…Но я его уже не слышу, потому что в глазах темнеет и телефон выпадал бы из рук, если бы его не выхватил Дима, который начинает быстро-быстро разговаривать с полицейским. Я не слышу, о чем. Все мои мысли лишь о том, что мой единственный родитель сейчас находится между жизнью и смертью.

Из больницы мы уезжаем рано утром, когда на небе только-только начинают появляться первые лучи солнца.

Отца ввели в искусственную кому.

Кто-то нанес ему четыре ножевых ранения. И это чудо, что папа смог продержаться до приезда скорой помощи. Соседка вызвала машину — она услышала крики и грохот за стеной, а когда пошла посмотреть, что происходит у соседей, обнаружила открытую настежь дверь, а дальше все и так понятно. Любопытство женщины спасло жизнь моему отцу.

Соседка слышала женские крики, наверняка это была Анжелика, но неужели она пыталась убить моего отца?

Я рассказала полиции все — о сложных отношениях с отцом из-за появления в нашем доме другой женщины, о том, как она ловко манипулировала им и вынудила выставить меня за дверь.

— Найдите того, кто это сделал, — говорю напоследок, оборачиваясь к полицейскому, стоя у двери. — Пожалуйста.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — говорит. — Не волнуйтесь.

Я засыпаю, когда ты подъезжаем к дому. Эта ночь оказалась слишком тяжелой.

Сквозь сон слышу, как Дима отстегивает ремень безопасности и осторожно вытаскивает меня из машины. Относит в дом и укладывает в постель.

— Все будет хорошо, — мужчина нежно целует меня в лоб. — Я буду рядом, моя маленькая Катастрофа.

POV. Дмитрий

Чертовщина какая-то. Если бы я был на месте Полины, то давно бы сошел с ума от всего происходящего, а она все еще держится, хотя кажется, что уже находится на грани нервного срыва.

Вот уже пятый день девушка ходит навещать отца, состояние которого все никак не улучшалось. Я слышу, как она плачет по ночам, и прекрасно ее понимаю, только помочь ничем не мог. В моих силах оплатить отдельную палату для ее отца и должный уход, но все остальное зависит от него самого.

Честно признаться, я не верю, что мужчина сумеет выкарабкаться, потому, что раны слишком серьезные. Будет чудом, если он очнется. Возможно, и его дочь все это прекрасно понимает, потому упорно ходит каждый день в больницу, чтобы побыть с родителем.

Наши отношения с девушкой ухудшились. Мы едва ли можем обмолвиться парой слов за день. Полина закрывалась в комнате и сидела там в одиночестве, не желая никого видеть. Один раз даже накричала на меня за попытку накормить ее, а потом опять расплакалась и захлопнула перед моим носом дверь. Я уже и сам готов был психануть, но сдерживался, как мог.

Это все нужно перетерпеть.

Все будет хорошо.

Я нужен этой маленькой девочке, ведь ей сейчас куда тяжелее.

POV. Полина

После того, что случилось с отцом, я места себе не нахожу. Я так боюсь, что он умрет, что навещаю его каждый день, прекрасно зная, что Дима оплатил для него должный уход и отдельную палату.

Я благодарна ему за это, но у меня нет сил поговорить с ним по душам и сказать просто «спасибо», потому что нервная система давала сбой. Я ненавидела всех вокруг и всех считала врагами, хотя люди в принципе не сделали мне ничего плохого. Анжелику и ее сыночка я ненавидела в тысячу раз сильнее. Прошло уже много времени, но их так и не нашли, хотя все улики и показания свидетелей говорили о том, что именно эта тварь пыталась убить моего отца. Вот только зачем она это сделала? В чем причина скандала, который слышала соседка? И где эта дрянь прячется?

Прикрыв на мгновение глаза, делаю глубокий вдох и открываю, снова и снова перечитывая сообщение.

Big_Boss_001: «Не передумала? Встречаемся сегодня вечером?»

По коже бежит мелкая дрожь, и онемевшими пальцами я набираю ответ:

Вы: «Нет, не передумала. Где?»

Big_Boss_001: «Чудесно. Встретимся в гостинице „Венеция“ в 20.00. Я уже забронировал 89 номер. Буду ждать с нетерпением».

Вы: «Хорошо, я приеду».

