А это еще что такое? В панике мечусь между взглядами Густава и Максвела.

— Но прежде чем до этого дойдет, — голос судьи становится ниже, и по моей коже бегут мурашки, — будет проведено расследование.

— О чем вы? Что за расследование в моем доме вы хотите провести? — рычит Бернард.

— Я не видел объявления о смерти вашей предыдущей жены, господин Арден, — сухо произносит мужчина. — Вы обращались к лекарям? Ходили в Сиреневую часовню? Здоровье вашей жены хромало в последнее время?

Меня пронзает током. Кончики пальцев леденеют. Я застываю каменным изваянием. На что намекает судья? Аврору убили? Но кому это было нужно? Обычная девушка, да, с титулом, но…

— Вы можете обследовать мой дом вдоль и поперек, ваша честь, мне скрывать нечего. Но, пользуясь своим положением, все же настаиваю на просьбе, — будто бы спокойно произносит почти бывший муж. — Дайте нам шанс с… — он невольно запинается, не зная, как теперь ко мне обращаться, — Авророй узнать друг друга получше. Думаю, что в этот раз недопониманий не будет.

В его глазах полыхает незамутненный мужской голод. В эту самую секунду единственное, чего жаждет его душа, — оказаться рядом со мной. Я как на ладони перед каждым мужчиной в этой зале. И Бернард подозрительно озирается украдкой, как будто имеет право на меня. Как будто сейчас он каждому мужчине посылает невидимую угрозу: она моя — не подходи! Кажется, он вот-вот сорвется с места и закроет мое тело собой. Волнение охватывает меня с головы до кончиков пальцев ног. И я не могу объяснить такого иррационального поведения даже самой себе.

Но одно для меня ясно: время наших с ним разговоров прошло. У него был шанс. Но он предпочел мне Кассандру. Так что пусть теперь кусает локти или хвост, что там у драконов самое недоступное, а у меня вот-вот начнется новая жизнь.

— Я протестую, ваша честь, — решительно заявляю во всеуслышание.

— Аврора! — рычит Бернард. Но я лишь отмахиваюсь от него.

— Я слушаю вас, госпожа… — судья будто требует от меня сделать выбор.

— Варкон вен Тиаз, — ставлю точку в «своем» неудачном браке.

До ушей доносится оглушительный треск дерева. У Бернарда все-таки сдают нервы и… Он оторвал столешницу?

Густав в ту же секунду оказывается рядом, но бывший муж лишь яростно смотрит на меня. Я не хочу никаких драк, а потому решительно обхожу брата и иду к Бернарду. Никто не ожидает подобного, и в этом мое преимущество.

— Пошли. Поговорим, — беру за руку ошалевшего от такого поступка мужчину и веду к выходу из зала.

— Госпожа Варкон, а что вы делаете? — с весельем в голосе спрашивает судья. Каким бы строгим он ни казался, а ощущение, что его забавляет сложившаяся у нас с Бернардом ситуация, преследует меня.

— Предотвращаю катастрофу. Прошу прощения, — оглянувшись произношу, прежде чем за нами с Бернардом закроется дверь.

И вот мы наедине. Тишина холла давит, заставляя меня на мгновение опустить глаза в пол. Мужской палец аккуратно подцепляет мой подбородок и тянет его вверх. Наши глаза встречаются, и я отчетливо понимаю: Бернард взволнован. Наверное, впервые вижу его таким. Учащенное дыхание вырывается с хрипом из груди. Зрачки расширены настолько, что полностью закрывают серебристую радужку. Скулы заострились, и мне хочется провести по ним пальцем, чтобы сгладить появившееся в нем напряжение.

— У тебя глаза синие, — шепчет он. — Как небо на рассвете.

Я загипнотизирована. Ничего не могу поделать с чертовым магнетизмом, который излучает его тело. Преодолевая неимоверную тягу к этому дракону, аккуратно избегаю непроизвольной ласки.

— У тебя был шанс, — обхватываю плечи руками и отхожу к витражному окну.

Бернард, словно завороженный, следует за мной. Он внимательно следит за каждым моим движением, жестом. Взволнованно потирает нижнюю губу большим пальцем, вновь и вновь скользя жадным взглядом по моему телу.

— Что ты творишь? — начинаю я разговор.

— О чем ты? — хмурится он.

