— Дело в том, что на момент гибели отца Торин ещё не достигла совершеннолетия и именно по этой причине вызывают нас двоих.

От этих его слов мне становится тяжело дышать.

Ощущение такое будто грудь стянули железными цепями, концы которых тянут в противоположные стороны. От чего, кажется, что рёбра вот-вот треснут.

— Ты едешь туда вместе с Торин? — даже я пугаюсь зловещей хрипоты в своём голосе.

— Да. Вызывают нас двоих.

Он смотрит на меня с таким удивлением, будто я задала максимально нелепый вопрос.

В моей голове тут же проносятся воспоминания того, как мы ездили с Ароном в храм к старцам.

Наша ночь в машине…

Уединение в нише…

Разговоры в дороге…

Мне кажется, именно та поездка нас неимоверно сильно сблизила.

— Ты же понимаешь, что это ненормально? — осторожно спрашиваю я, осознавая, что, по сути, мне предъявить ему нечего.

— Что именно?

Арон так искренне удивляется моему вопросу что я на секунду запинаюсь с ответом.

Ведь если так рассудить ничего возмутительного в их совместной поездке нет.

Но внутренний голос тут же шепчет: это при условии, если не знать отношения и целей Торин касаемо Арона.

— То, что ты два дня будешь находиться наедине с этой… — делаю глубокий вдох, — с ней.

— Рада, в чём проблема? Я не понимаю.

И ведь по глазам вижу, что и правда не понимает.

А может я действительно слишком много надумываю?

— Ты ревнуешь что ли?

Арон сохраняет серьёзное выражение лица, но его выдают глаза.

В них слишком явно искрится веселье.

Ему смешно…

Гордость во мне сейчас вопит, требуя замолчать, не произносить ни звука. Но я буду не я, если поступлю благоразумно.

— Я хочу поехать с тобой. — прикусываю кончик языка ожидая что он на это скажет.

— Пламя, я бы с радостью взял тебя в эту поездку, но учитывая твоё и так не слишком хорошее состояние, я вынужден ответить отказом.

Моё сердце дёргается внутри бабочкой с оторванным крылом, стоит только представить радость Торин, когда он сообщит ей, или уже сообщил, что ей нужно собираться в их совместную поездку.

Уверенна что она воспользуется открывшимися возможностями на полную.

Чёрт…

Не хочу об этом думать.

Это ведь вопрос не того, как поведёт себя Торин. Это вопрос доверия к Арону.

Смотрю на мужа и спрашиваю себя: есть ли у меня хоть один повод не доверять ему?

Ничто во мне утвердительно на это не откликается.

— Ладно, ты прав. Моя нервозность и повышенная эмоциональность тоже скорее всего связана с беременностью. — миролюбиво отступаю, заталкивая свои волнения подальше.

Арон наклоняется и целует меня. Горячо, страстно.

Поцелуем стирая все ненужные мысли.

К счастью, в этот вечер с Торин я не пересекалась.

Она даже на ужин не спустилась, сославшись на головную боль.

Её отсутствие за столом не могло меня не радовать, хоть мне и не нравится, что я так остро реагирую на всё что касается этой девушки.

Она словно разбудила во мне то, что будить не следовало.

Как я люблю ночи…

Наши с Ароном.

Именно ночью я безраздельно властвую над его телом, его эмоциями и его душой.

Обожаю быть в его объятиях…

С ощущением полного счастья на душе.

С любовью в каждом вдохе и выдохе…

Засыпая в ту ночь, я ещё не знала, что это последние часы моего безграничного счастья…

И счётчик обратного отсчёта уже запущен…

Рада

На следующий день, что удивительно, я проснулась ближе к обеду.

Первой моей эмоцией, когда я взглянула на часы было жуткое разочарование тем, что я пропустила отъезд Арона. Но чуть позже, ярко представив довольное выражение лица Торин, которое уверенна она бы мне демонстрировала, я решила, что всё к лучшему.

Лишние волнения мне ни к чему, и я сейчас явно не в том моральном состоянии, чтобы отражать нападки поганки Торин.

Спускаюсь вниз и сразу иду в сторону кухни.

