Потомок Ильича Однажды Крупская Надежда, Cнимая верхнюю одежду, Сказала нежно Ильичу: «Ильич, я так тебя хочу! К чему меня не замечаешь, Одета ль я иль неглиже?! Последний раз с тобой встречались Для этой цели в шалаше! Я ль ни соратник, ни подруга, Чья грудь объёмна и упруга? Сдается, крутишь ты роман, Как встарь с товарищем Арманд? Поди скорей к моей постели, Не верю, что к жене остыл, Ты прояви хоть раз на деле Свой революционный пыл!» «Надюша, что за разговоры, – сказал Ильич, прищурив глаз, — Тут, понимаешь ли, Аврора К началу боя ждет приказ! А этот бой, он трудный самый, Тебе ли этого не знать? Или ВКПб программу Ты поленилась прочитать? Оставь нелепую затею, Товарищ, нам ли быть в тоске? Придет Октябрь и отымею, Глядишь, аж на броневике!» Но не сдержал Владимир слово, Судьба была к нему сурова! Не дрогнул в августе наган, В руках эсерки Ф. Каплан! Хирел Ильич, хоть был не старый, Сердца партийцев бередя, Инсульты, попросту – удары До гроба довели вождя. Надежда – партии святая, Одна угасла, как свеча, Но я в душе себя считаю, Прямым потомком Ильича! Смерть одинокого человека
Муха плещется в кефире, За окном чернеет снег, В однокомнатной квартире Умирает человек. Валидола вскрыта пачка, На столе Новопассит, Смерть безмолвная чудачка, В кресле выцветшем сидит. Мрачна сонная обитель, Предпоследних дней причал, Ангел, грешных душ хранитель, Где-то нынче заплутал. Суетливо сердце бьется, Где же ты – последний вздох? Бес язвительно смеется, Плачет бородатый Бог. Что поделать? В бренном мире Все конечно, все вранье… Муха плавает в кефире, Чем же лучше ты нее? Старушка В коммунальной комнатушке, Чай оставив на плите, Умерла одна старушка В совершенной нищете. Никуда не выходила Из квартиры восемь дней, Но когда чуть засмердило, Люди вспомнили о ней. Ни родни какой, ни мужа Не осталось у нее, Лишь в углу кошачья лужа Да прогнившее тряпье. Все при виде этой гнили Дружно предались тоске, Тем не менее схоронили В целлофановом мешке. Вещи вынесли из дома, Кошку сдали на убой, Дали взятку управдому И вселились всей гурьбой, Там, решив, что поимели Ключевой момент судьбы, Ровно через две недели Передохли, как клопы. Был старухе я приятен Иль противен, Бог судья, Но по воле обстоятельств Здесь живу сегодня я. Ночью снятся мне кошмары, Утром тоже тяжело, И мерещатся удары, Сквозь оконное стекло. Это рвется в дом старуха, Акт возмездия вершить, Знать, в душе осталась мука, Знать, умела согрешить. Изабеллой полусладкой Разбавляю цепь невзгод, Сам же думаю украдкой: «Скоро, скоро мой черед…» Призрак нищеты В моем доме поселился Призрак нищеты, В кресле дряхлом развалился — Ест мои мечты. Жрет мое воображение, Пьет иллюзий мед, Больше нет во мне сомненья, Он меня убьет. Важно курит папиросы, Сыплет пепел лет, И на все мои вопросы Отвечает: НЕТ! Сеет мне в душе ненастье, Нагоняет страх, Шепчет тихо: «Твое счастье, Вовсе не в деньгах.» Ах, если бы я был богат… Ах, если бы я был богат, Тебя б осыпал всю цветами, Сапфиры в тысячу карат, Не мелочась дарил горстями. Я б освежал твой автопарк Новинками из автопрома, И твой портрет писать был рад Художник модный Ник. Сафронов. Я б подарил большой дворец, По меньшей мере – пятизвездный, И самый дорогой певец Тебе спевал бы «хеппи бёздей»! Эх! Если бы я был богат, Я б не был склонен к сантиментам, Ну а пока дарю закат, Звезду, Луну и комплименты, Дарю недорогой цветок, Духи и шмотки с распродажи… (Мы ж ездим в «Центр», тот что «Сток», На праздник в «Остин» ходим, даже.) Я счастья тихого гарант, Ловящий кайф в земных заботах, Не плачь, мы ж ходим в ресторан Два раза в месяц по субботам!? Такая жизнь, увы, мой друг, У каждого свое веселье, Нас ждет Мисхора знойный юг, (На десять дней в конце Апреля)?! К судьбе простой претензий нет, Пусть кто-то завтракает в «Сохо», У нас с утра двойной омлет, Что тоже, видимо, неплохо. |
