– Димыч, чего ты к пацану привязался? У него своя голова, сам пусть жизнь строит. У вас какая разница?

Димка ненадолго задумался.

– Тринадцать лет.

– Солидно! – Присвистнул Голубых. – Ты-то, когда уезжал, тебе сколько было?

– Тридцать ровно мне было! А что?

– Ничего. А ему, я так понял, еще до тридцати – шесть лет?

– Восемь.

– Тем более. А ты лезешь со своими нравоучениями.

Оба замолчали.

Когда Паша закончил говорить и вернулся в зал, Голубых обвел всех взглядом и сказал:

– Очень интересно, господа коллеги. Очень.

Братья Колесниченко подошли. Тот, отодвинув тарелки, разложил на столе «систематизированные» материалы. Димка скептически посмотрел на Михаила.

– Ну, давай, колись, что нарыл!

– Хорошо. Но сначала один вопрос: что с пистолетом? Его нашли? – Миша глянул на Павла.

– Нет. – Твердо ответил тот. – Внизу, под обрывом, говорят, глубина под пять метров! Кто его искать будет!

– Значит, нет. – Миша на листке бумаге напротив вопроса провел черту, очевидно означавшую минус, и откинулся на кресле, сложив на животе руки.

– Ладно, Иваныч, не томи, – нетерпеливо сказал Димка, – давай, излагай!

Миша повернулся к Колесниченко-младшему:

– Скажи, Паша, а тебе ничего не показалось странным?

Тот пожал плечами:

– Много чего. А что именно?

– Именно этот Зайцев. Его показания.

Паша задумался.

– Показания как показания. Вы что же, думаете, это он убил?

– Я разве так говорил? – Миша испытующе поглядел на молодого человека. – Пока что я вижу тут кое-какие несоответствия.

– Какие же? – полюбопытствовал Димка. – Что-то новое родил?

– Чего там родил! Все же написано – бери и читай.

– У меня уже глаза замылились, я его почти наизусть помню, – задумался Павел. – Черт его знает! Вроде бы все и стыкуется…

Он взялся за подбородок.

– Ага, есть! Мы не уверены, то есть не сто процентов, что Зайцев и Михеев были знакомы! Вернее, знакомы, но поверхностно, никто ни у кого не жил. А убить – ну, этот второй мог вполне быть знакомым Зайцева. По наводке.

– Глупости. – Димка склонился над разложенными фотографиями, одним глазом поглядывая в экран ноутбука. – Они и рядом не валялись – убитый и Зайцев твой. Ты посмотри! Этот вылитый бизнесмен, а этот почти бомж.

– Почти антонимы, – прокомментировал Миша.

– Нет, это не катит. Да и убийство по корыстным мотивам, пожалуй, исключено. – Димку происходящее явно заинтересовало. – Тут, скорее всего, другое…

– Какое? – младший Колесниченко с надеждой посмотрел на брата.

– Самый главный вопрос: кто были те люди, и что они делали в этом богом забытом месте? Если они конечно, были.

– Судя по бумагам, были – Миша похлопал по папке. – Логично мыслишь, напарник.

Польщенный Димка продолжал:

– Значит, что? А то, что если ваш этот Зайцев, говорит, что они были в самом доме недолго, чего они туда приперлись на ночь глядя? Вряд ли посмотреть особенности планировки, так? Смысл ему врать! А значит… – он сделал многозначительную паузу.

– А значит, им нужно было встретиться на нейтральной территории, и порешать свои вопросы – подхватил Пашка.

– Маладэц, слышь, да? – Димка щелкнул пальцами.

– Таким образом, ваш дедулька-сторож, попадает под раздачу, как нежелательный свидетель. То есть, он не сообщник. И если верить рассказу про выставку, значит о Зайцеве убийца не знал, а то и его бы уработал. Как пить дать! Правда, это не объясняет, почему он сам застрелился. Тут я, ни хрена, честно, не пойму. – Димка налил воды.

– Не ты один. – Паша задумчиво крутил в руках пульт от телевизора.

– А из чего он застрелился, установили? – спросил Димка у товарищей.

– Из «Макара» – лениво ответил Миша. – Там и пуля вон с него… Так что, все? Больше мыслей нет?

– Во-первых, я ничего не читал, поэтому не в теме, а во-вторых… Если б этого убийцу установить, половина проблемы решится. Вы у него пальцы брали? – обратился Колесниченко-старший к младшему.

