Чувствую себя дико неловко в глазах окружающих, ведь ко всему прочему это точно попало на видео кого-нибудь из свидетелей потасовки. Зато рука, сжимающая мое запястье, разжимается, а подонок в ужасе начинает орать, осматривая испорченный джемпер.

И вдруг обзор мне закрывает широкая спина в черной рубашке, замахивается и бьет вопящего негодяя в лицо. Большое тяжелое тело падает.

— Уберите это дерьмо отсюда! — рявкает Дима, продолжая стоять ко мне спиной. — И чтобы я его тут больше не видел!

Сразу, откуда не возьмись, появляются два амбала-охранника и, схватив несостоявшегося насильника за руки и ноги, понесли прочь на выход. И мне ничуть не интересно, что они с ним дальше сделают!

— Ты! — Жуков оборачивается и смотрит на меня раздраженным взглядом. — Долбаный магнит для неприятностей! — Чувствую от него запах перегара. — Пойдем со мной! — он хватает меня за руку и тащит следом за собой в подсобку.

— Пусти! — кричу. — Пусти, я тебе говорю!

Но это бесполезно, мужчина держит мертвой хваткой.

Когда он заводит меня за собой в темное душное помещение и запирает дверь, то оборачивается и демонстративно кладет ключ себе в карман.

— Сколько еще раз я буду доставать твою задницу из подобных передряг? Зачем ты вообще полезла туда, бедовая?

— Не разговаривай так со мной! Я вообще не просила тебя вмешиваться!

— Ах, не просила? Может, и с моста не надо было тебя снимать?

— А вот не надо было!

— Больная истеричка! — шипит.

— Хронический придурок! — не остаюсь я в долгу.

Дима усмехается, отворачивается, а затем проходит к небольшому темному диванчику, садится и достает из-за подлокотника бутылку, которую откупоривает и подносит к губам.

— Будешь? — он смотрит на меня, а глаза его блестят. — Элитная выпивка, если что, а не то пойло, что ты вливала в себя в баре.

Я презрительно фыркаю и складываю руки на груди.

— Нет уж, спасибо. Понятно чего ты бесишься — я прервала твою попойку!

Мужчина смеется и снова делает глоток из бутылки.

Что я смешного сказала?

— Открой дверь, мне работать надо, — говорю сквозь зубы, топчась на месте.

— Лучше не стоит. Не хочу сегодня снова доставать твою очаровательную задницу из передряг.

Я аж задохнулась от возмущения.

— Моя задница — не твоя забота! — возмущенно отвечаю. — Сиди в своей подсобке и дальше заливай свое элитное пойло в свою глотку, а у меня дела есть!

— Не будет, если я тебя уволю, — равнодушно бросает Жуков и опять присасывается к бутылке.

Смотрю на него, чувствуя сильное раздражение и желание разбить о его пьяную голову что-нибудь элитное.

— Не посмеешь!

— А кто мне помешает? Может быть ты? — он раскидывается на диванчике. — Говорят, мол, я тебя тут держу только потому, что ты мне даешь, но ведь это не так. Сам не знаю, на кой черт все еще не уволил тебя: сотрудник ты так себе, руководству хамишь. Я ведь могу быстро найти тебе альтернативу.

Вот как, значит, заговорил? Сукин сын!

— Отлично! — шиплю, делая в его сторону уверенные шаги. — Тогда давай с этим покончим!

Преодолев расстояние, резко склоняюсь над ним, игнорируя голодный звериный взгляд, после чего сую руку в карман его джинов в поисках ключа, но когда Дима понимает, что я не ублажать его пришла, дергает на себя, и я падаю на него, опрокидывая джин на пол.

— Отпусти меня немедленно! — ору не своим голосом, упираясь ладонями в его каменные плечи. — Жуков, блин!.. Убери руки!

Мужчина морщится, но отпускает, так что соскакиваю я с него как ошпаренная, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Дурак, — бурчу я, не смотря на него. — Дай ключ и я пойду.

Босс, продолжая сидеть в той же позе, глядит на меня из-под широких нахмуренных бровей.

— Там открыто. Замок не работает. Я тебя развел, — он приподнимается, а затем наклоняется за упавшей бутылкой, рядом с которой разлилась приличная лужа. — Иди, Белоснежка, а то серый волк тебя съест.