— Рычишь, ломаешь столешницы. Считаешь, что разумно себя ведешь? — взмахиваю руками.

— Считаю, что борюсь за право не отпускать свое.

Я сейчас лопну от возмущения! А раньше, значит, не его было?!

— То есть, когда Кассандра сидела у тебя на коленях, когда Марфа пыталась строить из себя хозяйку, когда ты примчался домой и, ни черта не объяснив, выставил меня вон, а Кассандре отдал мою комнату, жена была не твоей? — разъяренно шиплю я.

— Аврора, — пытается перебить меня Бернард.

— Алина! — рявкаю в ответ и понимаю, что хочу оставить свое земное имя. По крайней мере, за ним нет грязи, которая тянется за Авророй.

— Алина, — мягко перекатывает на языке мое имя Бернард. И я вижу, как оно ему нравится.

— Бернард, — тяжело вздыхаю, — нам не по пути. Мне глаза с мылом вымыть хочется от последней сцены, свидетелем которой я стала в твоем доме. Я молчу уже о том, что ты изменял жене! Сам-то хоть понимаешь, как низко пал?

На этой фразе Бернард будто просыпается.

— Я пал?! — грозно переспрашивает он. — А жена, как ты считаешь, сохранила чистоту души и тела, раз хотела убежать со своим любовником, опозорив меня перед всем королевством?

— Что? — не удержавшись, вскрикиваю я.

— То, — кривится он. — Когда я выгнал Аврору, — бросает смущенный взгляд на меня и поправляется, — тебя то есть, у меня состоялась весьма «занимательная» встреча с, как оказалось, любовником моей законной жены. Как считаешь, я должен был вести любезные беседы с той, что предпочла другого?

— А ты не задумывался, что она могла не хотеть этого брака? — интересуюсь у него.

— Ты многого не знаешь, — отвечает он.

— Может быть, — зло отмахиваюсь от него. — Только вот разбираться в этом не хочу. Мне предстоит начать жизнь с нуля. Заметь, я не просила внеплановую смену места жительства. А уж тем более такую кардинальную. Поэтому прости, что не хочу копаться в чужом грязном белье. Авроры больше нет, а значит, нет женщины, с которой ты был связан. Будь мужчиной, Бернард. Отойди в сторону.

И не дожидаясь его ответа, иду обратно в зал суда. Почему-то именно сейчас я уверена, что больше сюрпризов от него не будет.

— Месяц, — доносится спокойное мне в спину.

— О чем ты? — устало оборачиваюсь.

— Я даю тебе ровно месяц, чтобы привыкнуть к этому миру, — расслабленно облокотившись на оконную раму, говорит Бернард.

— А потом что? Серенады петь начнешь под окном дома, который ты, кстати, так и не соизволил помочь восстановить? — ядовито интересуюсь я.

— А потом я покажу, каким настойчивым могу быть, Алина.

Уставившись в одну точку, задумчиво помешиваю ягодный чай в кружке. Перед носом на блюдце круассан, который еще с вечера испекла София. И вот как бы сильно я ни любила подругу, а вынуждена признать: выпечка — совершенно не ее. Откусив кусочек, недовольно морщусь и откладываю его в сторону. На дворе раннее утро, и все мои домочадцы спят. А я который день маюсь от непонятного волнения, которое не покидает мысли. Даже спать толком не получается. Мне снова и снова снятся стальные глаза, которые так и манят окунуться в их бездонную глубину. Чтоб Бернарду пусто было! Ящерица двурогая! Из груди вырывается тяжелый вздох.

Мыслями возвращаюсь в день суда. И до сих пор вспоминаю его с содроганием. Мы с Бернардом поодиночке возвращаемся в зал, который встречает нас гробовой тишиной. Я быстрым раздраженным шагом подхожу к брату и Максвелу. Оба мужчины пытаются поймать мой взгляд, но я отвожу глаза. В душе и так раздрай, на объяснения сил просто уже не хватает. Бернард же, наоборот, едва ли не насвистывает от радости, бросая на меня тягучие взгляды.

Итог: нас разводят без времени «на подумать». Я все-таки решаю оставить свое имя. То, которым меня назвала мама. Отбрасывать его, мне кажется совсем неправильным. Теперь я Алина Варкон вен Тиаз. Мне предписано пройти уроки по укладу и порядку мира, в который я попала, а также узнать историю Драконова Логова в частности.