— Я очень рад, мой друг, что вижу вас в добром здравии. Не огорчайтесь, военное счастье изменчиво, с вашими талантами и героизмом, мы очень быстро изменим положение…

Как вскоре выяснилось, Чана убедили соратники, что чжилийцы отбили город, а шансяо Лан геройски погиб.

Когда Алексей раскрыл реальное положение дел, генерал просто взбесился. Он бегал по комнате, рычал, выл и крушил мебель. На него было страшно и, одновременно жалко смотреть.

— Я потерял свое лицо! Как дальше жить! Я лично всех казню! Клянусь!!!

— Ничего вы не потеряли, — спокойно заметил Алексей. — Все знают, что вы, как и положено командиру дивизии, лично руководили сражением и довели его до категорической победы. В рапорте своему командованию, я все так и отражу. А тех, кто осмелится утверждать обратное… вы и сами справитесь. Но, так дальше продолжаться не может…

Генерал резко успокоился.

— Мой друг, я понимаю. Завтра же, все негодяи будут покараны. И я обязательно учту ваше мнение при назначении новых командиров. Но… — он тяжело вздохнул. — Печально, но я пока связан по рукам и ногам. Я вынужден оглядываться на богатых родственников этих мерзавцев. Обещаю, придет время, когда все изменится.

— Я уверен в этом, — Лекса кивнул. — А пока, вернемся в город. Мой денщик отбил для нас шикарную гостиницу. Ее хозяйка обещала подать к ужину свиные копытца в пряном соусе. И да, вам стоит самому отдать приказ…

Все устроилось, как нельзя лучше. На рассвете на главной площади Даньшуя расстреляли двадцать человек по обвинению в дезертирстве, вредительстве и измене. Ни один из командиров полков в это число не вошел. Их просто отстранили. На время. Чтобы подумали над своим поведением. Но командира комендантского взвода казнили еще вечером в монастыре. Ему отрубил башку «сын черепахи» Фань.

Как и планировалось, через день в Даньшуй прибыло руководство советской военной миссии.

Блюхер казался очень довольным, впервые за все время в Китае обращался к Алексею по имени отчеству, жал ему руку и обещал представить к ордену. Бородин тоже лучился доброжелательностью. Но Лекса сразу понял, что то-то произошло. Все выяснилось вечером, когда Бородин, Блюхер и Алексей остались втроем.

— Вас отзывают, Алексей Алексееви, — сухо сообщил Бородин. — Позавчера пришла телеграмма из Москвы.

Блюхер изо всей силы шарахнул кулаком по столу, пронзил коминтерновца свирепым взглядом, но смолчал.

Лекса спокойно встретил новость и поинтересовался:

— Какая формулировка?

Бородин шумно вздохнул и тихо ответил.

— Без формулировки, но приказано предпринять меры для предотвращения вашего побега на территории Китая. Хочу вас уверить, никто не собирается приставлять к вам охрану. Это явное недоразумение! Я уже все прояснил в своем рапорте в Москву. Вы охарактеризованы в высшей степени положительно, подоплеку ситуации я тоже прояснил. Но, сами понимаете, приказ уже отдан. Уверен, в Москве сразу разберутся, этот досадный инцидент никак не запятнает вашу репутацию…

Блюхер опять шарахнул по столу и заорал на коминтерновца:

— Я еду с ним. Ты понял? Я лично буду свидетельствовать на Реввоенсовете. Все доложу!

— Что вы несете? О чем вы? Вы же видите, я пытаюсь все исправить!

Разговор перерос в настоящий скандал. Блюхер и Бородин чуть не подрались. Успокоил всех Лекса. Если честно, он даже обрадовался, потому что тоска по семье стала уже непереносимой.

— Успокойтесь! — он тоже повысил голос. — Разберутся, — и специально добавил. — А я помогу разобраться…

И строго посмотрел. Чтобы все правильно поняли.

Второй скандал устроил Чан Кайши. Генерал не кричал, он медленно цедил слова с жутковатой гримасой на лице.

— Я усматриваю в этой подлости вредительство. Очевидно, что кто-то из функционеров советской миссии вошел в сговор с кликой чжилийцев. Оставить меня без лучшего советника в разгар наступления — это предательство. Я немедля извещу об этом товарища Сунь Ятсена. И, будьте уверены, он примет мои доводы. Мы вместе с ним обратимся к вашему руководству с письмом…

Бородин совсем сник и даже не пытался оправдываться.

