В итоге получалась какая-то адская белиберда и большая логическая нестыковка, которая раньше не бросалась в глаза. В реальном поединке ненависть и ярость плохие помощники. И вообще, чтобы прейти к покою, к знанию, безмятежности и гармонии как раз требуется усмирить негативные эмоции. В этом и заключается понятие Дао в восточной философии. То есть в реальности ситх — это тот же джедай, только молодой и неопытный, который использует в бою ярость и гнев, а не холодный ум, знание и расчёт. И для меня такая наивная детская концепция ситхов и джедаев по Джорджу Лукасу категорически не годилась. Нужна была иная концепция тёмной силы.

Поэтому я открыл записную книжку, куда делал заметки для будущей книги и набрасывал разные интересные мысли и написал: «Тёмная сторона силы — это нечто иное, это не про эмоции. Переход на тёмную сторону вообще не сопряжён с каким-либо негативом. Тёмная сторона начинается там, где ты перестаёшь верить в себя и прибегаешь к помощи техники, электроники и искусственному интеллекту. Когда писателю или сценаристу не хватает своего интеллекта и таланта, то он генерирует текс в ИИ и кормит этим фуфлом наивных людей. А воин со световым мечом в руках чтобы из подмастерья быстро прыгнуть в мастера подвергает свой мозг чипированию и вживляет в организм микроэлектронику. Мои ситхи — это киборги, которым не ведомы ни сострадание, ни любовь, ни сердечная привязанность. Они холодные как машины. И хоть они быстрее и сильнее джедаев, и их гораздо больше, но их талант пользоваться силой ограничен. Им не хватает интуиции и дара предвидения будущего. И с годами эта малая толика таланта неминуемо испаряется».

На этих словах в мою дверь кто-то постучал.

— Не заперто, — буркнул я.

— Я тут из деревяшек бластеры настругал, — сказал Генка Петров, заглянув в мою комнату. — Издалека — как настоящие. Посмотришь?

— Верю, — кивнул я. — Слушай, Геннадий, я пообещал с твоей Анюткой поговорить. Но мне в последние дни всё было как-то не с руки.

— Не надо разговаривать, — усмехнулся мой армейский дружок, войдя внутрь комнаты. — Мы уже помирились. В этом году точно не разведёмся. Кстати, а ты-то чё теряешься?

— Не понял?

— Ноннка, конечно, девочка красивая, но у тебя и без неё поклонниц полно, что в Москве, что в Ленинграде, — полушёпотом затараторил он. — Чё ты перед ней унижаешься? Придёшь на «Мосфильм» там к тебе очередь из молоденьких актрис выстроится.

— Так ты меня успокоить перед сном зашёл? — усмехнулся я. — Спасибо, дружище. Ха-ха. Запомни, мой боевой товарищ, серенадой влюблённый джигит себя унизить не может. А что касается старлеток, то с Нонной у меня душевное родство, а с ними что? Ничего. Поверь — всё будет хорошо, и через недельку всё устаканится, — сказал я, сладко потянувшись. — Давай-ка, Геннадий, на боковую. Завтра сложный съёмочный день.

В субботу утром в песочном карьере, что находился недалеко от села Сайлык сторонний наблюдатель мог лицезреть очень необычную картину. Между огромных киношных ДИГов, между рельсов для тележки долли, стрелой киношного крана и нескольких кинокамер прогуливались странные существа. Один был похож на огромного прямоходящего пса с железной перевязью и пистолетной кобурой. Трое других носили на себе головы птиц, а все остальное тело этих инопланетян скрывали плотные чёрные одежды, дополненные длинными развивающимися плащами. Кроме пса и птиц по съёмочной площадке перемещались пятеро штурмовиков в белых пластмассовых доспехах и бегали ребятишки в серебристых трико, в длинных перчатках и с телом больше похожем на кабачок. Дизайн этих роботов я позаимствовал из мультфильма «Тайна третьей планеты». В нём именно такие железные балбесы осуществляли погрузку космического корабля капитана Зелёного.

— Дети не порвите костюмы! — кричала на них Галина Васильевна. — У меня запасных трико и перчаток нет!

— В этой маске дышать невозможно, — пробасил Левон Кочарян, стянув с головы лохматую морду большого пса. — Когда снимать-то начнём? Жарко же!