Морщусь, не понимая, причем тут персонажи разных сказок, но ничего не сказав, неуверенно дергаю дверь и выхожу из подсобки. Она действительно открыта.

Стараясь не думать о произошедшем, я кое-как досиживаю до конца рабочего дня. Дима из подсобки так и не выходит. А когда я уже собиралась сесть в такси, начала ругать себя за то, что оставила его там одного. Он же возился со мной, когда я напилась в хлам, а мы даже не были знакомы! Нельзя его там оставлять!

— Простите, я кое-что забыла, — виновато бормочу таксисту. — Подождите минут пять, я быстро!

Водитель кивает, и я срываюсь на бег, потому что за ожидание переплачивать не хочу.

К счастью, Мирон, в отличие от Прохорова, еще не ушел и именно он помог мне дотащить полуживого Жукова до машины, за что я ему благодарна.

— Добрая ты душа, оказывается, Романова, — ворчу себе под нос, придерживая не желающего сидеть ровно Диму. — Алкашей к себе домой тащишь.

Таксист посматривает на нас в зеркало заднего вида, но помалкивает, никак не комментируя мою фразу «я кое-что забыла».

Кое-как вытащив плохо стоящего на ногах Жукова из салона автомобиля, я буквально на себе тащу его в подъезд, а потом еще и в лифт, слушая неразборчивое пьяное бормотание.

В квартиру я его втаскиваю на последнем издыхании. Намучилась я с ним, будь здоров!..

Лыка Дима не вязал от слова совсем, так что мне ничего не оставалось, кроме как уложить его на свободный диван, снять обувь, укрыть пледом и подставить тазик, так, на всякий случай.

Убедившись в том, что Жуков спит крепким сном, я облегченно вздыхаю и иду смывать макияж, после чего отправляюсь в собственную спальню, желая укутаться в одеяло и забыть весь произошедший сегодня кошмар. Утром станет легче, так мама говорила.

Просыпаюсь от звука шагов по квартире и спросонья пугаюсь, но потом вспоминаю, что притащила домой в слюни пьяного Жукова и расслабляюсь, решив, что это он бродит по комнате, но ровно до тех пор, пока из ванной не слышу какой-то грохот.

Вскочив с постели и даже не обув тапочки, бегу туда, уже рисуя в воображении разгром вселенского масштаба и ползающего по полу дезориентированного мужчину, но все оказывается не так ужасно.

Дима действительно ползает на коленях и собирает сваленные с полочки тюбики и баночки, которые, судя по всему, сам свалил.

Сложив руки на груди и встав в дверном проеме, наблюдаю за ним до тех пор, пока он не оборачивается и не видит меня. Нахмурив брови, медленно поднимается, держа в руках все то, что подобрал с пола.

— Я случайно, — хрипло говорит. — Не хотел тебя будить.

— Но, тем не менее, разбудил, — киваю, разглядывая его помятое лицо. — Оставь, я разложу. Чай, кофе… минералка?

— Кофе, если можно, — тихо отвечает мужчина, сгружая все на столик.

Судя по всему, ему очень плохо после вчерашней попойки, но мне ничуть его не жаль. Честно признаться, я даже немного злорадствую.

— Кофе так кофе, — бодро отвечаю и поворачиваюсь к нему спиной. — Жду на кухне, — и ухожу, прикрыв дверь в ванную.

Жуков приходит, когда я наливаю в чашки кипяток, увы, но у меня был только растворимый кофе. Мужчина садится на свободный стул, молча наблюдает за тем, как я ставлю перед ним дымящееся варево.

— А что я тут делаю? — спрашивает Дима, пододвигая к себе чашку. — Мне казалась, я уснул в подсобке.

— Так и было, — киваю. — Только я решила пожалеть тебя и твою спину. Диван в подсобке не самое удобное место для сна. Считай, что я отдала тебе должное.

— Не думаю, что ты все долги отдашь, — он усмехается, но увидев мое хмурое лицо, становится серьезным. — Я решил, ты на меня обижаешься.

Я удивленно смотрю на него, доставая из шкафчика овсяное печенье.

— С чего такие выводы? — приподнимаю бровь, положив его на стол.

— Ты съехала от меня и…

— Мне это было необходимо, — перебиваю, поворачиваюсь к мужчине спиной и начинаю нарезать хлеб для бутербродов. — И дело вовсе не в тебе. Ты, наверное, не знаешь, но мир не вокруг тебя вертится.