Я прислоняюсь головой к стене, и он целует мою шею.

— Ты бы никогда не допустил этого. Ты ведешь себя как бездушный монстр, но я не уверена, что верю в это.

— Ааа, безнадежный романтик в тебе думает, что может спасти меня от тьмы, — язвительно говорит он и отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Даже моя фамилия означает «ЗЛО», детка. Меня не спасти.

Обеими руками он хватает мою футболку и разрывает ее пополам. Обрывки падают на пол, и я смотрю на него сквозь ресницы.

— Как бы это ни было сексуально, если ты будешь так продолжать, у меня не останется одежды.

Он смотрит на меня, ожидая, что я продолжу, а когда я этого не делаю, он ухмыляется.

— Я не вижу в этом проблемы.

Я отвечаю ему такой же самодовольной улыбкой.

— О, в таком случае, может, пригласим твоих парней на вечеринку для вуайеристов? В смысле, раз я теперь практикую нудизм и все такое, это же не проблема, верно?

Из его горла раздается животный рык, будто он хочет отпугнуть всех в радиусе пяти миль.

— Пусть они увидят даже слишком глубокое декольте, и я заставлю тебя носить чертову парку до конца твоей жизни.

Не буду врать, ревнивый Кейдж — самая сексуальная его версия. То, как он буквально разорвал бы кого-то на куски за то, что тот слишком долго на меня смотрел, — это трогает меня до глубины души.

Взяв мою нижнюю губу между зубами, он потянул за нее и вызвал у меня хриплый стон. Мои руки неловко возились с его ремнем, как будто я сойду с ума, если не впущу его в себя как можно скорее. Он, должно быть, чувствовал то же самое, потому что в тот момент, когда я спустила его штаны и его член выскочил на свободу, он поднял меня и прижал к стене, приставив свой член к моему входу.

Когда он вошел в меня, комната наполнилась звуками облегчения. Мои ногти впиваются ему в плечи, когда я сжимаюсь вокруг него. Одной рукой он крепко держит меня за талию, фиксируя на месте, а другая скользит вверх по спине, пока он не вцепляется в мои волосы, запрокидывая мою голову назад.

Его губы скользят по моему подбородку, его зубы скользят по моему бьющемуся пульсу. Его горячее дыхание на моей шее вызывает удовольствие, заставляя мою спину выгибаться еще больше, а таз подниматься к нему, так что он углубляется во мне, а мой клитор трется о его живот.

Я чувствую себя нужной, горячей и отчаянной, но также чертовски живой. Я знаю, что еще несколько толчков, и я буду там, на грани. Утону в безжалостном удовольствии, которое только он может мне дать.

— Ты пыталась меня убить, черт возьми, — рычит он, толкаясь в меня сильнее. — А теперь я заставлю тебя пожалеть, что не сделала этого.

Он выходит из меня так быстро, что я вздыхаю от потери его. От потери моего оргазма. Я была так близка, что могла бы убить его. Как он и обещал.

Он сбрасывает вещи со своего стола. Документы, ручки, даже его компьютер летит на пол.

— На стол, — приказывает он. — На четвереньки, задницей ко мне.

Его слова как электрический ток пронзили меня. Я иду на шатких ногах к его столу и соблазнительно медленно наклоняюсь над ним.

Кейдж издает низкое рычание, когда я раздвигаю ноги и мое возбуждение медленно стекает по внутренней стороне бедер.

Я чувствую его тепло за спиной, глядя на стену. Его обещание мучить меня заставляет мое тело дрожать, пока я жду, уставившись в стену перед собой. Его мозолистые руки скользят по моим бедрам, с силой хватая меня за задницу. Я слышу влажный хлопок, прежде чем чувствую, как он раздвигает мои ягодицы, и его палец оказывается прямо там. Я напрягаюсь, а потом расслабляюсь, представляя, как это будет. Мысли о том, что он возьмет меня таким образом, пробудили во мне восхитительный интерес, который я хочу исследовать.

Медленно он вводит палец до первого сустава. Это так непривычно и так тесно, что на лбу выступает капелька пота, а тело начинает пылать.

— Однажды я заполню и эту дырочку, — рычит он. — Не будет ни одной части твоего тела, которая не принадлежала бы мне, Габбана.

Он вытаскивает палец и заменяет его языком. Я выгибаю спину, когда он проводит языком от моей задницы к клитору. Он работает усердно, кружа языком вокруг него, сося и покусывая его зубами. Его палец проникает в меня, пока он продолжает свое наступление. Все начинает дрожать, мое тело двигается при каждом ударе его руки. Мой живот становится горячим, и я так близка, что улыбаюсь, но как раз когда я собираюсь кончить, он исчезает полностью.

— Ублюдок, — шиплю я.

— Посмотри на себя, ты так чертовски нуждаешься, что пачкаешь мой стол.

Его рука опускается на мою спину, когда он прижимает мою грудь к столу, а моя задница все еще в воздухе. Я чувствую, как он входит в мою киску, и вздыхаю с облегчением, но вместо этого он делает медленные, неглубокие толчки, пока я не превращаюсь в беспорядочную смесь стонов и обещаний.

Он не дает мне кончить.

Не дает мне найти экстаз в нем.

Он снова выходит и подходит ко мне. Его член твердый и блестит от моих соков. И, судя по тому, как пульсирует его головка, дело в том, что он не кончил ранее, когда трахал меня рукояткой ножа вместо своего члена.

— Заставь меня кончить, — приказывает он. — Ртом. Живо.

Я поднимаюсь и жадно сосу его между губами. Прежде чем я успеваю начать свою месть, он хватает меня за подбородок, а другой рукой — за волосы, лишая меня всякого контроля. Его толчки сильные, быстрые и безжалостные.

Я сосредотачиваюсь на дыхании через нос, пока мои глаза слезятся, но ничто из этого не помогает от глубокой, мучительной боли, которую я чувствую.

Она только нарастает, не имея выхода.

С последним сильным толчком его голова откидывается назад, он напрягается — глубокий стон вибрирует в его горле, когда он опустошается в моем горле. Я глотаю каждую каплю, которую он дает мне, пока ничего не остается.

Не поднимая головы, я принимаю свое наказание и лишь надеюсь, что позже он сменит гнев на милость, но он протягивает руку и хватает меня за подбородок. Когда он заставляет меня встретиться с ним взглядом, я вижу в его глазах ответный зловещий блеск.

— Я еще далеко не закончил с тобой.

Я просыпаюсь утром, чувствуя восхитительную боль во всем теле после ночных похождений. Верный своему слову, он часами не давал мне кончить, пока боль не заставила меня умолять о разрядке. И тогда, и только тогда, он мне ее дал.

Кейдж мирно спит рядом, или по крайней мере так кажется, пока я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Через тридцать секунд он приоткрывает один глаз и стонет.