Пять рядов по пять черных, словно покрытых резиной, прямоугольных свертков. Гарри нетерпеливо схватил один.

– А он тяжелый! – удивленно заметил он, едва не уронив его.

– Дай-ка! – Миша выхватил сверток. Гарри наклонился за следующим.

Миша взвесил сверток в руке.

– Где-то кило! – констатировал он. – Золото, что ли?

Гарри легко выпрыгнул из ямы и подойдя к ящику с инструментами выбрал большой канцелярский нож.

– Держи! – кинул он Мише.

Миша налету поймал, и выдвинув лезвие, попытался разрезать оболочку. Та с легкостью подалась.

– Аккуратнее, режь на шве! – озабоченно сказал Гарри, подходя.

– Тут нет никаких швов – ответил Миша, поудобнее перехватывая брусок.

– Я хотел сказать, по грани, – Гарри присел на корточки рядом.

– Поздно уже. Если что, засунем в середину. – Миша отогнул оболочку. Стал виден темно-желтый край. – Точно, золото! – он аккуратно стал стягивать оболочку. – Держи, что смотришь! – морщась от натуги, скомандовал он Гарри.

Гарри послушно взялся за край, и оболочка слезла, словно кожура сосиски. В руках у Гарри остался брусок золота. Слиток имел не привычную форму трапеции, как часто показывают в фильмах, или бруска с закругленными краями, – типичного представителя банковского золота. Нет, эти отличались нестандартной формой для золотых слитков, и выглядели, словно облицовочные кирпичи.

– Гляди-ка! – Гарри пальцем показал на выгравированный посредине символ. Овал, размером с перепелиное яйцо с едва угадывающимися по периметру надписями. В центре было изображено нечто, отдаленно смахивающее на меч, окруженный лентой.

– Что это значит? – спросил Миша у Гарри. Тот почесал щеку и крикнул:

– Марго!

Миша поморщился.

В двери заглянула Маргарита.

– Что тут у вас? – с любопытством спросила она. – Нашли ящик?

– Ты можешь сказать, что это значит? – протянул ей слиток Гарри.

Маргарита глянула и тут же ответила:

– Аненербе. Вы что, рейхстаг взяли? – И глядя на удивленные лица мужчин, пояснила: – Это же золото Третьего Рейха!

– Логично. – Согласился Миша. – Это же Германия.

– Груз пришел морем – покачала головой Маргарита. – Так что нет никакой логики. И такие же ящики, судя по всему, получили и другие… – Она осеклась.

– Он знает – нехотя сказал Гарри.

– Ты рассказал непосвященному? – ужаснулась Маргарита – но если куратор узнает…

– Я, между прочим, обряд посвящения прошел двадцать минут назад! Так что лучше расскажите куратору, как мы чуть было не избавили человечество от одного влиятельного логуса!

Гарри прикусил губу.

– Что там с Груббер? – сухо спросил он.

– Лежит. Я на нее обруч надела.

– Хорошо.

– Сколько же здесь? – Миша спустился в яму, и взяв слиток, принялся отмерять им расстояние по внешней стороне сундука, пытаясь посчитать количество рядов. Маргарита и Гарри с нетерпением ожидали, когда он закончит.

– Судя по всему, двадцать! – Миша подкинул брусок в руке. – У меня получилось двадцать один, но, если вычесть дно, получается круглое число – пятьсот. Сколько ж это денег? Есть у меня один ювелир, можно спросить… – Вспомнив о ювелире, он загрустил.

Маргарита пожала плечами.

– Миллионов двадцать-тридцать… – прикинул Гарри.

– Евро? – спросил Миша.

– Долларов.

– У-у, мелочи! – протянул Миша – А я-то думал…

Марго хмыкнула.

– Что будем делать? – спросил Гарри, с трудом всовывая слиток обратно в упаковку.

– Золото поделим, Груббер – в ящик и на дно Альстера! – зло сказала девушка.

– Еще предложения?

– И часто им присылают такие подарки? – спросил Миша, облокотившись о ящик. – Тут хренова туча золота! Я не знаю, конечно, всех ваших нюансов, но если другие, как ты говоришь, кланы тоже получили по ящичку, не повод ли задуматься, от кого и зачем?

– Мы и задумались, как видишь.

– А такое бывало раньше?

Маргарита покачала головой.

– В том-то и дело, что нет.

