Со склоненной головой господин поднялся на ноги и подтянул штаны для верховой езды.

Слеза скатилась по моей щеке, а сердце угрожало разорваться пополам и залить кровью все ребра.

– А сколько появилось новых драконов! Разве это не гребаное чудо? – Я судорожно втянул воздух и изо всех сил постарался не разрыдаться. – Это событие, конечно, нужно внести в учебники истории. Когда у нас будет много бумаги, я, возможно, стану ученым, как вам такое? Я мог бы. Я многое повидал. А еще у нас почти все излечились от болезни.

Я кивнул самому себе. Белла нетерпеливо подпрыгивала, готовая тронуться в путь. Огромный черный жеребец господина окинул ее суровым взглядом, выражавшим явное презрение, а затем взмахнул хвостом. Ужасный осел. Такой же угрюмый, как и его хозяин.

– Вы в последнее время видели розовый куст? – спросил я. – Конечно, видели, ведь вы проводите много времени, валяясь в комнате своей матери. Все цветы яркие и живые, как и земли королевства. Конечно, люди продолжают болеть, но мы держим это под контролем.

Господин вышел из кустов, подпрыгнул и перекинул ногу через спину своего жеребца. Не говоря ни слова, он пришпорил коня и двинулся дальше. Даже не сорвался на меня. Не откусил мне голову.

Вот дерьмо.

Господин пребывал в плохом настроении. Видимо, получил по-настоящему офигенный оргазм.

Его общение с Финли происходило нерегулярно. Она нуждалась в помощи господина каждый день в течение недели, немного отдыхала, а потом все повторялось снова. Иногда случались перерывы, но они никогда не длились достаточно долго. И этого вообще не должно было происходить.

Никто из нас не думал, что старый извращенец король демонов осмелится так обращаться с истинной парой господина. Не знаю, что он задумал, но он действительно перешел черту. Мне хотелось разодрать ему лицо, а ведь обычно я не такой жестокий. Или, во всяком случае, не был таким жестоким до того, как все пошло наперекосяк.

– Знаете, что я люблю? – спросил я чуть громче, чем следовало. Глупая болтовня обычно выводила господина из ступора, если оптимистичное изложение текущих событий не помогало. – Чай. Я очень люблю чай. Люблю пить его без молока и сахара, с одним-двумя бисквитами. Буду сидеть на солнышке или, может, в тени, иногда вечером, но чаще утром, и пить, и макать, и пить, и макать…

Я умолк, и мы направились к замку. Господин сгорбился на своей лошади, и я знал, что у него темно-фиолетовые круги под глазами. В последнее время он почти не спал, патрулировал Королевский Лес и помогал наводить порядок в королевстве. Финли рассчитывала на него, и он отдавал все силы своей миссии, – ей, – хотя и не ждал, что она вернется.

Мое сердце снова заныло, и я сморгнул слезы, глядя в сторону.

– Она сильнее нас обоих, сэр, – сказал я тихо, но знал, что он услышал. Теперь мы оба полностью воссоединились с нашими внутренними зверями. Мой волк в последнее время что-то притих, предлагая лишь мягкую и ненавязчивую поддержку. Мне казалось, он уже привык к темноте, и к нему медленно возвращается голос. Я надеялся, что со временем он продолжит раскрываться, но прямо сейчас ему хотелось понаблюдать. Что меня вполне устраивало. Пока что мне было достаточно просто чувствовать его рядом.

– Вы ее знаете. Она не сломается. Не свернет с курса. Если она решилась на что-то, то доведет дело до конца. Сейчас она такая же сильная, как и тогда, когда попала туда, не так ли? Вы же сами это говорили?

Он не ответил.

– Первая неделя далась ей тяжело, но теперь вы ей помогаете. И ведь вы с ней можете как-то общаться? Вы говорили это, я помню. Так что это хорошее утешение для нее. – Мой голос сорвался, и я на мгновение стиснул зубы, чтобы сдержать эмоции. По щеке скатилась слеза. – Она выберется, сир. Обязательно.

– Я больше этого не выдержу, – сказал он, когда мы покинули сень корявых деревьев леса. – Не вынесу, если буду чувствовать ее боль и ничего не смогу для нее сделать. Мой долг – защищать ее.

– Но вы же ей помогаете. И определенно больше, чем я. Я вообще ни хрена не делаю. Даже не могу помочь, трахая самого себя.

Он покачал головой, когда мы приблизились к конюшням.

