Я могла летать.

Космос и шлюз больше не пугали. Мы отрепетировали пролёт к антенне, Алекс показал повреждённые модули, объяснил, где корпус ослаблен, какие узлы лучше не трогать. Всё это неожиданно оказалось… понятным. Почти простым.

Управление давалось мне всё легче. Настолько, что однажды я отцепила страховочный фал и сделала несколько свободных облётов вокруг корабля. Без спешки. Просто потому, что могла.

Автоматика в скафандре была шикарной. Она сглаживала резкие движения, гасила неосторожные импульсы, помогала со стабилизацией. В любой момент можно было вызвать содействие бортового искина или просто дать команду вернуться к шлюзу — и скафандр сделал бы это сам. То же самое срабатывало, если пользователь не отвечал или если напарник отдавал удалённое распоряжение.

Я знала это — и именно поэтому могла не бояться.

В скафандре я была быстрой. Сильной. Моё тело слушалось меня без усилий. Движение не требовало разрешения. Направление не нужно было оправдывать. Это было классное ощущение.

Мы проводили в открытом космосе по пять-шесть часов, и к концу дня я выматывалась настолько, что иногда сил хватало только на душ. Чаще я просто пристёгивалась к постели и проваливалась в сон.

Единственным настоящим неудобством оставался катетер. К нему и правда можно привыкнуть — в космосе про него забываешь. Но процедуры ввода и снятия, стерильные и полностью автоматические, вызывали странные реакции тела, к которым я так и не научилась относиться спокойно.

По идее мне следовало радоваться: вместе со сменой имени Блейк оставил меня в покое. То, что было, между нами, раньше, часто оказывалось грубым, унизительным — и при этом приносило удовольствие, что само по себе казалось ещё одной формой унижения.

Я поймала себя на мысли, что какая-то безвозвратно поломанная часть моего разума скучает по этому. Скучает — и злится. Злится на то, что Алекс держит дистанцию, будто я хрупкая или опасная.

Я несколько минут сопротивлялась этим мыслям, лежала, глядя в темноту каюты, не убранная рубашка медленно плавала как привидение. Потом перестала. Тело и пальцы сделали то, что умели, почти без участия сознания. Я пыталась думать о Роберте, но эти образы были далёкими, как давно забытый сон. В них быстро вмешивались другие — Блейк, Алекс, перепутанные, лишённые смысла.

Разрядка пришла резко и ярко — и тут же сменилась тяжёлым чувством вины.

Перед собой. Перед Сарой. За то, что тело всё ещё умеет испытывать удовольствие, когда, казалось бы, должно помнить только страх и потерю.

Но я была слишком устала, чтобы разбираться с этим. И с облегчением провалилась в сон.

***

После всех тренировок и подготовки, сам ремонт проходил исключительно буднично. Блоки оказались большими и тяжёлыми. Да, в невесомости они ничего не весили, но инерция никуда не девалась их приходилось очень аккуратно вытаскивать в шлюз и тянуть за собой в хвост корабля. Алекс был прав, это работа для двоих. Мне неожиданно приятно чувствовать, что я здесь не случайно. Что от меня что-то зависит. Что я нужна — пусть даже для такой мелкой, технической задачи.

Антенна впереди — тёмная, неподвижная, как мёртвый орган. Усилительный блок обгорел, корпус, потемневший от микрометеоритов. Я фиксируюсь на ферме, подключаюсь к узлу. Алекс работает с шуруповёртом. Болты улетают в пустоту. Мы их не ловим – в сумке на бедре скафандра у меня есть запасные. Следом за болтами мы аккуратно отсоединяем сгоревшие модули, и они медленно уплывают от корабля в пустоту. Я толкаю второй блок и на миг теряю равновесие. Алекс машинально хватает меня за руку и возвращает к ферме.

Движения становятся уверенными. Работа — понятная. Болты. Контакты. Новый блок встаёт на место, с едва заметной вибрации которую ощущаешь пальцами, потом второй. Алекс подсоединяет провода, а я закручиваю болты шуруповёртом. В AR появляется сообщение “Компоненты инициализируются”.

Антенна оживает не сразу.

