочку. Скинул туфли. Выдавил шесть доз антисептика. Прочитал любимую строку из «Алисы в стране чудес»:

«Не все, кто блуждает, заблудились».

Но дыхание всё равно сбивалось. Сколько бы воздуха я ни вдыхал, лёгким было мало.

Прошло восемь часов с тех пор, как я в последний раз выполнял свои ритуалы.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Несколько часов без решения математических задач, без дезинфекции, без перечитывания любимых абзацев — и я задыхался, чувствовал, что теряю контроль.

Я раскрыл толстый том по абстрактной алгебре. Взял ручку и начал решать уравнения. Математика меня успокаивала. Она выключала все остальные мысли в голове. Обычно я завершал каждый час бодрствования хотя бы одной-двумя страницами задач. Но сегодня это было невозможно. Когда я выпадал из рутины, я переставал ясно мыслить. Допускал ошибки.

Так я и оказался помолвлен со своей чёртовой ассистенткой.

Я не хотел жениться на Джиа. Я хотел её уничтожить. Теперь я мог сделать и то, и другое. Всё-таки мне нужен был преемник. Кто-то, кто унаследует эту империю руин.

И я не мог придумать лучшего кандидата, чем моя ассистентка.

Красивая. Умная. Способная.

Невыносимая.

Но причина, по которой я её ненавидел, не имела отношения к тому, какая она как человек. Я был прагматиком. Умел разделять.

Да, она подойдёт. Нужно будет просто избавиться от неё, когда перестанет быть полезной. Как и от других до неё.

Детей я оставлю себе. Добьюсь полной опеки.

Я слишком богат, чтобы допустить другой исход.

Я закончил одну страницу. Потом ещё одну. Почерк был ровным, рука — твёрдой. Напряжение постепенно сходило с плеч. С каждой решённой задачей мысли раскручивались.

Зачем я это сделал? Зачем предложил ей выйти за меня? Мог бы просто переспать.

Но нет. Этого было бы мало. Я хотел не одну ночь с ней. Я хотел все её ночи. И дни тоже. И я хотел перестать делить её время с какими-то случайными хахалями с дейтинг-приложений. Хотел полностью поглотить её так же, как она поглощала меня. Затащить в ту же тёмную кроличью нору, в которой жил я. Заставить заплатить за то, что она сделала много лет назад.

Я мог поклоняться её телу и презирать душу. Наконец-то я собирался относиться к ней так, как она заслуживала — как к ещё одной тёплой, готовой на всё дырке, лишь бы получить мою фамилию и доступ к моему кошельку.

Эта дрянь всегда была красива, но сегодня она была завораживающей. А когда она решила ту задачу… когда положила ручку до того, как истекли десять секунд…

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. В штанах стало тесно.

Кривое дерево никогда не выпрямишь, — говорил Андрин.

Он, конечно, был прав. Выбирать жену по её математическим способностям — уровень безумия, до которого многим подонкам ещё расти и расти.

Оставалось только решить мелкую деталь — устроить её мать в ту экспериментальную клинику.

— Siri, позвони Ахиллесу Ферранте, — бросил я.

Ахиллес был заместителем босса Каморры и человеком, который умел делать дела.

Siri пропела подтверждение, и пошли гудки.

— Пять утра, блядь, — ответил Ахиллес, звуча абсолютно бодро. — Кто-то лучше бы уже был мёртв.

— Не знал, что у мафиози есть рабочие часы.

— Осторожнее, — я услышал, как он прикурил сигарету. — А то однажды проснёшься с этой своей умной пастью, набитой взрывчаткой.

— Мне нужно, чтобы ты протолкнул кое-кого в специальную программу для пациентов с деменцией в госпитале «Норт-Ист Дженерал». Очень закрытую.

— Думал, у тебя нет семьи.

— Это для коллеги.

Он нахмурился:

— Лезть в медицину — рискованно.

Я услышал женский стон. В случае с Ахиллесом я был уверен, что он не ублажает, а убивает её.

— Тут потребуется много взяток, взломов систем и, возможно, несчастных случаев. Какой бюджет?

— Безлимит.

— Хорошо. Для людей с манией величия у нас особые расценки за нарушение кодекса Title 18, Section 1347.