— А тебя это интересует? — весело спрашивает он, отклоняясь назад.

Слабо улыбаясь, качаю головой. Нет. Меня интересует простое счастье. Верный муж и укромный уголок моего личного рая на земле, в котором всегда будет уютно и безопасно.

— Я не могу исправить прошлого, Алин. И моя вина, конечно же, во всем, что случилось, тоже есть.

— Хочешь сказать, что ты на самом деле виноват в смерти Авроры? — ужасаюсь я.

— Нет, конечно. — спокойно парирует он. Он так спокойно это произносит, что я понимаю: не врет. — Но в том, что отвернулся от своей жены, виноват безусловно. Но я учусь на своих ошибках.

— Что, неужели Кассандру с Марфой таки выгнал? — приподнимаю я бровь.

— Пока нет. Ай! Алина! Не щипайся! Я не могу этого сделать, пока идет расследование, — посмеивается он и притягивает меня обратно в свои руки. — Но, как только все закончится, их в замке не будет.

— Меня тоже, — бурчу я.

— Ты опять?! — восклицает он.

— Я серьезно! Хочешь попробовать построить отношения — придумай что-то! Меня наизнанку выворачивает при мысли, что ты на каждом углу с ней кувыркался.

— Во-первых, это было всего лишь раз. И я был не совсем трезв, — говорит он.

— Что это? — тычу пальцем в его щеку. — Ты покраснел! Неужто стыдно, господин Арден?

— Допустим, госпожа Арден.

— Госпожа Вен Тиаз, — поправляю его.

— Недоразумение какое, — ворчит он.

И мы с ним одновременно смеемся.

— Подожди меня, пожалуйста, здесь, ладно? — указательным пальцем он легонько ведет по спинке моего носа.

Господи! Что это за порхание в моем животе? Бабочки? Вы там откуда взялись-то, родимые?

— Угу, — только и мычу я.

Он уходит, оставляя меня один на один с противоречивыми чувствами. А спустя долгих десять минут возвращается.

— Алин, нас ждет король…

Пока мы добираемся до королевского дворца, меня знатно потряхивает от волнения. Не понимаю, чего ожидать. В голове рисуются картины одна страшнее другой.

— Успокойся, — моя дрожащая ладонь скрывается в огромной теплой руке Бернарда. — Ты не преступница.

— По тому, что сообщили представители укрума, именно она и есть, — дрожащим голосом отвечаю ему.

Я не замечаю природы, которая проносится за окном повозки. Хотя обычно для меня путешествия, пусть и короткие, особый вид удовольствия. Так я узнаю мир, его жителей и тех, кто обитает в незаселенных местах. Но сейчас просто не в состоянии оценить красоты здешних мест.

— Перестань, — хрипло посмеивается Бернард. — Они просто не так выразились.

Мне остается лишь довериться его словам.

Дорога пролетает незаметно. Мы въезжаем в поселок. Здесь кипит жизнь. Ребятишки бегают, резвятся на свежем воздухе. Взрослые заняты каждый своими делами. Еще в тот раз, когда я приезжала сюда с Софией, меня очаровала атмосфера, царящая здесь. Пузатые домики с соломенными крышами стоят бок о бок. Почти на каждом пестреют вывески, указывая , чем занимаются живущие в них семьи. Канцелярия, кожух, бытовка, столовая: лишь малая часть того, что я успеваю подметить. Эх-х, как бы мне хотелось побывать в каждом из них. Посмотреть, понюхать, потрогать, купить что-то необычное.

— Драконово Логово — промышленный остров, — начинает рассказ Бернард. — Испокон веков здесь в основном жили рабочие семьи. Пышные церемонии и балы чужды местным жителям. Здесь все по-простому. Нет давящей атмосферы и вычурности.

По интонации, с которой он все это говорит, я понимаю, что он любит это место.

— Но ты-то предпочитаешь королевский дворец, — замечаю я.

— Я вынужден там бывать довольно часто по роду деятельности.

— В чем заключается твоя работа? — несмотря на гнетущее волнение, мне действительно интересно, чем он занимается. Глаза Бернарда загораются в ответ на мой вопрос. Ему льстит, что я интересуюсь его работой.

— Я из рода огненных сталелитейщиков, Алин. Моя семья построила первый завод по выплавке металла из руды с последующей переработкой. На моих заводах производят все, что необходимо военной промышленности. Мы выпускаем и поставляем продукцию на соседний остров, на котором стоят оборонные предприятия королевства.

