— Мам, пап, я влюбилась, — слова, которые я еще недавно боялась произнести наедине с собой, даются легко. — Вернее не так, я люблю.

Папа довольно хлопает ладонью по столу, отчего чашки подпрыгивают, а теплый чай едва не выплескивается на скатерть.

— Ну вот и славно, доченька, рад за тебя! Я говорил твоей маме, что у тебя все будет хорошо, а она не верила! А кто он? Кто тот новый мужчина? Расскажи…

Ой, блин… Остается только надеяться, что родители не осудят мой выбор. На удачу скрещиваю пальцы на руках и рассказываю про стального короля.

— Опять? — как-то обреченно выдыхает мама, — Светик, ты опять влюбилась в богатого? Ну зачем…?

— Мам… — я пытаюсь подобрать слова, но не получается. Как объяснить, что я не искала мужчину из элиты? Как донести, что любовь не дает выбора? Она не спрашивает, а обрушивается на голову, а дальше делай что хочешь.

Помощь приходит со стороны.

— Ой, мать, хватит причитать! Можно подумать, наша дочь специально гоняется за богатенькими! Что поделать, если они сами ее выбирают? Не в деньгах счастье.

— Это точно. Надеюсь, твой новый мужчина не окажется таким, как… — мама на мгновение замолкает и прикрывает рот ладошкой, а я понимаю, что имя Макса, которое так и не прозвучало, уже не царапает слух, не причиняет боль.

Время не лечит, не избавляет от шрамов предательства, но позволяет учиться дышать заново, жить с памятью и тяжелым опытом. Да, что нас не убивает — делает сильнее.

— Не окажется, мамуль, — не сдерживаюсь, срываюсь с места, обнимаю маму со спины, а через несколько секунд чувствую на своей спине теплые ладони папы, который обнимает нас двоих. — Все будет хорошо, я знаю. Олег меня любит.

Вырваться из родного дома получается только к вечеру. Я показываю родителям фотографии босса, найденные в сети, рассказываю о поездке в Ярославль. Когда память подбрасывает пикантные моменты того утра, мои щеки начинают полыхать от смущения и…

Черт, я так счастлива!

— Ну ладно, доченька, вижу, что у тебя все хорошо. Ты езжай, делами занимайся и отдыхать не забывай, договорились? — папа буквально выцарапывает меня из рук мамы, пеленает в объятиях любимую жену и ворчит ей в макушку. — Ну все, все, успокойся. Не мучай дочку, она и так тебе все рассказала. Всему свое время, не спеши и не паникуй.

— Олег, ну как же…, — недовольно ворчит мама, — а если он…

Да, у меня теперь два Олега: папа и любимый мужчина. Повезло мне. Мои родители уже столько лет вместе, а папа до сих пор… Ух, аж до мурашек! Как много эмоций навалилось!

— Цыц, я сказал! Хватит каркать! Что ты тут беду пророчишь? Все будет хорошо. Ты ступай, доченька, а я пока проведу с твоей мамой воспитательную работу, — мурлычет-баюкает папа. — Не волнуйся за нас, ты счастлива, а значит и мы — тоже.

Я уезжаю с чистым сердцем и с улыбкой на губах. «Шкода» стартует по знакомому маршруту в сторону квартиры.

Лето.

Солнце.

Любовь.

Время несется, как протон в адронном коллайдере. Работать с Олегом становится невозможно: едва мы оказываемся наедине, как все планы летят в сторону, а пуговицы — на пол. Да, именно так!

Я люблю своего мужчину, бабочки в животе сходят с ума. Однажды я где-то прочитала, что ощущение «бабочек» не является индикатором «настоящих чувств». Они — сигнал, выброс гормонов, которые невозможно контролировать, а не показатель любви. И ладно! Я обожаю каждую свою бабочку!

На моем рабочем столе загорается красная кнопка селектора.

— Светлана, зайдите ко мне.

Игра продолжается. Для всех мы начальник и помощник, но в последнее время я слишком часто ловлю на себе косые взгляды, когда обедаю в кафе. Люди замечают, оценивают, перешептываются. Совсем скоро тайное станет явным.

— Слушаю, Олег Романович, — я стою в дверях с блокнотом в руке и игнорирую приглашающий жест стального короля. Нет уж, я знаю, что будет, если подойти слишком близко, но дистанция меня не спасает. Логинов двигается плавно, как тень и также бесшумно, за пару секунд сокращает расстояние между нами до нуля.