А Лекса немедленно отправился в академию, собираться домой. Случившееся его несколько выбило себя, но он был уверен, что во всем разберутся.

Бо молча помогал собирать вещи, по его щекам рекой лились слезы.

— Не плачь, парень… — Лекса приобнял мальчишку. — Все будет хорошо. Вот, держи… — он положил перед ним пачку денег. — Этого тебе надолго хватит.

На себя Лекса почти не тратил денег, оттого скопилась немалая по китайским меркам сумма в полторы тысячи шанхайских долларов.

Бо ткнулся лбом в плечо Алексею и, уже не скрываясь, бурно зарыдал.

— А хочешь… — Лекса запнулся. — Поехали со мной. У меня жена добрая, сыном будешь нам…

Бо отстранился, вытер рукавом нос и тихо прошептал:

— Я хочу, очень хочу, но не могу. Бабушка и дедушка без меня пропадут. Но… — он всхлипнул. — Я буду ждать тебя! Всегда! Всегда буду ждать и дождусь…

А потом…

Потом влепил горячий поцелуй Лексе в губы и выбежал из палатки.

— … что за хрень… — бешено взревел Алексей и выхватил шашку из ножен. — Что за гомосятина! Зарублю стервеца!

Тоже выскочил из хижины, но мальчишки уже и след простыл. Тогда Лекса начал остервенело отплевываться и тереть губы тыльной стороны ладони.

Рядом внезапно раздался удивленный голос Машки Чубаревой.

— Это что с тобой такое, братское сердце?

— Ничего, ничего такого… — Лешка покраснел. — Ну… чая горячего хлебнул.

— Скучать буду… — Мария обняла его. — Но скоро увидимся, думаю. Я по своим каналам все как надо сообщила. Мы тут расследование провели, оказывается, эта мразь успела через посольство донос отправить. А Москве, сам понимаешь, вынуждены были отреагировать. Разберутся.

— Угу… — кивнул Алексей. — Знаю, что разберутся.

— А за девкой твоей, я присмотрю, — Чубарева улыбнулась. — Да не бойся, в обиду не дам и не совращу. Я мужиков люблю больше жизни.

— За какой девкой? — машинально переспросил Лешка.

— Твоей же девчонкой, Бонечкой, — пояснила Мария, а потом глянула внимательно на Алексея и ахнула. — Ты до сих пор думал, что она мальчишка? Ой-е!!! Если кто-то выглядит, как девка, пахнет, как девка, ведет себя как девка — то это девка и есть. Ой, лопух!

В голове у Лексы, наконец, все стало на свои места.

Он сел прямо за землю и схватился за голову…

Глава 15

Никакого сопровождения к Алексею не приставляли, обошлось и без арестантского вагона. Комполка Турчин следовал общим порядком, но добрался по нынешним временам очень быстро, всего за десять дней.

Всю дорогу, по своему обыкновению, он, конечно же, писал рапорта. Общий рапорт, по итогам командировки, о применении артиллерии, минометов и пулеметов, об особенностях тактики, об особенностях коммуникации с китайскими товарищами. Да много о чем. Лекса просто использовал любую возможность, чтобы принести любую пользу стране.

Обвинений он не страшился, так как с лихвой хватало собственных контраргументов и доказательств невиновности. Настолько хватало, что головы могли полететь с очень многих.

А в Москве, когда он уже предвкушал встречу с родными, на перроне, прямо у вагона, его встретил молоденький, но выглядевший очень важно комвзвода с тремя вооруженными солдатами.

— Товарищ Турчин? — командир небрежно отдал есть. — Я комвзвода Румкин. Мне поручено препроводить вас на аэродром. Там вас уже ждет самолет! Сазонов, Панов, примите вещи у товарища Турчина…

На его лице читалась абсолютная уверенность в том, что его приказ будет выполнен беспрекословно. Правда, несмотря на молодцеватость и важность, выглядел он так, словно только вчера надел военную форму.

А потом даже фамильярно взял Лексу под локоть.

— Все решим, не беспокойтесь Турчин, а то, что вы там нашкодили, останется между нами. Идем, идем, время не ждет…