– Я собираюсь вызвать Долиона и заключить сделку. Обменяю себя на нее. Внесу оговорку, гарантирующую, что никто в королевстве больше не пострадает. Он согласится на сделку, потому что хочет выставить меня на посмешище. Он до сих пор не понял, что единственный способ сломить меня – это навредить Финли и моим людям. Если они в безопасности, у него нет власти надо мной. И если он будет держать меня пленником при своем дворе, я буду убивать по очереди всех его демонов, пока мы не останемся один на один или пока не погибну в драке. Посмотрим, кто сломается первым. – Он вонзил пятки в бока своего жеребца. – Но-о!

Они умчались галопом.

– Что? – спросил я, следуя его примеру. Мы не могли сравниться с ними в скорости. – Черт бы побрал его и его первоклассное поголовье лошадей! Какого хрена лошади при дворе тоже попали в так называемую «остановку времени», а растения, цветы и прочая живая хрень – нет? Ох, ладно. Приберегу этот вопрос для очередного витка бессмысленных рассуждений.

«Но в этом есть смысл, – возразил мой волк. – Это хороший вопрос».

«Ну да, логически это имеет смысл, но когда господин в гневе, то ненавидит слушать всякую болтовню не по делу. Обычно это приводит его в ярость. Это хороший способ разозлить его. Я должен это использовать».

Я притормозил лошадь возле конюшни, когда господин уже слезал с жеребца.

– Сэр, нет! Подождите! – Я перекинул ногу через спину Беллы и торопливо спрыгнул, слишком сильно ударившись о землю и потеряв равновесие. Но не упал. Старина Адриэль еще не потерял былую форму. – Сэр, подождите! Нет, вам нельзя этого делать!

Я догнал его, когда он пробирался по жухлой траве к замку. Мне ужасно хотелось схватить его за руку и развернуть лицом к себе, но я знал, что тогда полечу на траву. Лететь не очень-то хотелось. Поэтому я едва ли не бежал, подстраиваясь под широкий шаг господина.

– Сэр, при всем моем уважении, обычно вы – воплощение здравого смысла, но ваша чокнутая идея сведет на нет все усилия Финли!

– Она уже не такая сильная, как тогда, когда уходила, – выпалил он, перепрыгивая через две ступеньки за раз. – Стала слабее. Ей требуется все больше моей силы для восстановления. Она все время голодна… они морят ее голодом. Не дают ей как следует отдохнуть. Она увядает.

Казалось, в моей груди разверзлась дыра и поглотила меня. Я не знал этого о Финли. Господин не рассказывал об этом.

– Это моя битва, а не ее, – продолжил он наполненным яростью грубым и хрипловатым голосом. – Я больше не позволю ей драться вместо меня. Это моя боль, которую я должен вынести, и я обменяю себя на Финли. Со временем она все поймет.

– Но, сир… – Я пыхтел и задыхался, пытаясь не отставать от него. – Розы не вянут, сир. – С силой втянув воздух в легкие, я схватился за дверь, чтобы она не захлопнулась у меня перед носом после господина. – Я имею в виду, куст не вянет. Лепестки цветов опадают, но это всего лишь корм для пчел. Само растение желтеет и выглядит дерьмово, но держится. Куст пережидает бурю. А потом, когда меньше всего этого ожидаешь, эти ублюдки получают три капли воды, возвращаются к жизни и снова разрастаются повсюду.

– Вообще-то, розы вянут. И даже умирают. Моя мать – тому подтверждение. – Он повернул налево, к лестнице.

– У вашей матери не было никакой поддержки. У нее был ублюдочный муж, который превратил ее жизнь в ад, и сын, который страдал. Это высасывало из нее жизнь. Когда вы уехали, она перестала сопротивляться. Однажды вечером она ушла в свою комнату, и на этом все закончилось. Она сдалась. Финли не в такой ситуации. У нее есть истинная пара, которая готова умереть за нее. Она в аду, но знает, что вы прикрываете ее спину. Так что она не завянет. Она не умрет. Пожелтеет, станет уродливой и, возможно, совсем засохшей, но при первых каплях воды эта сучка расцветет, вот увидите. Она испортит любой сад, который возделал король демонов. Это, конечно, метафора, но попомните мои слова. Она вернется к нам. Если кто-то и может сбежать оттуда, так это Финли. Эта женщина вдохнула жизнь в наше разрушенное королевство.