Чувствую себя сегодня довольно хорошо, что благотворно сказывается на моём аппетите.

Ужасно хочется есть.

Захожу в пропитанное божественными ароматами еды помещение, беру тарелку и накладываю в неё всего понемногу из того, что стоит свежеприготовленным на плите.

Оставляю тарелку на столе, наливаю в кружку чай и сажусь.

От первой отправленной ложки в рот хочется мурчать от удовольствия.

— Ты так вкусно ешь, что я хоть и не хотел до этого, но сейчас, пожалуй, угощусь. Здравствуй, Рада. — на пороге кухни стоит Рафаил и с улыбкой за мной наблюдает.

— Привет. — смущенно улыбаюсь в ответ.

Я настолько поглощена приёмом пищи, что совершенно не заметила его появления.

— Конечно. Давай я тебе положу. — пытаюсь встать из-за стола, но меня останавливает нетерпящий возражений голос Рафаила.

— Не беспокойся. Я сам.

Слегка пожав плечами, продолжаю прерванную трапезу.

— Ты к Арону зашёл? — через несколько минут интересуюсь у парня. — Дело в том, что его нет. Он уехал на несколько дней.

— Знаю. — отвечает Рафаил, усаживаясь за стол напротив меня. — Я тут, собственно, именно по его просьбе.

Удивлённо смотрю на него ожидая что скажет дальше.

Интересно что могло Арону понадобиться от Рафаила?

— Он просил меня присмотреть за тобой. — будто отвечая на мой незаданный вопрос, говорит парень.

Не знаю как на это реагировать поэтому молчу.

— Просто твой муж беспокоится о тебе, поэтому я тут. — миролюбиво подытоживает он.

Решения Арона обсуждать нет никакого желания, поэтому я меняю тему разговора.

— Как себя чувствует Изи?

Рафаил расцветает прямо на глазах.

Улыбаюсь.

Приятно наблюдать настолько сильную любовь к сестре.

Эти мысли царапают внутри незаживающие раны.

Как же мне сильно хочется увидеть мою любимую Аду.

Грудь в очередной раз сжимается от мыслей о ней.

Стараюсь отвлечься, слушая рассказ Рафаила о маленькой Изольде.

После того как я вынуждена была временно прекратить приём нуждающихся в помощи людей мои дни снова стали до безобразия скучными.

Я сплю, ему, гуляю. Всё.

Но как бы мне не хотелось продолжить милое моему сердцу дело, всё же желание выносить здорового малыша перекрывает собой всё остальное.

Но как ни крути, откровенное безделие удручает меня.

А всё потому, что у меня стало слишком много свободного времени для мыслей.

Я всё время пытаюсь проанализировать свою реакцию на поведение Торин.

Почему я вообще задумываюсь о том, что она может нести угрозу моим отношениям с мужем?

Это неуверенность в себе?

Или в Ароне?

В любом случае это плохо.

Я каждый раз списываю всплески беспочвенной ревности на свою беременность. Что это всё из-за изменений, которые происходят в моём организме. Это вселяет некую уверенность что всё временно.

Два бесконечно долгих дня, которые отсутствует Арон для меня скрасил Рафаил.

Он проводил очень много времени со мной.

Каждый раз, когда я выходила на прогулку он составлял мне компанию.

А в первый вечер моего вынужденного одиночества принес настольную игру, которая была мне абсолютно незнакома. Но парень терпеливо объяснял мне её правила, после чего мне даже пару раз удалось его обыграть.

С Рафаилом было весело.

Единственное что омрачало моё настроение это то, что к концу второго дня Арон ни разу со мной не связался.

Хотя мог.

В этом мире для такого есть специальные приспособления.

Маячки для связи.

Я старалась не думать почему он не сделал этого, но не благодатное зерно в мою ранимую сейчас душу уже было посеяно.

Но самое неприятное даже не это, а то, что через озвученные два дня Арон не вернулся…

Я прошла семь кругов ада думая о том, что именно его могло задержать.

Любовь и гордость вели во мне нешуточную борьбу.

Любовь требовала меня наплевать на гордость и связаться с ним самой.