— Задумал! — рыкнул Лекса, сграбастал жену в охапку и утащил ее на кровать.
— Чего это вы такой ненасытный, мужчина?!! — весело хохоча, отбивалась Гуля. — Неужто в Китае не на кого было растрачивать пыл? Все, все, отстань! Побереги силы до вечера. Отвечай! Неужели ни одна восточная красавица не глянулась? И не вздумай врать!
— Красивых там хватает, — честно ответил Лекса. — Но мне никто кроме тебя не нужен.
— И никто к тебе не приставал? — Гульнара внимательно посмотрела на Лешку. — Девки они такие. Отвечай, Лекса Турчин, как на духу, отвечай! Не могли не приставать, ты же весь такой, такой… Ух, какой! Я бы на их месте влюбилась сразу.
— Было. Поцеловали. Самым наглым и беспардонным образом… — тяжело вздохнул Лешка. — Переводчик мой, чтоб его…
— Ой-е… — ахнула Гуля, прижав ладони к щекам. — И что? Родной, ты его не зарубил хоть? Жалко же парня! Сердцу ведь не прикажешь!
— Издеваешься? — Лешка нахмурился.
— Ага! — Гуля расхохоталась. — Ну, рассказывай, рассказывай, интересно же!
— Чуть не зарубил… — опять вздохнул Алексей. — А потом он оказался… девушкой…
Лекса подробно рассказал всю историю с Бо.
— Охо-хо… — Гуля покачала головой. — Кадык же! — она ткнула мужа пальцем в лоб. — Грудь можно утянуть, голос и манеры изменить, но у девушки кадык никогда не появится. Ох, мужчины, мужчины. А в остальном молодец. Жалко ведь девчонку…
— Жалко? — подозрительно поинтересовался Лешка. — Ты совсем не ревнуешь, что ли?
— А надо? — хихикнула Гуля. — Если бы ты вторую жену взял, я бы только обрадовалась. Сразу бы спихнула на нее детей и дом. С того момента, как мне отдел дали в Военно-санитарном управлении, у меня времени совсем ни на что не хватает.
— А меня? — обиделся Алексей. — Меня бы тоже на нее спихнула?
— Еще чего! — отрезала Гульнара. — Ты только мой! Для нее я бы отвела… скажем… один день в неделю! Или в месяц…
— Ну, хорошо, — пожал плечами Лешка. — Начну подбирать кандидатуру. Только на один день в месяц вряд ли кто-то согласится. Может, добавишь еще один денечек?
— Чтооо? — взвилась Гуля. — Совсем страх потерял? — Но тут же хихикнула. — Я сама подберу, на тебя надежды нет. Мне же она тоже должна нравиться?
Но сама при этом очень внимательно и серьезно смотрела на мужа.
Лекса только вздохнул в ответ, прекрасно понимая, что дальше поддерживать шутку будет себе дороже. Иначе, как-то раз можно проснуться и обнаружить свою голову в тумбочке рядом с кроватью. Отделенную от остальной тушки, напрочь, по всем правилам хирургического искусства.
— Ну, признайся, захотел вторую жену? Захотел же!
— Нет!
— Точно?
— Точно! Отстань, ежик, я только тебя люблю.
— Ну ладно, верю, — смилостивилась Гуля. — Верни меня за стол. Нормы медико-санитарного обеспечения в военное время никто за меня рассчитывать не будет. А ты над чем работаешь?
— Техническое обоснование для принятия на вооружение минометных систем, — Лекса встал и слегка подкрутил фитилек керосиновой лампы.
— О! Интересно! — удивилась Гуля. — Рассказывай, давай. Мне очень нравится, когда ты про свои дела рассказываешь. Упираются, небось, ретрограды замшелые? На чем ты акцент делаешь?
— Упираются, чтоб их, — Лешка вздохнул. — По экономике приходится бить. Преимущество — малый расход порохов: всего около пятидесяти грамм, против средних двухсот у разрабатываемой сорокапятимиллиметровой батальонной гаубицы. При примерно вчетверо большем количестве убойных осколков и вшестеро большем радиусе поражения мины. А так же стопроцентная экономия меди и латуни из-за отсутствия у мины гильзы. Плюсом идет возможность изготовления мины на кустарном производстве. Там еще много всего.
