Мои зубы скрипят при мысли об этой жалком ублюдке, каждая клеточка моего существа сопротивляется желанию произнести убийственные слова, которые кипят внутри меня.

— С чего ты взяла, что мне не похуй? — огрызаюсь я.

Она переводит взгляд на Нуар, когда отвечает.

— Хотя, с ним что-то не так. Я не думаю, что он справится с этим местом. Я почти уверена, что он попытается сбежать в Ночь Тьмы.

Я делаю долгую затяжку, глядя на Нуар, пока она взбирается вверх по шелку, моя одержимость ею растет, она так грациозно двигается. Она изгибается, как что-то хрупкое, что я мог бы легко сломать под собой. Диапазон звуков, которые я мог бы извлечь из ее тела - будь то крики удовольствия или абсолютная боль - это симфония, которую я отчаянно хочу услышать, и черт возьми, прямо сейчас.

Выдыхая дым из ноздрей, я отвечаю. 

— Мы запрем его, на ночь. Проблема решена.

Я замечаю, что она смотрит на куколку с любопытством, похожим на мое собственное. Необычно видеть мадам такой, обычно она нанимает только тех, кто происходит из Общества Тени. Я никогда не видел, чтобы она нанимала посторонних, которые не знают, во что они ввязываются. Исключения бывают только ради Карнавала, но никак не Ночь Тьмы.

Большинство из нас пришли из Общества Тени, оказавшись в ловушке мира ужаса и насилия - скрытого преступного мира, о котором никто не осмеливается упоминать. Там дети попадают в зловещую паутину травм и контроля. В детстве я был одержим острыми ощущениями от убийства, в то время как другие выбирали другие пути преступлений. Каждая смерть пронизывает меня, как выброс адреналина, принося тревожный покой в мой хаотичный разум. Я нашел дорогу к мадам, когда мне было всего тринадцать, после смерти моей матери. Хотя меня нельзя приручить или у меня нет сердца, я все еще разделяю с ней связь, такую же сильную, как та, что была у меня с моей собственной матерью. Это похоже на то, что у меня есть с Соулом и Рафом - моими братьями.

— Ты знала, во что, блядь, втягиваешь их, как только наняла обоих, Ма. Теперь, когда они увязли, выхода нет, разве что смерть, как и для всех здесь, — говорю я, напоминая ей о правилах.

Она молчит, все еще глядя на Нуар, и я следую ее примеру, пока она, наконец, не отвечает в трансе. 

— Я знаю. Но посмотри на нее — она потрясающая.

— Я хочу, чтобы она была нашей девушкой.

Мадам пристально смотрит на меня:

— А как же Перл? Она много лет была девушкой Холлоу.

Я наклоняюсь вперед, роняя сигарету между ног и тушу ее своим черным ботинком.

 — Все, блядь, меняется, — теперь я перевожу взгляд на нее и продолжаю. — Как ты и сказала, она потрясающая.

— Я знаю, но…

— Это, блядь, происходит, Ма.

— Но она не готова к Ночи тьмы. Ее нужно подготовить.

Когда я хочу встать, поднимаю взгляд на Куколку, которая кружится, как элегантная балерина. 

— Не беспокойся об этом. У меня на нее планы. Она будет более чем готова, как только я закончу с ней.

Вставая и уходя, мадам снова пытается сказать мне, что делать, но я игнорирую ее бред и направляюсь прямо к колесу смерти. Мои глаза по-прежнему прикованы к Нуар, пока вращается колесо, а Соул умело переворачивается внутри одного из вращающихся колец, и в моем безумном мозгу роятся идеи о том, как я буду мучать ее.

Когда Соул достигает уровня земли, я подпрыгиваю, хватаясь за край, и без усилий подтягиваюсь к колесу, когда оно поворачивается, прежде чем спрыгнуть на ринг.

Он тяжело дышит, делая шаг вперед, в то время как я отступаю назад, кивая ему в сторону Куколки.

— Подожги ее нахуй.

Он бросает взгляд в ее сторону, прежде чем расплыться в озорной улыбке, готовый сеять хаос, как жестокий ублюдок. Как только наше вращающееся кольцо снова приближается к уровню земли, он спрыгивает вниз, легко приземляясь. Пока я продолжаю двигаться назад, замедляя вращение колеса, наблюдаю, как он направляется прямо к ней, пока не останавливается под ее тканью. Он щелкает газовой зажигалкой, и я вижу, как она замирает, уставившись на него широко раскрытыми глазами, когда он зажигает пламя. От вида ее паники захватывает дух, она больше не пытается это скрывать. Она должна понимать, что мы из себя представляем.