Мне даже представить сложно, как работает сталелитейный завод . В воспоминаниях о прошлой жизни на Земле все еще хранится фрагмент: я попала на производство металлоконструкций для многоэтажных зданий. Ходила там с экскурсоводом и, как ребенок, восторгалась всем, что было позволено увидеть.

— Хочешь посмотреть? — вдруг спрашивает Бернард.

— Как ты узнал? — изумляюсь. И чуть недовольно морщусь. Он же мысли мои читать теперь может.

— Тебе неприятно, что я узнал? — несколько недоуменно уточняет он.

— Дело не в этом, — хмурюсь в ответ.

— А в чем тогда?

Где-то с минуту я молчу, пытаясь сформулировать у себя в голове, что конкретно мне не понравилось.

— Наверное, в том, что ты теперь без спроса можешь узнать все мои потаенные мысли, даже не предназначенные для остальных, — отвечаю ему и, отворачиваюсь к окну .

— Алин, посмотри на меня, — Бернард подцепляет мой подбородок пальцами и, чуть надавив, поворачивает мою голову к себе. — Каждую мысль, поверь, я не смогу уловить и прочесть. Тем более пока мы с тобой не соединились… окончательно, — хрипло заканчивает он.

В крови, которая бежит по моим венам, разгорается настоящий пожар. То, как он произносит последнюю фразу, заставляет меня мысленно рисовать яркие картины. И от них становится невыносимо стыдно и приятно одновременно. Сколько еще я смогу вот так сторониться сама и держать на расстоянии его?

Не спорю, я пока еще не имела возможности познакомиться с большим количеством мужчин. Ведь только недавно обрела себя, можно сказать. Все самое интересное лишь впереди. Но… Нужно честно задать себе вопрос и получить на него не менее честный ответ: а хочу ли я обрести это знание?

Каким-то совершенно сумасшедшим образом в Бернарде я ощущаю родственную душу. Теперь, имея вполне обоснованные подозрения, что Аврора не была тихой и милой девочкой, которую насильно выдали замуж, Бернард предстает другим. И я невольно задаюсь вопросом: а как он должен был вести себя в семье, где чувствует свою ненужность? Он возвращался в дом, в котором хозяйке было наплевать, что ест ее муж, как проводит время после тяжелого дня, о чем думает, о чем переживает. Ведь Бернард живой. Да, мужчина. Да, должен быть более сдержанным. Но в нем течет горячая кровь. И он не святой. Уже просто приходя на эту землю мы становимся грешниками. Так вправе ли я судить его?

Морщусь от собственных мыслей. Кассандра мне до сих пор стоит поперек горла. Но пока у меня нет весомых оснований не верить словам Бернарда, что с ней и Марфой будет мгновенно покончено, едва завершится расследование. И потом… Он не уезжает в свой дом. Он со мной. Ни на шаг не отходит. И я невольно все чаще спрашиваю себя: дело только лишь в моей пришедшей в этот мир душе? Или мы просто две половинки потерявшиеся в бескрайнем океане Вселенной, родившиеся в разных мирах, а теперь нашедшие друг друга?

— Алин? — странно тихо зовет меня Бернард.

А мой взгляд тем временем плавно скользит от наших переплетенных пальцев вверх, на его лицо. Я подмечаю все: сияющие в свете солнца стальные глаза, небольшую горбинку носа, которую раньше не замечала, складочку возле правого уголка губ, выдающую волнение, подрагивающую синюю венку на мощной шее.

Драконица внутри меня внезапно потягивается и плотоядно облизывается. Я чувствую, что тело распаляется рядом с этим мужчиной. Мне хочется большего. Хочется оказать в темноте спальни рядом с Бернардом. Как наяву вижу, что сажусь сверху. Мы все еще одеты, но обнажены душами. Мы не торопимся. Зачем? Кажется, все время мира принадлежит нам двоим. Нет споров и разногласий. Молчание, царящее между нами, не давит. Оно окутывает невесомой пеленой, отделяя от всего остального мира.

— Алина, — хрипло шепчет Бернард. Мои глаза снова смотрят в его. Взгляд подернут туманной дымкой. Он чувствует это? Чувствует, как я тянусь к нему?