Свернув переписку, откладываю ноутбук и закрыла лицо ладонями, пытаясь привести мысли в порядок.

Проснувшись на следующее утро после трагедии с отцом, я поняла, что мне нужны были деньги не только оплатить учебу — они нужны мне были для реабилитации отца, потому что я верю, что он обязательно выкарабкается и все у нас будет хорошо. Дима и так делал для меня слишком многое, и мне нечем было с ним расплачиваться, так что мой выбор был более чем очевиден и отступать я уже не собиралась.

Я связалась с заинтересованным покупателем, отослала ему справки о девственности, как тот и просил, и вскоре он назначил мне встречу, которая состоится сегодня вечером.

Честно признаться — меня лихорадит. Мне ужасно страшно, но я напоминаю себе, что все это для благой цели и семьсот тысяч на дороге не валяются, хотя это ничуть не помогает.

К моему счастью, когда я выхожу из дома, Жукова еще нет дома, так что мне не приходится лгать ему по поводу того, куда я иду.

До нужной гостиницы добираюсь быстро, но потом минут десять топчусь на месте, не решаясь войти. Тем не менее, нахожу в себе силы и переступаю порог.

Шагая по белому паркету в сторону стойки администратора, мне кажется, что на меня смотрят люди и все они в курсе, для чего я здесь.

Без проблем беру у девушки за стойкой ключ от нужного номера и иду в сторону лифта.

Не знаю, заметила ли администратор мое перекошенное от волнения лицо или нет, но лишних вопросов не задавала. Знакома ли она с человеком, который купил меня?

Поднявшись на четвертый этаж, выхожу в коридор и иду вперед, разглядывая золотые номерки на темных дверях — 93, 92, 91, 90, 89…

Неуверенно шагнув к нужной, я до боли кусаю нижнюю губу и тихо стучу.

— Открыто! — слышу и вздрагиваю всем телом, желая сейчас же развернуться и убежать, но перед глазами в который раз всплывает образ лежащего на больничной койке отца и я, переступая через страх, неприязнь и гордость толкаю дверь.

— Закрой на ключ, — дан приказ, как только я вхожу в темное помещение с едва видимым красным светом. Сделав так, как сказал покупатель, замираю на пороге, не решаясь сделать шаг. — Чего встала? Подойди, — приказывает тот же мужской голос.

Скинув с себя обувь, оставляю сумку на тумбочке и медленно иду в сторону едва различимого силуэта, сидящего на кровати.

Как только подхожу ближе, то могу рассмотреть своего покупателя: это мужчина лет сорока в деловом костюме, с наглой физиономией и пивным пузом. Никаким рельефным прессом с аватарки здесь даже и не пахло.

На мгновение в голове всплывает мысль: а есть ли у этого типа обещанные семьсот тысяч?..

— Я хочу увидеть деньги, — дрожащим голосом говорю я, продолжая смотреть на своего покупателя. Тот усмехается и тяжело поднимается, возвышаясь надо мной.

— Я заплачу тебе, не переживай, — говорит он и толкает меня на кровать. — Но сначала я должен удостовериться, что товар того стоит, малышка. Так что раздвигай ножки, крошка, папочка будет проводить досмотр.

Когда мужчина снимает с себя пиджак, расстегивает рубашку и валится на меня, я, наконец, понимаю, на что подписалась и чем все это может обернуться, но уже поздно что-то менять.

Этот урод лапает меня везде, где только хочет, облизывает, издавая чавкающие звуки, а я лежу как бревно, зажмурившись от ужаса и брезгливости, молясь, чтобы все это скорее закончилось.

— Чего ты лежишь как труп? Шевелись! — мужик стягивает с меня кофту, и я чувствую исходящий от него запах пота. — Работай, милочка, иначе тебе не видать бабок! Делала когда-нибудь минет? Нет? Ничего, сейчас научишься. Порадуешь меня своим неразговорчивым ротиком. Вставай на колени!..

Я послушно поднимаюсь и встаю на четвереньки, с замиранием сердца наблюдая за тем, как толстяк возится с ремнем на своих брюках. Страшно не хочется видеть то, что он хочет мне показать. Я боюсь, что меня стошнит. Категорически не хочу ничего делать. Не хочу брать в рот ничего постороннего!..