Его зеленые глаза вспыхивают злостью, прежде чем он, наконец, подносит пламя к ткани. Когда она загорается, мой взгляд задерживается на Куколке, пока она отчаянно трясет тканью в жалкой попытке потушить пламя, но огонь только растет и поднимается все выше.

Соул отступает с ухмылкой, и она хмуро смотрит на него, прежде чем взглянуть в мою сторону. Она замечает другую ткань в пределах досягаемости, раскачивается и хватает ее, выпуская горящую. Но Соул еще не закончил, он поджигает конец и второй. Тем не менее, она не сдается и продолжает играть в игру, перепрыгивая с одной на другую, неуклонно двигаясь в моем направлении, именно туда, куда я хочу.

Когда у нее заканчивается материал и она цепляется за последний, Соул движется, чтобы зажечь и его. Она бросает взгляд на обруч, висящий, между нами, затем на мгновение встречается со мной взглядом. Я еще больше замедляю вращение кольца, делая шаг в сторону, используя свои сильные ноги.

Когда пламя подбирается все ближе, она совершает последний прыжок, ловит обруч и повисает на нём. Когда она подтягивается, я бросаю взгляд на ее задницу, прежде чем она садится в него. Пытаясь отдышаться, она смотрит на меня сверху вниз, выгнув бровь. На моих губах появляется легкая ухмылка. Она думает, что победила, но мы только начали.

Я лезу в карман спортивных штанов и достаю нож. Вытаскивая черное лезвие, я любуюсь выгравированными на нем белыми завитками и красными буквами: «ХЕЛЛ». Я смотрю на нее, прежде чем перевести взгляд на веревку, удерживающую обруч. Я еще раз заглядываю ей в глаза и вижу, как расширяются ее зрачки, когда она понимает, что я собираюсь сделать.

Без предупреждения я с силой взмахиваю рукой, выпуская нож в ее направлении. Он точно рассекает веревку, и обруч падает, испуганный крик срывается с ее губ, когда она стремительно падает вниз. Я быстро поднимаю руку и хватаюсь за верхушку своего кольца, прежде чем высунуться из него.

Когда она пролетает мимо меня, я протягиваю руку и хватаю ее за поясницу. Она обнимает меня за плечи, ее крошечное тело дрожит, когда я втягиваю ее внутрь и она не встает на ноги передо мной.

— Ублюдок, вы могли убить меня! — яростно кричит она.

Теперь, глядя на меня снизу вверх, она бросает на меня сердитый взгляд, пытаясь отдышаться, что только забавляет меня, хотя я не показываю этого.

Я приближаю к ней свое лицо, заглядывая в ее голубые глаза, и холодно отвечаю. 

— Даже смерть не сможет забрать тебя у меня, красотка. — Она еще больше прищуривает глаза, готовая ответить мне очередным отказом, но я продолжаю. — Кроме того, я только что спас твою задницу.

Теперь она с вызовом приподнимает бровь, отвечая. 

— И чего ты хочешь? Гребаное спасибо, когда ты сам же это и сделал?

Я наклоняюсь, скольжу руками по задней части ее бедер, просовываю пальцы сквозь сеточку ее чулок и чувствую, как ее тело напрягается рядом со мной, когда я рычу. 

— Это было бы здорово, не так ли? Но у меня такое чувство, что моя маленькая упрямая куколка не хочет быть милой со мной.

Крепче сжимая ее бедра, я поднимаю ее одним быстрым движением, заставляя ее обхватить ногами мою талию. Она кладет руки мне на грудь, пытаясь оттолкнуть и вырваться, но она сделает так, как ей, блядь, сказали.

— Что, черт возьми, что ты делаешь?

— Все, что я, блядь, захочу, — безучастно отвечаю я, мне реально плевать.

Она пытается вывернуться из моих объятий, но, когда ей не удается противостоять моей силе, она издает разочарованный стон и отворачивается в сторону, а я продолжаю злить ее.

— Ты закончила?

Она игнорирует меня, не одобряя мои причудливые попытки флирта. Когда я делаю шаг вперед, колесо медленно вращается. Я сосредотачиваюсь на ее красивом профиле сбоку, когда она избегает моего взгляда, а затем мой взгляд опускается на выпуклость ее груди. Мой дикий разум начинает думать о всевозможных отвратительных вещах, пока я восхищаюсь ими.