— Олег, что ты творишь?! В кабинет могут войти, я не закрыла дверь, — шиплю, как кошка, а в животе снова звучит нежная музыка и сказочные бабочки устраивают очередной хоровод. — Отпусти меня!

Приказ? Просьба? Ха! Мой писк больше похож на молитву. Ласковый и нежный стальной король плавит меня в своих объятиях, мозг складывает полномочия и выходит из чата. На какое-то время забываю, где я, зачем пришла и вообще…

— Эм-м… — спустя какое-то время я буквально вырываюсь из рук любимого мужчины и судорожно привожу себя в порядок. — Олег, что ты хотел?

— Тебя.

— Олег…

— Ну ладно, уговорила, — Логинов неторопливо поправляет узел галстука и демонстративно застегивает пуговицы на своей рубашке, а я чувствую, что краснею. Пытаюсь вспомнить, когда успела их расстегнуть, но память предпочитает помалкивать, предлагая только ощущение горячей кожи под кончиками моих пальцев. Между мной и Олегом так искрит, что любой диалог то и дело грозит перерасти в… очень личный, горячий и горизонтальный.

— У меня через два часа запись интервью, — я согласно киваю, а босс довольно продолжает. — Так вот я хотел спросить: как думаешь, этот костюм нормально впишется в сценарий?

В моем сценарии Олег вообще без одежды, и это — идеальный вариант развития событий. Слышу довольное хмыканье, замечаю танцующих чертей в темных глазах.

— Прекрати! Ты это специально! — губы сами собой растягиваются в улыбке. — Насколько я помню, интервью заявлено как неофициальное, поэтому лучше…

— Так? — Логинов прерывает меня и медленно ослабляет узел галстука, который только недавно поправлял. Простой жест выглядит как адская провокация. Господи, мои мысли — мои скакуны, несутся без седла и уздечки! Шелковая полоска ткани улетает в сторону и оказывается на спинке кресла босса. Я громко сглатываю и киваю, соглашаясь. Да, так и правда лучше.

— Еще нужно? — служитель дьявола расстегивает манжеты и медленно закатывает рукава, открывая сильные запястья. Я на всякий случай делаю шаг назад. Знаю, что не поможет, но спасение утопающих — дело рук самих утопающих, так ведь? — Думаю, этого достаточно, — Олег проверяет, что обе руки открыты на одном уровне и на мгновение задумывается.

— Думаю, чего-то не хватает.

— Чего? — я иду за ним, как мышь на звук дудочки. Пусть будет то, что будет, мне все равно.

Длинные ровные пальцы Логинова прикасаются к верхней пуговице, которую он совсем недавно застегнул, и снова выпускает ее на волю. Такая же участь постигает нижнюю соседку. Воротник белой рубашки расходится в сторону, открывая взгляду загорелую кожу и яремную ямку.

Горячо! Мужчина на мгновение задумывается, сместившись к следующей пуговке, но довольно хмыкает и убирает руку.

— Думаю, этого достаточно. Все остальное — только для избранных.

Я стою, пытаясь собрать себя в кучу. Мысли разбежались, как тараканы, руки до сих пор подрагивают от желания прикоснуться, а ноги напоминают тяжелые мешки с ватой.

— Думаю, что и правда достаточно, — мой голос звучит хрипло и жалко. — Получилось очень даже ничего…

— Ничего?! — Логинов делает шаг, а я взвизгиваю и пулей вылетаю из кабинета. Смех рвется из груди, в крови бурлит адский коктейль из гормонов. Господи, дай мне сил, чтобы не только любить этого мужчину, но еще и работать с ним!

Стальной король меня не преследует, остается в кабинете: надо доделать дела перед тем, как отправиться на запись интервью. Неугомонные бабочки щекочут мой живот прикосновением своих крылышек, толкают на провокацию.

«Спасибо за стриптиз, мне понравилось».

Отправляю текст соседу за стеной и стучу по тачпаду, пробуждая ноутбук от спячки. Возвращаюсь к телефону. Обе галочки синие, сообщение получено и прочитано. Отлично, последнее слово осталось за мной. Однако моя радость длилась недолго.

«Это я еще даже не старался. Так, импровизация» отзывается сосед, он же — босс.

«Для тебя у меня заготовлена другая программа».