Медленно сдвигается, перенастраиваясь, наводясь на неприметную точку неба — туда, где без телескопа и усилителей нельзя разглядеть ничего. Где Земля существует лишь как расчёт и задержка сигнала.

Сервисная панель отзывается сухо:

«Регистрация ноды DSN*. Приём потока данных».

— У нас получилось, — смеётся Алекс.

И я неожиданно смеюсь вместе с ним. Коротко, выдыхая напряжение.

Мы больше не одни в бездне космоса.

Связь возвращается.

И вместе с ней — всё, что мы пока не готовы услышать.

-

*DSN (Deep Space Network) – Сеть дальней комической связи, рассчитанная на работу с большой задержкой сигнала.

Глава 6

Глава 6.

Широкополосный инфопакет был загружен одним массивом. Экран контроллера антенны вывели цифры: DSN Connection established, 175 PB received

Исходная точка передачи: «Море Мечты», Луна.

Командный центр на несколько секунд погрузился в контролируемый хаос. Экраны ожили одновременно: индикаторы побежали, шкалы обновились, статусы систем начали сменяться с зелёного на жёлтый и обратно. Корабль принимал мир — или, по крайней мере, его слепок за последние годы.

Обновлялась библиотека VR.

Системы автоматически подтягивали новые драйверы компонентов, патчи навигации, обновлённые протоколы связи. Это происходило без участия человека — тихо, фоново, как дыхание.

Навигационный интерфейс мигнул и развернулся заново, высветив десятки новых орбит, объектов, маркеров. Пространство вокруг корабля внезапно стало гуще — как будто за время нашей тишины мир успел обрасти деталями.

Станция «Колыбель» никуда не делась. Она по-прежнему шла по своей траектории — орбита с периодом около восьми тысяч лет, медленная, упрямая, почти вечная по человеческим меркам.

Где-то в глубине архитектуры искин спокойно переписывал собственную логику под новые стандарты. Без пафоса. Без сомнений. Как система, для которой прошедшие годы были не потерей, а просто паузой между версиями. Почтовые клиенты начали подтягивать накопившиеся за годы письма. Счётчики непрочитанного росли с пугающей скоростью. Я просматривал логи, когда поверх тактической панели неожиданно всплыл ещё один интерфейс.

Callisto Trust Bank Банковский клиент.

На экране высветилось уведомление:

Владелец счёта: Нанаси Куро

Текущий баланс: 120 375 BTI

Уведомление: пропущенные налоговые отчисления за период…

Алиса заметила это почти сразу. Подошла ближе, мельком пробежала глазами по строкам и приподняла бровь.

— А ты богат, — сказала она с усмешкой, без особых эмоций. — Мистер Куро. Прямо капитан Немо.

Алекс усмехнулся уголком рта.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Особой оригинальностью я не отличаюсь.

Алиса вбила мой серийный номер в поисковик EG-BLK-ALX-03122183. Результатов не найдено. За исключением что EG стандартная маркировка продукции по заказу ОПЗ.

— Сто двадцать тысяч BTI, — повторила она. — Неплохо для человека, который официально не существует.

— Видимо, — сказал Алекс, закрывая интерфейс, — мир не очень хорошо следит за тем, кто в нём живёт. Главное не забывать платить налоги.

Алиса хмыкнула.

Корабль тем временем продолжал принимать данные. Мир возвращался за строкой, файл за файлом, как будто ничего и не случилось.

Я разбирался с банковским клиентом, когда Алиса подлетела к консоли связи. Она быстро вбила в поисковик запрос. Собственное Имя. Алиса Колдуэлл.

—Меня должны хотя бы помнить…

Система выдала подборку. Десятки тысячи ссылок. Алису не просто помнили.

Первым открылся видеопоток новостей с пометкой Ассамблея Объединённых Наций. Логотип Партии «Свободное Человечество».

— Какого чёрта?.. — резко сказала Алиса.

На экране появилась женщина-спикер. Уверенная, спокойная, говорящая так, как говорят люди, привыкшие, что их слушают.

— …мы приветствуем научный прогресс, — звучал голос, — но обязаны задать вопрос: куда именно он нас ведёт?