– Что делать с Груббер? Когда она очнется? – спросил Миша.

– Если ничего не предпринимать, то не раньше вечера. Но можно ускорить.

– Будем допрашивать? – деловито спросила девушка. – Я не против!

– Если вы насчет встречи в Украине, то вряд ли она что-то скажет! Это только если пытать, да и то…

– Так будем пытать! – сказал Миша. – У меня вопросы остались!

– А если не скажет? Тогда что? Убирать?

– А в чем проблема? Человечество будет нам благодарно.

– Если логус погибает, его Старший сразу узнает об этом. А этого нельзя допустить, договор нарушен – и все! – Гарри прищелкнул пальцами.

– Да мы и так его нарушили! – Марго недоуменно посмотрела на мужчину. – Мало того, что проникли к логусу в дом, так еще и покалечили его!

– Может быть, и нет. Если Старший не узнает, что скорее всего, есть вероятность сохранить все в тайне.

– А почему это не узнает? – заинтересовался Миша.

– Рассказать ему – значит признаться в собственной беспомощности. Они этого очень не любят…

– Да кто любит! – перебил Миша.

– Ты не понимаешь. Сознаться в беспомощности для них – это смерть! Так что Гарри прав – очень большой шанс, что это останется в тайне. Потом – да, она будет мстить. Но это уже совсем другое. – Маргарита поправила волосы. – Но, если Старший – она, тогда дело плохо.

– Да не может она быть Старшей! – Гарри поморщился. – Во-первых, будь она ею, мы бы и втроем не справились. А во-вторых, в Германии Старших нет!

– Это если судить по нашей информации, – презрительно сказала Маргарита. – А насколько она достоверна, еще неизвестно!

– Да подумай сама! Разве Старший может занимать такой пост?

Очевидно, это был веский довод, потому что Маргарита замолчала.

Миша молча слушал этот разговор, чистя ножом ногти. Когда собеседники замолчали, он спросил:

– Чего они боятся? Как ее можно допросить?

Маргарита задумалась.

– Огня.

– Я не о пытках. Еще.

– Пшеничного уксуса. Высокого звука.

– Не подходит. Дальше.

– Да все вроде.

– А алмазов боятся? Или бриллиантов?

– Первый раз слышу, – удивилась Маргарита.

– Ладно. А если мы запишем на видео, как она там валяется, – а потом предложим отправить запись этому ее Старшему, клюнет или нет?

– А что! Это идея! – оживился до сих пор молчавший Гарри.

– Обожаю шантаж, – мило улыбнулась Маргарита, – но что с золотом? Оставим? Или заберем? Себе или Конклаву.

– Я бы оставил все как есть, – решительно сказал Миша. – Станет умничать – будет дополнительная мера воздействия. А потом посмотрим…

– Согласен. – Гарри кивнул. – Извини, Марго, ты в меньшинстве.

– Как угодно. Я не настаиваю. – Девушка грациозно тряхнула косой и вышла.

Мужчины стали обратно собирать ящик.

– Кстати! – неожиданно спросил Миша. – А почему она напала? Это вообще в их привычках?

– Нет! – ответил Гарри. – Она раскрылась. Значит, была уверена, что ты отсюда не выйдешь! Были, очевидно, у нее к тебе счеты, наверное, знала, что ты ее ищешь, и хотела допросить! Иначе просто закричала бы и стала звать полицию. Это вообще идеальный вариант. Мы бы тогда ничего с ней не сделали!

– А она знала о вас? Я имею ввиду… – поспешил уточнить Миша, видя, что его не поняли, – что когда я подошел к двери, она собиралась купаться… Или специально разыграла спектакль…

– Нас она не могла почувствовать! – Гарри похлопал себя по карману и достал плоский баллончик. – Ты, значит, им плохо брызгался, раз она тебя почуяла.

– Да нормально я брызгался – виновато промямлил Миша, вспомнив, как посчитал этот баллончик прихотью. – Может, она услышала мои шаги!

– Может, и услышала. Но ты же не лез напролом! Слух у них обычный, а вот нюх – ого-го!

– Что еще у них необычного?

Гарри пожал плечами.

– Так сразу и не скажу. Вроде бы больше ничего.

– А откуда такая сила? От эмоций?

– Сила? Да, конечно. Притом она может ее собирать, а потом использовать в один момент. А обруч не дает ей этого делать.