— Лёва, подожди, — отмахнулся я. — Сейчас грим наложат экипажу «Сокола» и начнём.

«Что так долго?» — прошипел я про себя и направился в палатку, где разместились наши гримёры. Впрочем, когда я, откинув полог, вошёл внутрь, то Сава Крамаров и Нонна Новосядлова к съёмкам были готовы. Сава в светло-серой рубахе, тёмной жилетке и ремнём с большой кобурой чем-то напоминал ковбоя с дикого запада. Для полноту образа ему не хватало только ковбойской шляпы. А Нонне для съёмок пошили тёмно-коричневый комбинезон, который мы дополнили налокотниками, наплечниками, наколенниками и поясом для бластера.

— Вы почему не на площадке? — буркнул я. — Там дети сейчас костюмы роботов в клочья порвут.

— Похоже съёмка на сегодня отменяется, — «обрадовал» меня Савелий Крамаров.

После чего одна из наших гримёрш развернула крутящийся стул с Олегом Видовым, и я мысленно выругался. По щеке нашего киноплейбоя шла длинная и глубокая царапина. То-то он сегодня к завтраку не вышел и на площадку приехал одним из последних. А его подруга Виктория Лепко меня уверила, что Олег очень ответственно учит роль. Насвистела однако.

— Я вчера вечером на сук напоролся, — пролепетал он. — Споткнулся на ровном месте. Я больше так не буду, — добавил он жалобным голосом.

— А если заклеить пластырем, а сверху замазать пудрой? — пробормотал я, схватившись за голову. — Хотя кого я обманываю? На крупных планах такое не спрячешь.

— Феллини, там сейчас дети всё порвут! — крикнула Галина Васильевна, заглянув в грим-палатку.

— Значит так, в первом кадре будем снимать тебя только с одной здоровой стороны, — затараторил я. — А когда начнётся бой с имперскими штурмовиками, то сразу же наклеим на больную щеку кровавую ошмётку. И запомни, Сава, у меня съёмки состоятся в любую погоду и при любых обстоятельствах, — я ткнул пальцем в Крамарова. — Пошли на площадку, пока роботы не разбежались! Давайте, братцы, сделаем классное кино.

При съёмке Бородинского сражения под Дорогобужем Сергей Бондарчук вместо запланированных трёх недель проработал целых три месяца. Ему впервые пришлось командовать 15-тысячной массовкой. Из-за чего каждая батальная сцена выстраивалась по несколько часов, прежде чем Бондарчук командовал: «Камера! Мотор!». У меня слава Богу на съёмочной площадке такой массы народа не было. Под моей рукой находилось всего четыре члена экипажа «Сокола» и пять имперских штурмовиков. На большее количество бойцов элементарно не хватало белых пластмассовых доспехов. И даже при такой скромненькой массовке в песчаном карьере вместо запланированных двух дней мы проработали почти пять суток. Начали в субботу 17-го октября, а закончили в среду 21-го числа.

За эти дни из лагеря в Москву улетели Нонна, Сава Крамаров и его подруга блондинка Мила, а из Москвы к нам присоединился актёр Владимир Трещалов. Специально под него пошили костюм чем-то смутно напоминающий чёрное кимоно и этот высокий статный красавец, которому подрисовали под глазами чёрно-красные тени сыграл роль ситха Дарта Мола. Я ещё в субботу понял, что одной перестрелки с штурмовиками для полноценной батальной сцены будет недостаточно. Раз по новой концепции ситхов в звёздной саге будет много, то они просто обязаны самолично охотится за повстанцами.

Кстати, поединок ситха Дарта Мола и джедая Кэнана Джарруса снимали два дня — вторник и среду. Махать палками, окрашенными серебристой краской, оказалось не так-то просто. Кроме того, для большей волшебности поединка добавили высоченные прыжки и невероятно длинные пролёты, сделанные за счёт тросов. И в четверг вечером в просмотровом зале киностудии «Узбекфильм» я показал своим коллегам смонтированный черновой материал начала наших советских «Звёздных войн». На просмотр собралась вся съёмочная бригада: и техники, и актёры, и гримёры и конечно же главный оператор Дмитрий Месхиев со вторым режиссёром Левоном Кочаряном.