– Брали – кивнул тот. – Но глухо, как в танке. Ничего нет.

– Это по стране?

– По стране.

– А Интерпол запросить?

– Слушай, ты такой умный! – разозлился Паша, – возьми и запроси!

– Чего ты орешь? Я что, знаю все эти ваши… дела? Нет и нет. Все равно глухарь. Если пальцы ничего не дают, значит, полная жопа!

– Если пальцы ничего не дают, значит информация добывается из того, что под рукой. – Миша пошевелился в кресле. Оно жалобно скрипнуло под его весом.

– Что ты только что сказал? – обратился он к Димке.

– Насчет?

– Насчет убийцы.

– А что я сказал?

– Что он вылитый бизнесмен.

– А что, ты не согласен?

– Согласен. Смотрите, что у нас получается: есть остатки мобильного телефона. Раз.

– Так проследить же не удастся! – Паша вскочил на ноги.

– Не перебивай. Кому-то убийца звонит за минуту перед смертью, хоть это и полный бред. Два? Два. Дальше. Как он добрался до дома отдыха? На автобусе? На машине? Привезли или сам приехал? Скорее всего, привезли, так как машины не нашли… Хотя, если честно, и не искали, да? – Миша глянул на Пашу. Тот пожал плечами. – И пешком вряд ли сам пришел, топать-то далековато… Но это не суть важно… Важно, что у человека был с собой пистолет, был мобильник и… все? Так не бывает, братцы!

Братцы молчали. Потом младший осторожно спросил:

– Так где же тогда деньги, документы? Исчезли?

Миша в упор посмотрел на него.

– Иногда полезно посмотреть со стороны. Ты же сам писал. Что, не помнишь?

– А что я писал?

– Как твой Зайцев описывает поведение его перед смертью, помнишь? Вот, смотрите. – Миша взял листок и держа его перед собой, прочитал: «…Я уже сто раз говорил! Постоял, и сделал так, а потом приставил пистолет и застрелился! При этом Зайцев показал жест, как будто смотрел на часы…», и дальше по тексту. Ну? Мы знаем, что убийца левша? Знаем. Какой рукой он показывал этот «жест»? Правой или левой?

– Правой. Точно, правой! – Паша оторопело смотрел на Голубых. – Офигеть просто! Но где ж тогда эти часы?

– Элементарно. Там же где и документы, – подал голос Димка. – У Зайцева.

– Да с чего вы взяли, что это Зайцев их взял? Ну допустим… Так когда? Был я на том обрыве. Ночью не то что лезть в воду, стоять страшно… Если конечно, тело не упало на тропинку, а Зайцев его обобрал и столкнул в воду… Кстати, это вариант. – Паша торопливо заходил по комнате.

– Вряд ли. – Миша протянул Паше карту. – Вот тут дом, это сторожка. Так? Эти тропинки, я так понял, ты дорисовал, да? Толково, между прочим… Так вот, он говорит, что вышел из лесу утром, увидел открытую дверь и пошел проверять… Ладно. Теперь смотрим сюда. – Миша повернул ноутбук к братьям. – Смотрите. Плохо видно, но понять можно. Дверь в сторожке находится с противоположной стороны от леса! В смысле, от тропинок. То есть, из леса никак не могло было быть видно дверь. Она с другой стороны дома, ясно?

Братья оторопело посмотрели друг на друга, а потом на Михаила.

– Дальше! – нетерпеливо сказал Димка.

– Тут много, конечно, нестыковок… Больше всего меня удивляет эта пуля. – Голубых показал пакет. – Это другая, не та, что от «Макара», – уточнил он.

– Дай-ка! – Протянул руку Димка.

Миша кинул ему пакет.

– Ну-ну! – подбодрил его Паша.

– Что ну-ну! Это разрывная пуля с измененным центром, понимаешь? Нашли ее-то в легком, но попасть туда она могла попасть с любого места.

– Ну понятно, что с любого! С груди или со спины.

– Ты что, придурок? – Димка покрутил пальцем у виска. – Ты ж в милиции работаешь! Эта пуля войдет в задницу, а выйдет из уха! А там, где она пройдет – остается один кисель, понял?! И она никак, ну просто никак, не могла быть в легком. То есть, могла, но в одном случае: все внутренности должны быть перемолоты в фарш.

– А если просто застряла, не разорвалась? – спросил Павел, заранее зная, что сморозил глупость – пуля была сильно деформированной.