— Ага, ага, серьезное обоснование, — Гуля покивала. — А в моем случае экономия не очень получается, — она состроила злую гримасску. — Уперлись рогом: жгут и ножницы в составе индивидуальной аптечки — расточительство. Мол, а ружейный и поясной ремень на что? А вместо ножниц — нож! Так у бойца и штатного ножа нет. А штыком от винтовки, что ты разрежешь? А санинструктор вовремя может и не добраться. Как в стену лбом бьюсь. Но ничего! — она погрозила кулаком стенке. — Все равно пробьюсь, через жен этих дуболомов пробьюсь. Ужо они им дома плешь проедят!
Лекса улыбнулся и даже пожалел этих «плешивых дуболомов». Если Гуля чего-то собиралась добиться, препятствовать ей было не совсем разумно.
Несколько минут прошли в тишине, а потом Гульнара неожиданно вскинулась и запричитала.
— Ой-е, Лекса, совсем забыла тебе показать! Я вчера убиралась и нашла в подполе за доской в стене такое…
Она достала из-под матраса перевязанную тряпицей увесистую жестяную коробку и положила ее на стол.
— Смотри!
Алексей снял крышку и не поверил своим глазам. Коробка почти доверху была заполнена искрящимися в свете лампы драгоценностями, По стенам комнаты даже солнечные зайчики побежали.
— Етить… — ахнул Алексей. — Да тут…
— Смотри! — Гуля показала ему на ладошке массивное ожерелье. — Это из малой парюры*. Видишь, целый комплект с одинаковыми камнями. А в большой парюре еще больше предметов. Бриллианты, шпинели. А это изумруды, зелененькие. Я разбираюсь, мама научила. Все очень старинное. И да… — она закусила губу. — И записка была…
парюра(от фр. parure — «убор», «наряд») — это комплект из нескольких ювелирных украшений, объединенных единым художественным стилем, материалами и драгоценными камнями.
Лекса развернул маленький, пожелтевший листочек и прочел вслух.
— Дорогие Алексей Алексееви и Гульнара Львовна. Примите Христа ради небольшой подарок от меня за вашу доброту. Сразу я его не отдала, потому что понимала, вы ничего от меня не возьмете. Это фамильные драгоценности моего рода, они мне уже без нужды, а вы употребите их на праведное дело. Храни вас Господь!
— Етить… — снова ругнулся Лешка. — Получается — это хозяйки? Да тут золота только килограмма полтора…
— Больше, — кивнула Гуля, посмотрела на мужа и резко заявила. — И думать не смей! Не отдам!
— Ежик, ты понимаешь… — Алексей устало качнул головой. — Сейчас владеть такими сокровищами очень опасно. Да и не к чему они нам. Ты же даже надеть их не сможешь.
— Я и не собираюсь их надевать! — отрезала Гуля. — Пусть лежат. Придет их время. Я сюда свои цацки тоже привезу и спрячу. А записку… — она схватила спички со стола. — Просто… я не уверена, что если драгоценности сдать, их употребят на благое дело. Продадут за границу и все. Или, вообще, украдут. А это достояние всей страны, им в музее место!
Лекса провел ладонью по лицу, немного помедлил и сказал:
— Делай, как знаешь. Только спрячь так, чтобы никто никогда не нашел.
Настоять на своем он просто не смог.
— Извини, мой родной, — Гуля бросилась ему на шею. — И спасибо! Так спрячу, что никто не найдет. Молчишь? Тогда и я буду молчать…
Тишина в избе стояла до самой поздней ночи. И только в постели холодок оттаял. Первым не выдержал Алексей.
— Интересно, как там наши уголовнички?
— Не называй их так! — привычно фыркнула Гуля. — Дети, как дети… — она вдруг тихо засмеялась. — Но да, есть такое. Как-как? Как всегда, хорошо. Где лежит еда знают, с голоду не помрут. Машка, вон, готовить умеет, накормит всех, если вести себя будут хорошо.
— Машка такая, — улыбнулся Алексей. — Авторитетный товарищ. Мне кажется, она быстрей всех взрослеет.
— Угу. Недавно стала чемпионкой Москвы среди взрослых по плаванию. Взрослых! Представляешь, а самой всего четырнадцать лет едва стукнуло. Участвует в заседаниях в Высшем совете физической культуры от Спорткомитета школ Москвы. Активистка, спасу нет. Везде первая. А характер — просто жуть. Но с Яшкой они ладят. Мне кажется, он на нее благотворно влияет.
— Охо-хо… — вздохнул Лекса. — А они с ним еще, не того-этого? Как бы чего не вышло. Рановато нам дедушкой и бабушкой становиться.
