— Планируешь следующий способ меня убить? — бормочет он, хриплым от сна голосом.

Я задумчиво мычу.

— Думаю, цианид может быть лучшим вариантом. У меня ужасный прицел.

— Слава богу.

Кейдж вылезает из кровати и тянется руками вверх. Когда мышцы его спины напрягаются, я замечаю царапины, оставленные мной. Мое собственное личное заявление на него.

Он оглядывается на меня, и его глаза блуждают по моему обнаженному телу.

— Такая чертовски сногсшибательная.

С широкой улыбкой я приподнимаюсь и целую его.

— Иди в душ. Я приготовлю завтрак.

Быстро накинув одну из его футболок, я собираюсь уйти, когда он шлепает меня по заднице.

— Да, рабыня, — дразнит он. — Иди на кухню и готовь мне еду.

Я поворачиваюсь и вскидываю на него бровь.

— Знаешь, ты как-то слишком радуешься моей стряпне, учитывая, что я только что угрожала тебя отравить.

Улыбка мгновенно исчезает с его лица, и я не могу не чувствовать удовлетворения, разворачиваясь и уходя. И если у меня бабочки в животе от тихого смешка, который я слышу за спиной, это никого, кроме меня, не касается.

Мне требуется несколько минут, чтобы найти все необходимые ингредиенты. Яйца легко находятся в холодильнике, как и бекон, но со сковородой возникает проблема. Я обыскиваю все шкафчики на кухне, но так и не могу ее найти.

— Что ты ищешь? — спрашивает Бени, заставляя меня подпрыгнуть.

Я разочарованно вздыхаю.

— Сковороду.

Ухмылка пробивается сквозь его серьезность, будто он изо всех сил старается не смеяться и почти проигрывает, когда он подходит ближе и снимает сковороду с того места, где она висела — прямо перед моим лицом. Я закатываю глаза и забираю ее у него.

— Спасибо.

— Без проблем, — отвечает он.

Как только все готово и на плите, у меня наконец появляется шанс ответить Нессе. Она заваливала меня сообщениями с тех пор, как я вчера днем написала ей. И судя по тридцати семи непрочитанным сообщениям, она, наверное, волнуется за меня.

Я: Прости. Замоталась кое с чем. Как ты? Я так скучаю.

Три маленькие точки, означающие, что она печатает, появляются в считанные секунды.

НЕССА: Замоталась с чем-то или с кем-то? Когда ты вернешься домой?

Я тихонько посмеиваюсь про себя. Это в духе Нессы — сразу предположить, что дело в сексе. Хотя, по правде говоря, именно этим мы и занимались, но все же. Кажется, с тех пор как нам исполнилось шестнадцать, не было ни дня, чтобы ее мысли не витали в грязных водах.

Решив проигнорировать первый вопрос, я отвечаю на второй.

Я: Я пока не совсем уверена, но когда вернусь, ты узнаешь первой.

Я только нажимаю «отправить», когда раздается звонок в дверь и Бени идет посмотреть, кто там. Сначала я ничего не слышу, но затем голос, эхом разносящийся по прихожей и кухне, способен испортить день кому угодно.

— Бени, — приветствует она его, но таким тоном, будто считает себя лучше его. — Всегда такое удовольствие.

— Хотел бы я сказать то же самое, — парирует он.

Каблуки цокают по полу, когда она подходит ближе, и когда она наконец добирается до кухни, я понимаю по выражению ее лица, что я последний человек, которого она ожидала здесь увидеть. Рядом никого нет, так что нет нужды притворяться и скрывать свое отвращение ко мне.

— Ты как запущенный случай герпеса, — говорит она со вздохом. — Я думала, от тебя избавились.

Взяв кусочек бекона с тарелки, я прислоняюсь к стойке и самодовольно усмехаюсь.

— Может, стоит поговорить с врачом, если у тебя обострение. Я слышала, лекарства нет, но он может лечить симптомы.

Ее и так короткий предохранитель уже сработал, когда она закатывает глаза и фыркает.

— Разве ты не должна быть умной? Тупость не в твоем стиле.

— А отчаяние — не в твоем, — огрызаюсь я в ответ. — Ты вообще что здесь делаешь?

— Я собирался спросить то же самое, — говорит Кейдж, появляясь в дверях спальни.

Он выглядит как греческий бог с полотенцем на бедрах. Просто глядя на него, у меня пересыхает во рту, и я искренне ненавижу тот факт, что Виола тоже видит его таким. Видеть, как она смотрит на него, заставляет меня желать выцарапать ей глаза ногтями.

— Ну, я пришла поздравить тебя с тем, что ты разобрался... — Она жестом указывает на меня сверху вниз. — с этим, но теперь вижу, что нет. Нико сказал, ты от нее избавился.

Кейдж смотрит на меня и улыбается, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне.

— Что ж, Нико нужно преподнести урок насчет того, чтобы держать свой гребаный рот на замке.

Виоле ничего не остается, кроме как смотреть, как Кейдж берет меня за подбородок и наклоняется поцеловать. Он вкладывает в это почти все, что у него есть, буквально высасывая воздух из моих легких. И когда он отстраняется, самодовольная усмешка на его лице говорит мне, что он это знает.

— Саксон никуда не денется, — говорит он ей, все еще не отрывая от меня взгляда, затем поворачивается и смотрит на нее. — Она здесь, чтобы остаться, так что либо научись с этим жить, либо убирайся к черту. Желательно последнее, если уж быть честными.

И вот так, на каждый мой вопрос получен ответ, когда он хватает кусочек бекона и уходит, оставляя Виолу, мысленно мечущую в меня кинжалы.

Шах и мат, сучка.

Рассудительно мыслить в условиях хаоса никогда не было моей сильной стороной. В конце концов, я зашла в свою бывшую спальню, открыла шкаф и вышла оттуда с гребаной спортивной сумкой, полной личных вещей. Независимо от того, куда я собиралась попасть, одежда бы пригодилась, именно поэтому я нахожусь в дизайнерском бутике далеко за час после закрытия.

Мы планировали приехать раньше, но немного... отвлеклись. Когда мы наконец выбрались из спальни достаточно надолго, чтобы сесть в гребаную машину, у магазина нас встретила табличка «Закрыто». Я пыталась сказать Кейджу, что можем прийти в другой день, но он и слушать не хотел. Он постучал в дверь и предложил очень недовольным работникам внутри по тысяче долларов каждому, лишь бы нас впустили взять кое-какие вещи.